Мэгги Нельсон – Красные части. Автобиография одного суда (страница 20)

Гэри

Даже минимальных подробностей произошедшего с Доун Бейсом достаточно, чтобы заключить, что убийство Джейн было наименее жестоким во всей серии. Она, по всей видимости, умерла быстро, и она одна не была изнасилована. Обвинение хочет подчеркнуть это различие, поскольку оно, по их мнению, позволяет сделать вывод, что убийцей был не Коллинз, а кто-то другой. В суд вызывают сына Нэнси Гроу, и он говорит, что испачканная кровью сумка Джейн будто бы специально была кем-то оставлена на обочине дороги, как «указатель» к ее телу; в то же время отставной коп, который занимался расследованием Мичиганских убийств, утверждает перед судом, что тела других девушек находили прямо на обочине или в канаве, как мусор. Кто бы ни убил этих девушек (предположительно Коллинз), он возвращался к телам, чтобы сделать с ними еще что-нибудь: например, кисти рук и стопы первой жертвы, девятнадцатилетней Мэри Флешар, по-видимому, были отрезаны несколько дней спустя после ее смерти.

Вновь появляется тот коп, который первым прибыл на место убийства Джейн. Ее чемодан и экземпляр «Уловки-22», рассказывает он, лежали сбоку от нее; ее обувь, сумочка и белое в желтую полоску полотенце — между ног, а тело было основательно укрыто — сперва вещами на плечиках, затем шерстяным пальто, а сверху расстилался плащ, словно для защиты всей этой кучи от непогоды. Когда его просят сравнить случаи Джейн и Мэри Флешар на предмет обращения с телом, этот же коп — уже пожилой мужчина — качает головой. Та первая девочка, она была в таком виде… Хиллеру приходится подтолкнуть его, чтобы тот продолжил. На ней живого места не было. Вся исполосована ремнем. Ее кожа, — говорит он, осекаясь и снова качая головой, — была как выделанная шкура.

Эрл Джеймс подытоживает всё это следующим образом: Выглядело почти так, как будто преступник проявил сострадание к жертве.

Прессе нравится эта формулировка, и наутро заголовок УБИЙЦА ПРОЯВИЛ СОСТРАДАНИЕ венчает статьи о деле Джейн в местных и в федеральных газетах. Court TV развивает тему и сообщает, что «в этой тщательной композиции вокруг ее тела было что-то нежное».

Когда Шрёдер впервые допрашивал Лейтермана в ноябре, он тоже обратил внимание на эти жесты заботы. Он сказал Лейтерману: Я давно работаю в отделе убийств, и я видел, что творят настоящие монстры. Тот, кто сделал это, не монстр. Он говорит, что после этой фразы Лейтерман чуть не раскололся.

Я готова отдать должное такому подходу как стратегии допроса. Но пробежав глазами по заголовкам УБИЙЦА ПРОЯВИЛ СОСТРАДАНИЕ в «Старбаксе» следующим утром, мы с матерью брезгливо отбрасываем газеты в сторону. Укутать женское тело, будто бы для защиты от холода, после того, как застрелил ее, удушил ее и наконец стянул с нее белье в финальном акте унижения; сложить аккуратную композицию из рук, ног и вещей человека, который не сможет воспользоваться ничем из перечисленного, — тут мы обе согласны: такие действия нельзя квалифицировать как «нежные».

Шрёдер и я поднимали эту тему в телефонном разговоре за несколько месяцев до того. Я сказала ему, что, несмотря на эти жесты «заботы», зверское посмертное (или почти посмертное) удушение Джейн едва ли указывает на угрызения совести или бережное отношение к ее телу.

Ну, всё не так просто, — сказал он.

Он рассказал мне, что они повторно исследовали расположение чулка на шее Джейн, каким узлом он был завязан, и т. д., и теперь имеют основания подозревать, что он, возможно, служил чем-то вроде жгута — такой вот извращенный способ остановить кровотечение после огнестрельного ранения в голову. Я не поняла, имел ли он в виду, что убийца наложил жгут в порыве вины или сожаления, или что убийца пытался остановить кровь по другим причинам — например, чтобы не испортить обивку кресел в машине. Но спрашивать я не стала.

