Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 26)
– Думаю, тебе просто стоит сказать спасибо, что я этого не сделала. И кстати о стрельбе, я видела, как ты положила меч в багажник. Оставь его в машине. Ты не будешь отрубать головы Модераторам.
Подобный поворот в их разговоре означал, что они обе были крайне раздражены к тому моменту, как Фарух-Лейн припарковала машину неподалеку от склада. В полной тишине они подошли к нужному боксу. Хеннесси молча стояла рядом, держа карточку в руке, пока Кармен набирала код. На этот раз шок Фарух-Лейн при виде спящих Модераторов оказался не таким сильным, ведь она уже знала, с чем столкнется за дверью. Однако было по-прежнему неприятно видеть их неподвижные тела, безмолвно лежащие там, где их оставили, и терпеливо поджидающие, когда дверь откроется вновь.
Они действительно были грезами.
Ей стало не по себе.
Хеннесси сделала один-два-три шага вперед, положила карточку и так же быстро ретировалась. В ее глазах полыхала ярость. Пальцы на руках невольно сжимались, словно когти хищника, готового атаковать.
Эти люди убили всех, кто был ей дорог, кроме одного человека.
Фарух-Лейн порадовалась, что велела ей оставить меч в машине. Вряд ли она смогла бы помешать Хеннесси убить Модераторов. И не уверена, что стала бы ее останавливать.
Она не хотела это проверять.
Внезапно раздавшийся скребущий звук заставил Фарух-Лейн вздрогнуть.
Локк проснулся.
Он вытянул руку в сторону от своего распростертого тела. Пошарил по бетону, пока пальцы не наткнулись на карточку.
Локк прижал находку к груди.
Он так и не открыл глаза.
И не сел.
Но он точно не спал. Видимо, энергии карточки хватило только на это.
– Кармен, – произнес он глубоким голосом. Фарух-Лейн отшатнулась. – Это ты? Я чувствую запах твоих духов.
– Ты – греза. Все это время ты был сном, – упрекнула она. Фарух-Лейн попыталась взять себя в руки. Сейчас не время для эмоций. Силы магнита едва хватило, чтобы разбудить Локка. – Все остальные Модераторы тоже? Все, кроме меня?
– Именно так, – ответил Локк.
– Вы лицемеры!
– Не впадай в истерику, Кармен. Убийство Зетов можно было бы счесть лицемерием, если бы мы сами были Зетами. А поскольку мы – грезы, это вовсе не лицемерие… все не так просто. – Его сонная манера речи выбивала из колеи. Глаза мужчины оставались закрытыми, ни один его мускул не дрогнул, кроме пальцев, словно в поиске утешения прижимающих карточку к груди. – Где я? Что произошло?
Пожалуй, впервые именно Локк оказался в неведении.
– Я предпочитаю сама задавать вопросы. Как тебе удавалось не заснуть раньше?
– У меня было несколько магнитов. Брайд отнял один из них во время нашего рейда, но остальные все еще работали бы…
Возможно, они все еще работали бы в мире, где есть силовая линия. Но без этой глубинной энергии другие источники, должно быть, очень быстро истощались.
Она спросила:
– Вас всех приснил один сновидец?
– О, нет, – ответил Локк. – Мы сироты, как и ты. Твои биологические родители умерли; наши сновидцы тоже мертвы. Некоторые из нас не видели своих сновидцев столетиями. Николенко существует за счет магнитов уже почти тысячу лет. Единственное, что нас всех связывает, – общая цель. Земля такая холодная. Я на улице? Сколько времени прошло? Порой это длится долго. Если посчитать, сколько лет нам пришлось проспать, то некоторые Модераторы окажутся гораздо старше, чем ты могла бы подумать.
Почти тысячу лет.
Магия по-прежнему находила способ выдернуть ковер у нее из-под ног.
– Зачем убивать Зетов, если тебя создал один из них?
– Ты слишком сентиментальна, Кармен.
– А ты слишком сонный, – сказала Фарух-Лейн. Ее голос прозвучал так холодно, что она невольно вспомнила огонь в глазах женщины на созданном Хеннесси портрете.
Локк вяло засмеялся.
– Справедливо. Значит, мы собираемся заключить сделку? Ты поэтому меня мучаешь? Это переговоры?
