Мэгги Шайн – Кровная связь (страница 4)
Как только автобус отошел от остановки, Серена почувствовала облегчение, и ей становилось легче с каждым метром, который отдалял ее от больницы. Мысль о том, что ее ребенок жив, вызывала у Серены головокружение.
Она задумалась, что могло стоять за всем этим. Возможно, это была схема по похищению детей: ее ребенка хотели продать для усыновления какой-нибудь богатой паре и заработать на этом хорошие деньги. Доктор тоже участвовал в деле.
Но теперь ей удалось сбежать из больницы, и с каждой минутой она отдаляется от этого ужасного места. Она встретится с человеком, который сможет объяснить ей, что происходит. Она чувствует себя вполне нормально. И скоро заберет свою малышку обратно.
Автобус остановился. Серена прокрутила в голове последний телефонный разговор. Третья остановка. Она должна сойти на третьей остановке. То есть оставались еще две. Оставшееся время она использовала на то, чтобы внимательнее изучить содержимое рюкзака. В папке для бумаг лежали медицинские документы: время рождения ребенка, вес, рост, окружность головы, группа крови.
Группа крови была отмечена звездочкой. Она прочитала запись ниже:
Серена нахмурилась, не зная, что это могло означать, и почувствовала, что кто-то на нее смотрит. Девушка подняла глаза и увидела, как мужчина, сидевший напротив, быстро отвел взгляд. Она закрыла папку и сунула обратно в рюкзак как раз в тот момент, когда автобус снова остановился. Мужчина вышел, больше не взглянув на нее.
Когда автобус тронулся, Серена тайком оглядела пассажиров, убедилась, что никто не обращает на нее внимания, и продолжила изучать содержимое рюкзака. На дне лежали ключи с биркой. На вставленной бумажке значился адрес:
Наконец, автобус остановился в третий раз. Серена застегнула молнию рюкзака, встала и закинула его на плечо, вышла на тротуар и огляделась. Автобус уехал, и она стала наблюдать за чистой пустынной улицей. И тут заметила машину. Красный «фольксваген», припаркованный на противоположной стороне улицы, недалеко от детской площадки. Это был автомобиль с откидным верхом, и Серена прекрасно могла рассмотреть женщину, которая сидела за рулем.
Это была медсестра Морин Кинан, уже не в униформе, а в обычной одежде. Она подняла руку и помахала Серене.
Серена с облегчением улыбнулась. Наконец она получит ответы на свои вопросы. Девушка посмотрела налево, направо и направилась через дорогу. Как только ее сандалии коснулись мостовой, маленькая красная машина взорвалась.
Глава 3
В этом человеке, который стоял напротив меня в маленькой комнатке, было что-то необычное. Как только я увидела его, я почувствовала внутри волнение, дрожь и…
Знала ли я его?
В его взгляде я прочла удивление, затем подозрение и, наконец, страх, хотя я не могла понять, почему он меня боится. Я никак не ожидала такой реакции. Я подумала, что он либо попытается убить меня, как тот, другой человек, или предложит мне свою помощь. Но страх? Я не могла найти ему объяснение.
Я оглядела его с ног до головы, чтобы попытаться извлечь хоть какое-то воспоминание, и почувствовала сильное желание – и что-то еще, – но не смогла понять почему.
Он был высокого роста, закатанные рукава обнажали волосатые руки, сильные и мускулистые. Мне захотелось дотронуться до них.
Странно, но я чувствовала, что он испытывал по отношению ко мне именно страх.
Я снова и снова внимательно рассматривала его, впиваясь в него взглядом, как будто хотела получить ответ на незаданный вопрос, и с каждой секундой чувствовала облегчение. Мое внимание привлекло его лицо. Оно было красивым: глаза цвета шоколада, и такие глубокие, как море, и мрачные, как грозовая туча. Так много было в этих глазах – беспокойство, безрассудство и в то же время бесстрастие. У этого человека были длинные блестящие черные волосы, завязанные сзади кожаным ремешком.
И снова вспышка памяти. Черные волосы, точь-в-точь как у него, под моими пальцами.
И все же именно к нему меня так непреодолимо влекло.
На мужчине была самая простая одежда. Брюки оливкового цвета со множеством карманов. Простая желто-коричневая рубашка. На руке часы с широким серебряным ремешком, под которым я заметила что-то голубое на его коже и стала всматриваться пристальнее.
И тут он убрал руку, так что я уже не могла ничего разглядеть. Но как только он сделал это, я повернула свою руку ладонью вверх и увидела метку на внутренней стороне запястья. Голубые линии, тонкие и потолще. Штриховой код. Может ли на его запястье быть такая же отметка?
– Скажи мне, что ты делаешь здесь, в моей конюшне? – спросил он.
Его вопрос заставил меня снова посмотреть ему в глаза.
– Я хочу есть, – ответила я. Мой голос звучал жалобно и слабо, как будто я была сиротой, которая просит крошку хлеба. От этого я почувствовала раздражение и добавила громче:
– Мне нужно убежище, место, где я могу отдохнуть и…
– И?..
