Мэгги Стивотер – Король воронов (страница 24)

Он сказал:

– Ё-мое, мы пригласили девочек?

Блу, стоявшая рядом с Ганси, сделалась в четыре раза выше. В комнате воцарилась тишина, предшествующая взрыву.

«Это будет ужасный вечер».

18

6:21.

Нет, 8:31. Ронан что-то напутал, когда взглянул на часы в машине.

Небо было черное, деревья были черные, дорога была черная. Он остановился у обочины, неподалеку от того места, где жил Адам. Тот занимал квартирку над помещением приходского секретаря католической церкви Святой Агнессы – счастливое сочетание, объединившее все объекты поклонения Ронана в пределах одного квартала. Ронан, который, как обычно, не обращал внимания на телефон, несколько часов назад пропустил звонок от Адама. Голосовое сообщение было кратким: «Если ты сегодня не идешь к Ченю вместе с Ганси, не поможешь мне с Кабесуотером?»

Ронан не поехал бы к Генри Ченю ни при каких обстоятельствах. От улыбок и политической активности он покрывался сыпью.

Он совершенно точно ехал к Адаму.

И теперь он вылезал из машины, щелкая языком, чтобы Бензопила оставила попытки распороть шов на пассажирском сиденье. Ронан окинул взглядом парковку возле церкви, ища трехцветную «Хондаёту». Она стояла с включенными фарами и выключенным мотором. Адам сидел перед ней на корточках и смотрел, не моргая, на ярко горящие огни. Растопыренными пальцами он упирался в асфальт, слегка расставив ноги, как бегун в ожидании старта. Перед ним лежали три карты Таро. Прежде чем присесть, Адам подстелил взятый из машины коврик, чтобы не запачкать рабочие брюки. Если кому-то удавалось соединить эти две вещи – непостижимое и практическое, – этот человек проходил изрядное расстояние по дороге, ведущей к познанию Адама Пэрриша.

– Пэрриш, – сказал Ронан.

Адам не ответил. Его зрачки были камерами-обскурами, ведущими в иной мир.

– Пэрриш.

Адам приподнял одну руку в направлении ноги Ронана. Пальцы дернулись, как бы давая понять: «Не мешай». Минимум движений.

Ронан скрестил руки и стал ждать, просто наблюдая. Он смотрел на изящные скулы Адама, на его нахмуренные светлые брови, на красивые руки, на всё остальное, омытое яростным светом. В особенности он запомнил форму кистей – неуклюже, по-детски оттопыренный большой палец, отчетливо выступавшие дорожки вен, крупные костяшки, словно знаки препинания. Во сне Ронан клал их себе в рот.

Его чувства к Адаму напоминали утечку нефти; он позволил им разлиться, и теперь, черт побери, весь океан воспламенился бы, стоило уронить спичку.

Бензопила подлетела к разложенным на земле картам, от любопытства приоткрыв клюв. Когда Ронан молча устремил на нее палец, она угрюмо залезла под машину. Ронан повернул голову, чтобы разглядеть карты. Что-то с языками пламени, что-то с мечом. Дьявол. Одно-единственное слово – дьявол – оживляло в сознании тысячу образов. Красная кожа, белые солнечные очки, испуганные глаза Мэтью, лежащего в багажнике машины. Страх и стыд одновременно, в таком количестве, что тянуло на рвоту. Ронан с тревогой вспомнил свои недавние кошмары.

Пальцы Адама напряглись, и он сел. Он моргнул и еще раз – быстро, – потом пощупал кончиком безымянного пальца угол глаза. Это не помогло, и он стал тереть ладонями глаза, пока они не заслезились. Наконец Адам поднял голову и посмотрел на Ронана.

– Фары? Вот это жесть, Пэрриш.

Ронан протянул руку. Адам принял ее. Ронан помог ему встать, думая только об этом – ладонь, касающаяся ладони, скрещение больших пальцев, косточка запястья… Адам оказался лицом к нему, и Ронан выпустил его руку.

Океан пылал.

– Что такое с твоими глазами? – спросил он.

Зрачки у Адама по-прежнему были крошечные.

– Мне нужно некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Стремный сукин сын. А при чем тут дьявол?

Адам уставился на темный витраж в церковном окне. Отчасти он еще оставался в плену света, исходившего от фар.

– Я не понимаю, о чем говорит эта карта. Такое ощущение, что она удерживает меня на расстоянии вытянутой руки. Мне нужно заглянуть поглубже, но кто-то должен понаблюдать за мной – на тот случай, если я отойду слишком далеко от самого себя.

В данном случае «кем-то» был Ронан.

– А что ты пытаешься выяснить?