– Нет, – вклинилась Хеннесси из коридора. Она слегка повысила голос, чтобы ее услышали. Затем шагнула вперед, желая продолжить разговор. Фарух-Лейн показалось, что девушка изо всех сил старается не вспылить, проявляя невероятную для нее сдержанность. – Это допрос.
– Кто это говорит?
Хеннесси проигнорировала его вопрос и продолжила:
– Ты и твои соратники спите в темном боксе на складе. Никто, кроме нас, не знает, где вы. Время идет своим чередом, минуя вас. Силовой линии больше нет, так что без чертовски сильного магнита вам никогда не проснуться. Теперь это твоя жизнь. Или, скорее, твоя смерть.
– Никогда не думал, что в тебе есть жестокость, Кармен, – обратился Локк к Фарух-Лейн, словно это она с ним разговаривала. – Уверен, теперь, так легко заточив нас в тюрьму, ты понимаешь причины наших поступков. У нас нет власти. Ее никогда не хватает на всех. Зеты вечно грезят и умирают, а когда они находят свою смерть, что становится с их грезами, с нами? Чтобы бодрствовать без сновидцев, мы вынуждены бороться за оставшиеся крохи энергии. Перенаселение – вот проблема. Слишком много… – Локк говорил все медленнее; он изо всех сил боролся со сном, однако безуспешно. – Слишком много безответственных Зетов. Слишком много голодных грез. Но… ведь сны ни в чем не виноваты. Она не просили… никогда не просили… у них никто не спрашивал, хотят ли они появиться в этом мире. Проблема в Зетах, которые никогда не остановятся. Мы должны их истребить, и тогда грезы, уже пришедшие в этот мир, получат больше энергии. Своего рода стерилизация.
Хеннесси громко хмыкнула.
Ради этих людей Фарух-Лейн взяла в руки оружие. Она следовала за ними по всему миру. Парцифаль Бауэр погиб во имя устроенного ими геноцида. Кармен с ужасом вспоминала, как провидец умолял ее пощадить одного из Зетов. Они оба понимали, насколько чудовищно происходящее. Но почему тогда согласились в этом участвовать?
– А апокалипсис… тоже ложь?
– Нет, невозможно инсценировать… видения. Есть один Зет, который собирается… который хочет… он хочет… чтобы вспыхнуло пламя, – сказал Локк. Паузы между его словами становились все длиннее. – Это послужило хорошим поводом. Справедливым объяснением. Послушай, мы знали… знали, что это слабое оправдание. Мы поверили ему, потому что сами этого хотели.
– Ему? – переспросила Фарух-Лейн. Она осознала, что с ужасом ждет ответа, желая и одновременно не желая его слышать. – Если инициаторами стали не Модераторы, тогда кто? Назови имя.
Она знала, что он назовет другое имя.
– Зет, – ответил Локк. – Можешь смело назвать нас лицемерами… мы выполняли приказы Зета. Зета имеющего план. Ты… как никто другой… должна понимать, как притягательно… следовать чужому плану.
Хеннесси прорычала:
– Чьему плану? Хватит скромничать, мать твою.
Локк долго молчал, затем снова пришел в себя. Его пальцы подрагивали, сжимая карточку.
– Ты знаешь… кто он.
Кармен хотела сказать «Брайд». Хотела сказать «Ронан Линч».
Но знала, что ни одно из этих имен не будет верным. Говоря начистоту, она давно знала ответ. И похоже, на протяжении многих лет просто боялась взглянуть правде в глаза. Невозможно бояться того, во что хоть самую малость не веришь.
Ее голос звучал слишком тонко; слова застревали в горле.
– Он мертв. Я видела, как ты в него выстрелил.
– Двойник. Он понимал, что… легче… скрыться, когда тебя считают мертвым.
Натан. Натан. Натан.
Стук сердца отдавался в ушах.
– Он
– Не бывает идеальных героев, – ответил Локк, его голос прозвучал на удивление бодро.
Однако закрыв в следующий раз глаза, он уже их не открыл.
Локк снова заснул, а рисунок в его руках снова стал простой карточкой, лишенной энергии, ненадолго сделавшей ее чем-то большим, чем кусок бумаги.
Самое ужасное во всем этом, что Фарух-Лейн знала, что Натан прав. Она оказалась ничем не лучше Модераторов. Кармен поверила в их план, поскольку хотела найти ответы, но в глубине души она всегда понимала, что это ошибка.
– Что это значит? – спросила Хеннесси.