Ибо Шрёдер перешел к изложению еще одной неприятной гипотезы. До работы в полиции Шрёдер был морпехом. Однажды в самом начале расследования по делу Джейн он обсуждал результаты осмотра места преступления и трупа с другим бывшим морским пехотинцем — в частности, то, как была навалена одежда Джейн и где были разложены другие ее вещи. Его приятель повернулся к нему и сказал: Шрёдер, ты самый тупой морпех из всех, кого я встречал. Ты что, не видишь, что он устроил ей боевые похороны?

Когда солдат умирает в бою и его товарищи не могут вынести его тело с поля битвы, они должны сложить его вещи у него между ног, чтобы потом труп вместе со всеми пожитками можно было забрать максимально быстро и эффективно. Шрёдер был убежден, что искать нужно кого-то, кто служил. Коллинз не служил. В отличие от Лейтермана.

А после службы (которая проходила в Южной Америке и Мексике, а вовсе не во Вьетнаме) Лейтерман более двадцати лет проработал медбратом в медицинском центре Борджес.

Более чем вероятно, что за это время Лейтерман обеспечил множеству пациентов жизненно необходимую заботу, возможно, даже жизненно необходимое утешение и бог знает что еще. Если он убил Джейн, что станет с этой заботой и утешением? Обнулятся ли они задним числом?

На июльском заседании суда Лейтерман уже не будет похож на сконфуженного, всклокоченного старика в зеленой тюремной робе, каким мы видели его в январе. Он пострижется, наденет костюм и галстук и будет выглядеть гораздо более сосредоточенным. Кандалы на его лодыжках будут заметны только в начале и в конце заседания, когда он, входя в зал или покидая зал под конвоем, помашет семье и изобразит подобие улыбки.

Однако больше этого нового Лейтермана мы с матерью не видим. Чтобы видеть и большой экран, и вещественные доказательства, которые демонстрируются присяжным, и человека, дающего показания, нам приходится подвинуться так, что Лейтерман перестает попадать в наше поле зрения. Сам он так и не получит слова, что, по словам Хиллера, не редкость в делах об особо тяжких преступлениях, где ставки столь высоки. Мы так и не услышим его голоса. Все свидетели будут говорить о том, что «было сделано» с телом Джейн, а не о том, что он сделал или вероятно сделал, и даже не о том, что «сделал убийца». Он выпадет из вида, из памяти, из языка. Даже сейчас мне требуется совершить усилие, чтобы вспомнить его.

Я пыталась узнать больше о Лейтермане до суда, в основном с помощью главного инструмента познания ленивого отчужденного субъекта в XXI веке — Гугла. Вот что я нашла:

«Я СМОТРЮ НОВОСТИ КАЖДЫЙ ВЕЧЕР, И ДЕНЬ ЗА ДНЕМ ВОТ УЖЕ ЦЕЛЫЙ ГОД ВСЕ ДО ЕДИНОГО ФИНАНСОВЫЕ КОНСУЛЬТАНТЫ УТВЕРЖДАЮТ С ЭКРАНА, ЧТО ВСЁ В ПОРЯДКЕ, ЧТО ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ НЕЗНАЧИТЕЛЬНАЯ ЯМКА», — ГОВОРИТ ГЭРИ ЛЕЙТЕРМАН, МЕДБРАТ ИЗ ГОБЛСА, ШТАТ МИЧИГАН. В ПРЕДДВЕРИИ СВОЕГО ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЯ ОН НАДЕЯЛСЯ ВСКОРЕ ПЕРЕЙТИ НА ЧАСТИЧНУЮ ЗАНЯТОСТЬ. НО В ПРОШЛОМ ГОДУ, ЗА НЕДЕЛЮ ДО НАЧАЛА СПАДА НА РЫНКЕ, ЕГО ФИНАНСОВЫЙ СОВЕТНИК ПОРЕКОМЕНДОВАЛ ЕМУ ПЕРЕВЕСТИ 25 % АКТИВОВ В ФОНДЫ АГРЕССИВНОГО РОСТА. БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ЭТИХ ДЕНЕГ С ТЕХ ПОР ИСПАРИЛАСЬ, А ВМЕСТЕ С НЕЙ И ПРИБЫЛИ НА БИРЖЕ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫХ КОМПАНИЙ NASDAQ «КОГДА Я СНОВА ПРИШЕЛ К НЕМУ ПАРУ НЕДЕЛЬ НАЗАД, ОН МЕНЯ ОТБРИЛ, — ГОВОРИТ ЛЕЙТЕРМАН. — ВЫЙТИ НА ПЕНСИЮ В ШЕСТЬДЕСЯТ Я НЕ СМОГУ, ЭТО УЖ ТОЧНО».