Адам описал обстоятельства, связанные с его глазом и рукой, тем же ровным тоном, каким ответил бы на вопрос учителя в классе. Он позволил Ронану придвинуться, чтобы сравнить его глаза, так близко, что Ронан ощутил на щеке дыхание Адама. Потом он позволил Ронану изучить свою ладонь. Этого, в общем, не требовалось, и оба это знали, но Адам внимательно наблюдал за Ронаном, который легонько касался линий на руке.

Происходившее напоминало границу между сном и явью. Характерный ночной баланс, когда ты спишь достаточно крепко для того, чтобы видеть сны, и в то же время бодрствуешь – настолько, чтобы помнить, что тебе нужно.

Он знал, что Адам угадал его чувства. Но Ронан понятия не имел, можно ли сойти с этой узкой, как лезвие ножа, тропы, не разрушив то, чем он обладал.

Адам удержал взгляд Ронана, когда тот выпустил его руку.

– Я хочу найти источник того, что угрожает Кабесуотеру. Я могу лишь предположить, что эта же штука угрожала и тому черному дереву.

– Оно и у меня в голове, – признался Ронан.

День, проведенный в Амбарах, был отмечен снами, от которых он спешно пробудился.

– Да? И поэтому ты так ужасно выглядишь?

– Спасибо, Пэрриш, твое лицо меня тоже радует.

Ронан коротко объяснил, что искажение, которому подверглось дерево, напоминало искажение его сна. Впрочем, он умолчал о своей тревоге насчет содержания этого сна и о том, что это свидетельствовало о еще одном немаленьком секрете с избытком бранных слов.

– Вот я и не сплю больше.

Прежде чем Адам успел ответить, их отвлекло какое-то движение наверху. Что-то светлое и странное пролетело между темными деревьями, росшими вдоль улицы. Чудовище.

Чудовище Ронана.

Кошмар-альбинос редко покидал безопасные поля Амбаров, а если делал это, то лишь для того, чтобы следовать за Ронаном. Не как верный пес, а, скорее, как кошка – беспечно, расширяющимися кругами. Но теперь он летел по улице к Ронану и Адаму, прямо и целеустремленно, волоча за собой изодранные крылья и свисавшую с тела ткань. На фоне лилово-черной ночи кошмар выделялся, как дым. Шум крыльев был примечательней всего остального – шух, шух, шух. Когда существо разевало свои два клюва, они дрожали, испуская отчаянный крик, не слышимый человеческими ушами.

Ронан и Адам запрокинули головы. Ронан крикнул:

– Эй, ты куда?

Но существо, даже не замедлив хода, пронеслось над ними. Оно летело прямо к горам. «Однажды этого урода подстрелит какой-нибудь напуганный фермер».

Ронан сам не знал, почему так беспокоился о нем. Наверное, потому, что однажды кошмар спас ему жизнь.

– Стремный сукин сын, – повторил Ронан.

Адам нахмурился и спросил:

– Который час?

– Шесть двадцать один, – ответил Ронан, и Адам нахмурился. – Нет, восемь сорок. Показалось.

– Еще успеем, если это недалеко.

Адам Пэрриш всегда думал о своих ресурсах: деньги, время, сон. В будний день, даже когда в затылок Адаму дышала сверхъестественная угроза, он упрямо держался за всё перечисленное; так он выживал.

– Куда едем?

– Не знаю. Надо понять, где дьявол… интересно, получится ли у меня погадать, пока ты ведешь. Жаль, что я не могу вести машину и гадать одновременно, но это исключено. Если честно, я просто хочу двигаться телом туда, куда мне приказывает идти сознание.

Над головой у них загудел и погас фонарь. Дождя не было уже несколько часов, но тем не менее в воздухе висело электричество, как во время грозы. Ронан задумался, куда отправился его ночной ужас. Он сказал:

– Ладно, маг, если я должен вести машину, пока ты будешь в отключке, как я узнаю, куда ехать?

– Я постараюсь оставаться в сознании в достаточной мере, чтобы сказать тебе.

– А это реально?

Адам пожал плечами; определения возможного и невозможного в последнее время стали растяжимы. Он наклонился и протянул руку Бензопиле. Та вспрыгнула на нее, хлопнув крыльями, чтобы удержать равновесие, когда под ее лапами заскользил рукав, и наклонила голову. Адам осторожно погладил мягкие перья возле клюва. Он сказал:

– Не узнаем, пока не попробуем. Ну, ты готов?

Ронан позвенел ключами от машины с таким видом, как будто у него не было никакого настроения ехать. Он указал подбородком на «Хондаёту».

– Ты хоть запрешь свое ведро с гайками?

Адам ответил: