Мэгги Стивотер – Король воронов (страница 23)

17

Хотя Ганси и нравился Генри Чень, согласие пойти на вечеринку в тогах создавало впечатление переворота во власти. Не то чтобы Генри хоть в чем-то угрожал ему – они оба, и Ганси, и Генри, правили на своих территориях, – но встреча с Ченем в его королевстве представлялась серьезнее, чем на нейтральной почве Академии Агленби. Ванкуверская четверка вся жила вне кампуса, в Личфилд-Хаусе, и вечеринки там проходили неслыханные. Это был эксклюзивный клуб. Безусловно принадлежавший Генри. Поужинать в волшебной стране – значит остаться там навсегда или уйти и вечно тосковать.

Ганси сомневался, что он сейчас в состоянии заводить новых друзей.

Личфилд-Хаус был старым викторианским особняком, находившимся на другом конце города. Сырым прохладным вечером его окружали завитки тумана; башенки, крыша, крылечки, все окна освещались крошечными электрическими свечками. На подъездной дорожке в два ряда стояли четыре дорогие машины, и серебристый «Фискер» Генри, припаркованный рядом с послушным старым седаном, напоминал изящное привидение.

У Блу было ужасное настроение. За время ее смены в «Нино» что-то, несомненно, произошло, но попытки Ганси выяснить, что конкретно, убедили его лишь в том, что дело не в вечеринке и не в нем самом. Теперь именно Блу сидела за рулем «кабана», и это была тройная удача. Во-первых, Ганси не представлял другого человека, чье настроение могло хоть немного подняться от нахождения за рулем «Камаро». Во-вторых, Блу сказала, что у нее нет шансов попрактиковаться в вождении при помощи общественного транспорта, принадлежавшего дому номер 300 на Фокс-Вэй. В-третьих – и это было самое главное, – Ганси возмутительно и бесконечно отвлекался, представляя Блу за рулем своей машины. Ронан и Адам не собирались с ними, поэтому никто не мог застигнуть их во время этого действа, казавшегося чудовищно непристойным.

Он должен был рассказать друзьям.

Ганси сомневался, что в его положении стоит влюбляться, но всё равно влюбился. И не вполне мог уловить механику этого состояния. Он понимал свою дружбу с Адамом и Ронаном – оба обладали качествами, которых у него не было и которыми он восхищался, и им нравилось в Ганси то, что он любил и сам. Поэтому он подружился и с Блу, но потом к дружбе прибавилось нечто большее. Чем лучше Ганси узнавал девушку, тем чаще его накрывало ощущение, как тогда в бассейне. Он перестал разрываться между несогласованными версиями самого себя. Теперь был только Ганси – сейчас, сейчас, сейчас.

Блу притормозила у знака остановки на углу, напротив Личфилд-Хаус, оценив возможность припарковаться.

– Ух, – сказала она недовольно, глядя на дорогущие машины.

– Что?

– Я забыла, насколько он… Агленби.

– Нам ведь необязательно туда идти, – сказал Ганси. – То есть я могу заглянуть на минутку и сказать ему спасибо… и всё.

Оба посмотрели через дорогу, на Личфилд-Хаус. Ганси подумал: как странно, что он чувствует себя неуютно теперь, во время бесцельного визита в компанию, которую почти наверняка знает во всей полноте. Он уже собирался признать это вслух, когда входная дверь вдруг открылась. Показался желтый квадрат, похожий на портал в другое измерение, и на веранду вышел Юлий Цезарь. Юлий помахал «Камаро» рукой и гаркнул:

– Эй, эй, Дик Ганси!

Разумеется, это был не Юлий Цезарь, а Генри в тоге.

Брови Блу исчезли под челкой.

– И ты тоже это наденешь?

Ганси подумал, что его ждет ужасный вечер.

– Однозначно нет, – ответил он.

Тога, когда он глядел прямо на нее, выглядела гораздо реальнее, чем ему хотелось бы.

– Мы ненадолго.

– Паркуйся за углом и не задави кошку! – крикнул Генри.

Блу объехала квартал, успешно разминувшись с белой кошкой, и медленно, но вполне убедительно припарковалась – пусть даже Ганси внимательно наблюдал за ней, пусть даже гидроусилитель застонал в знак протеста.

Хотя Генри наверняка понимал, что это не займет у них много времени, он ушел обратно в дом, чтобы великолепным жестом распахнуть дверь, когда они позвонили. Когда он закрыл за ними дверь, они оказались в слегка перегретой атмосфере, пахнувшей чесноком и розами. Ганси ожидал увидеть парней, которые качаются на люстрах и непрерывно пьют, и, хотя ему не то чтобы этого хотелось, несоответствие сбило его с толку. Внутри было необыкновенно чисто; темный коридор, увешанный зеркалами в резных рамах и заставленный хрупкой старинной мебелью, тянулся, уходя в недра дома. Личфилд-Хаус даже отдаленно не напоминал место проведения вечеринки. Он, скорее, напоминал место, где может умереть какая-нибудь старушка и не привлечь ничьего внимания, пока соседи не почуют странный запах. Этот дом совершенно не соответствовал тому, что Ганси знал о Генри.