В ОТВЕТ НА КОЛОНКУ «ДЕЛА РЕДАКЦИИ» ОТ 30 ЯНВАРЯ О ТОМ, КАК НАША ГАЗЕТА ОСВЕЩАЕТ ЖЕНСКИЙ СПОРТ, ЧИТАТЕЛЬ ГЭРИ ЛЕЙТЕРМАН ИЗ ГОБЛСА, ШТАТ МИЧИГАН, ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО НАМ ЕСТЬ НАД ЧЕМ РАБОТАТЬ. «ДЕТРОЙТСКИЕ ГАЗЕТЫ, К СОЖАЛЕНИЮ, НЕДОСТАТОЧНО ПИШУТ О ЖЕНСКОМ СПОРТЕ. ЯРКИЙ ПРИМЕР — ТО, КАК ОБДЕЛИЛИ ВНИМАНИЕМ РАЙОННЫЕ, РЕГИОНАЛЬНЫЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ТУРНИРЫ МАЛОЙ ЛИГИ БЕЙСБОЛА. ТАКЖЕ БЕЗ ДОЛЖНОГО ВНИМАНИЯ ОСТАЛСЯ ЧЕМПИОНАТ МИРА МАЛОЙ ЛИГИ СОФТБОЛА СРЕДИ ДЕВОЧЕК, КОТОРЫЙ ПРОХОДИЛ ВСЕГО В ДВУХ ЧАСАХ ЕЗДЫ, В КАЛАМАЗУ. ВАМ СТОИЛО БЫ ЗНАТЬ, ЧТО В ШТАТЕ БОЛЕЕ 50 000 ЖЕНЩИН В ВОЗРАСТЕ ОТ 8 ДО 58 ЛЕТ ИГРАЮТ В СОФТБОЛ. ДАЖЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИЗНЕСА, ЕСЛИ БЫ ВЫ ХОТЕЛИ РАСШИРИТЬ СВОЮ ЧИТАТЕЛЬСКУЮ АУДИТОРИЮ, ВЫ МОГЛИ БЫ НАЧАТЬ С НИХ».

Ни медбрат, оплакивающий свои испарившиеся инвестиции и лелеющий надежду пораньше выйти на пенсию, ни болельщик за женский спорт, чувствующий себя достаточно в своей тарелке, чтобы писать «письма в редакцию», не отвечали смутному, ускользающему образу мучителя, с которым моя мать, сестра и я годами боролись в моих снах.

Репутация Лейтермана как образцового гражданина оказалась, однако, подмочена заголовком, появившимся в прессе через пару недель после его ареста по делу Джейн: ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ОБВИНЯЕТСЯ В ХРАНЕНИИ ПОРНО.

Эта новость меня не столько потрясла, сколько насторожила или разочаровала. Всё было слишком предсказуемо — очередная глава в классической американской истории, в которой «обычный парень» или «добрый сосед» вдруг убивает кого-то топором и/или снимает детское порно у себя в подвале. Я сильно сомневаюсь, что в стране, где порноиндустрия приносит больше денег, чем весь профессиональный спорт, в любом американском доме не обнаружился бы при обыске загашник с какой-нибудь порнографией, значительная часть которой, несомненно, была бы на грани законности. Плюс, мне нравится порно, и единственная настоящая паника, которую вызывают у меня слова «обвиняется в хранении порно», связана с тем, как бы однажды мои собственные привычки не сделали меня мишенью поборников семейных ценностей, когда они соберутся в свой вооруженный крестовый поход против соотечественников. Я тут же позвонила Шрёдеру, чтобы узнать подробности.