– Я не знаю. Что-то… привело меня сюда. – Я не была уверена, что поступаю правильно, доверяя ему, но слова появлялись сами, без моего участия. – Когда я увидела это место издалека, я поняла, что должна идти сюда. Я знала, что здесь буду… в безопасности. – Я моргнула, опустила глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд, и прошептала:
– Правда?
– Я не представляю для тебя угрозу, если и ты не угрожаешь мне.
Я не заметила, как задержала дыхание и не дышала, пока не услышала этой последней фразы.
– Как я могу представлять для кого-то угрозу? Я уже сказала: я даже не знаю, кто я.
– Как такое возможно?
Я почувствовала, как к горлу подступают рыдания. Так глупо, один его вопрос, такой очевидный, заставил меня сразу же потерять контроль над собой. Вдруг я почувствовала, что не могу больше выносить этого. Я обхватила себя руками и опустила голову, стыдясь своих слез. Я показала ему свою слабость. Я интуитивно чувствовала, что меня нелегко было довести до такого состояния, и это злило меня. Но все же мне недоставало сил, чтобы взять себя в руки.
– Я не знаю. Не помню.
Он глубоко вдохнул и долго молча смотрел на меня, а затем, как будто приняв решение, быстро снял рубашку и протянул ее мне.
Моя рука дрожала, когда я взяла ее, и я даже не посмотрела на него.
– Спасибо.
– Не за что, Лилит.
Я уже надевала рубашку и, как только услышала это имя, сразу же почувствовала сигнал в мозгу. Я непроизвольно подняла голову, все мое тело напряглось, глаза сузились. Я будто пыталась разглядеть его душу.
– Как ты назвал меня?
На его лице я прочла, что он пожалел, что назвал меня так. Он быстро отвел взгляд, прислонил вилы к стене и стал нервно поправлять сбрую, висевшую на стене.
– Я ведь должен был назвать тебя как-нибудь. И это имя показалось мне вполне подходящим.
Я надела рубашку и застегнула пуговицы. Потом вытащила волосы из воротника. Его рубашка едва закрывала мне бедра и была чуть длиннее, чем мои волосы.
– Ты сказала, что тебя влекло к этому дому. Ты помнишь, что было раньше?
Я кивнула, заставляя его думать, что я забыла о своем имени. Имя показалось мне… знакомым.
– Я помню… совсем немного. И я могла бы рассказать тебе об этом. И у меня нет причин скрывать это от тебя. Но я устала и
– Хорошо. – Он кивнул дважды и снова повторил: – Хорошо. Пойдем в дом. Я дам тебе что-нибудь выпить. – Сказав это, он взял меня под руку и повел за собой.
– Мне нужно поесть, я не хочу пить, – сказала я. Мой живот заурчал. – Мне нужно мясо. Гамбургер, или стейк, или…
Он остановился и посмотрел мне в глаза:
– Ты сказала, что не знаешь, кто ты. А ты понимаешь…
Я нахмурилась, искренне не понимая, о чем он говорит:
– Я женщина… Я потеряла память… Я… – Я не могла ничего больше придумать, а по взгляду его карих бархатных глаз поняла, что не сказала того, что он хотел услышать. – В чем дело? – спросила я тихо. – Что я?
Уже тогда я начинала что-то понимать. Я бегала быстрее оленя. Я видела на мили вперед. Я слышала то, чего не слышали обычные люди, а нюх у меня был не хуже, чем у гончей. По моему телу пробежала дрожь, я опустила голову, посмотрела на отметку на запястье и почувствовала, как к горлу подступают слезы. Колени подкосились.
– Что я? – прошептала я еле слышно.
Его сильные руки подхватили меня как раз вовремя, иначе я бы упала.
– Я так слаба.
– Извини, я мог бы догадаться. Пойдем, Лилит, обопрись на меня.
Он поднял меня, как ребенка, я поддалась слабости и опустила голову ему на плечо. Закрыла глаза и тихо сказала:
– Ведь я даже не знаю, как тебя зовут.
– Этан, – ответил он. При звуке его имени я снова почувствовала беспокойство, будто это имя напоминало мне о чем-то, но о чем – я не знала.
– Этан, – повторила я. – Спасибо, Этан.
– Возможно, потом ты возьмешь свои слова благодарности обратно.
Я не могла понять его и привстала на носки, чтобы рассмотреть его лицо, но он смотрел прямо перед собой. Этан вынес меня из амбара в темноту ночи и пошел по узкой извилистой тропинке по направлению к дому. Скоро мы очутились внутри. Как только он закрыл дверь, я почувствовала, как меня обволакивают тепло и покой. Я почувствовала запах горящих поленьев и обернулась, чтобы посмотреть на камин, но мы стояли в холле. Он стянул ботинки, не отпуская меня, и мы прошли в скромно обставленную гостиную. В ней было очень уютно. Мебель, которой она была обставлена, напоминала семью плюшевых медвежат, которым не хватало только глазок, – вся она была мягкая, коричневого цвета, плюшевая. Мебель украшали зеленые, желтые и красные подушки, разбросанные тут и там, словно осенние листья. В комнате был каменный камин, в котором танцевало пламя. Я почувствовала, как мое лицо разгорелось от жара и огня. Над дубовой каминной полкой висела картина, сразу привлекшая мое внимание. Я смотрела на нее, не в силах отвести взгляд.