А еще тут было очень тихо.

Ганси вдруг посетила ужасная мысль, что, возможно, вечеринка предполагает лишь Генри и их двоих – в тогах, в изящной гостиной.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, – сказал Генри, как будто он не видел Ганси всего минуту назад. – Ты переехал кошку?

Он явно потратил много сил, чтобы придать себе нужный вид. Его тога была подвязана тщательнее, чем Ганси когда-либо завязывал галстук – а Ганси проделывал это нередко. На нем были хромированные часы, каких Ганси еще не видел – а Ганси повидал множество хромированных штуковин. Его черные волосы отчаянно стремились вверх – а Ганси знал, что такое стремление вверх.

– Мы направо, – коротко сказала Блу. – Она налево.

– Венди с нами! – воскликнул Генри, как будто только что заметил ее. – Я погуглил женские тоги, как раз на этот случай. Здорово, что повезло с кошкой. Миссис Ву отравила бы нас во сне, если бы ты ее задавила. Напомни, как тебя зовут?

– Блу, – ответил Ганси. – Блу Сарджент. Блу, ты помнишь Генри?

Они посмотрели друг на друга. Во время предыдущей краткой встречи Генри умудрился до глубины души оскорбить Блу посредством небрежного самоуничижения. На базовом уровне Ганси понимал, что Генри возмутительным, оскорбительным образом выставлял себя на посмешище, поскольку альтернативой было ворваться в комнату и опрокинуть столы на стоявших за ними менял. Блу, впрочем, явно полагала, что он просто не нюхавший жизни богатенький пижон. А в ее нынешнем настроении…

– Помню, – прохладно ответила она.

– Это был не лучший момент в моей жизни, – сказал Генри. – Но с тех пор мы с моей машиной возместили ущерб.

– С его электромобилем, – тонко ввернул Ганси на тот случай, если Блу не заметила, как Генри заботится об окружающей среде.

Блу прищурилась, глядя на Ганси, и произнесла:

– Отсюда до Агленби можно доехать на велосипеде.

Генри помахал пальцем в воздухе.

– Да, да. Но езда должна быть безопасной, а шлема, в который нормально поместились бы мои волосы, еще не существует…

Обратившись к Ганси, он произнес:

– Ты видел Ченя-второго?

Ганси, в общем, не знал Ченя-2 – Генри Бродвея, которому дали это неловкое прозвище не потому, что он оказался вторым из двух Ченей в Агленби, но, скорее, потому, что он оказался вторым из двух Генри. Знал он в целом только то, что знали все – что это электровеник, непрерывно подпитывающий энергетическими напитками собственные конечности.

– Разве что он обзавелся «Камри», пока я смотрел в другую сторону.

Генри радостно рассмеялся – очевидно, Ганси намекал на какой-то предыдущий разговор.

– Это машина миссис Ву, нашей крохотной повелительницы. Она где-то здесь. Проверьте карманы. Может быть, она там. Иногда она проваливается в щели между половицами – это проблема больших старых домов. А где Линч и Пэрриш?

– К сожалению, оба заняты.

– Невероятно. Я знал, что президент не всегда обязан действовать в согласии с Конгрессом и Верховным судом, но я не думал, что однажды увижу это своими глазами.

Ганси спросил:

– А кто еще придет?

– Обычный состав банды. Кому охота видеть случайного знакомого в простыне?

– Но ты совсем не знаешь меня, – намекнула Блу.

Было невозможно понять, что значит выражение ее лица. Но оно не сулило ничего хорошего.

– Ричард Ганси Третий ручается за тебя, и этого достаточно.

В конце коридора открылась дверь, и оттуда вышла крохотная азиатка неопределенного возраста, держа полную охапку сложенных простыней.

– Здравствуйте, тетушка, – ласково сказал Генри.

Она гневно посмотрела на него и затопала дальше.

– Бедную миссис Ву изгнали из Кореи за скверный характер. Ха, да у нее обаяние химической бомбы.

Ганси смутно предполагал, что в Личфилд-Хаусе обитает некое авторитетное лицо, но до сих пор он об этом не особо задумывался. Однако вежливость требовала, чтобы в случае небольшого сборища он привез цветы или угощение.

– Мне нужно было купить что-нибудь для нее?

– Для кого?

– Для твоей тети.

– Нет, это тетка Ляна, – ответил Генри. – Ну, пошли, пошли дальше. Кох наверху, составляет список спиртного. Вам необязательно напиваться, ну а я напьюсь. Говорят, в пьяном виде я не буяню, но иногда становлюсь филантропом. Считайте, что вас предупредили.

Выражение лица Блу теперь стало по-настоящему осуждающим – примерно в двух шагах от ее обычного выражения и в одном шаге от выражения Ронана. Ганси начал подозревать, что два мира никоим образом не смешаются.

Послышался громкий стук: Чень-2 и Логан Разерфорд ввалились в другую дверь, держа в руках полиэтиленовые пакеты. У Разерфорда хватило ума держать рот закрытым, но Чень-2 так и не освоил этот навык.