Меган Уолен Тернер – Царица Аттолии (ЛП) (страница 40)

— Если она умрет, начнется внутренняя война за трон, — сказал Камет.

— И кто-то из претендентов захочет получить помощь от нашего Императора, — ответил Нахусерех с уверенной улыбкой.

— Будьте осторожны в своих желаниях, — пробормотал Камет себе под нос.

По знаку мидийского посла Аттолии подвели лошадь, и она позволила Нахусереху подсадить ее в седло. Сидя над ним, она все-таки умудрялась смотреть на него из-под ресниц, и мимолетно порадовалась успешно усвоенным приемам кокетства своей служанки Хлои.

— Доставите ли вы заключенных в мой Мегарон? — покорно спросила царица.

— Как пожелаете, моя дорогая, — сказал Нахусерех.

— Я хочу, чтобы один из них отнес от меня послание царице Эддиса. Я выберу его, когда приму ванну.

— Вы не можете выбрать сейчас? — с улыбкой спросил он.

— После ванны, — ответила Аттолия и Нахусерех, все так же улыбаясь, отступил.

Они проехали сквозь оливковую рощу, а затем свернули к маленькой деревушке вблизи Эфраты. Дорога шла по гребню длинного холма, откуда открывался вид на море, потом изгибалась и поднималась на плечо горы к Мегарону. Из деревни Аттолия увидела тела, висящие на стенах Мегарона, но не задала ни единого вопроса, пока они с Нахусерехом не проехали под висельниками через главные ворота.

— Предатели, увы, — сказал Нахусерех. — Я видел, как у вас принято поступать с преступниками, и знал, что вы меня одобрите.

В своих казнях Аттолия ограничивалась действительно виновными в совершении преступления. Два барона, висящих вниз головой над воротами, были из тех малочисленных союзников, чья преданность не подвергалась сомнению, но она не стала спорить с Нахусерехом.

— Благодарю вас за заботу, Нахусерех, — сказала царица, позаботившись, чтобы ее голос звучал приятно.

— Конечно, — ответил мидянин.

Во дворе Нахусерех распорядился отвести лошадей на конюшню, приготовить еду, и проводить царицу в ее покои, уверенно распоряжаясь солдатами и слугами Аттолии. Когда они оглядывались на свою царицу, ожидая подтверждения этих приказов, его лицо мрачнело.

— Я уверен, вы не станете возражать, — сказал он.

— Нисколько, — подтвердила царица. — Я полностью полагаюсь на вас.

Он пошел распоряжаться дальше, и слуги скользнули прочь, не поднимая глаз.

Одному из собственных охранников он сказал:

— Царица желает отдохнуть. Проследи, чтобы никто не входил в ее комнату, — и извинился, чтобы заняться тем, что он назвал «другими вопросами».

Царица вошла в свои покои, оставив мидийского охранника за дверью. Внутри она обнаружила своих служанок, молчаливых и бледных. Аттолия сняла плащ. Одна из служанок вышла вперед, чтобы принять его.

— Что вы можете рассказать мне о новой женщине, которая была добавлена к моей свите? — спросила Аттолия, наблюдая, как они в недоумении покачали головами.

Все ее служанки стояли перед ней. Все были здесь, и среди них не было ни одной, которая соответствовала бы описанию мидянина.

— Ваше Величество, — ответила одна из женщин, — мы не знаем, о ком говорит господин посол.

— Неважно, — сказала Аттолия. — Я спросила на всякий случай. Теперь скажите мне, что стало с моим капитаном гвардии?

Женщины, как одна, дружно посмотрели в дверной проем за ее спиной. Аттолия оглянулась через плечо и за открытой дверью увидела Телеуса, ожидавшего в смежной комнате. Рядом стояли его помощники и несколько армейских офицеров.

Царица улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она.

Она быстро оглядела каждого человека, стоявшего перед ней, словно оценивая его надежность.

— Телеус, — сказала она после короткой паузы, — когда приведут заключенных, размести их в атриуме или в самом Мегароне. Среди них находится Вор Эддиса и, если у него будет возможность, он убьет себя. Я не хочу, чтобы у него появилась такая возможность. Отправь одного из своих помощников присмотреть за ним.

Телеус кивнул, и один из лейтенантов повернулся боком и скользнул мимо царицы.

— Ты несешь ответственность за его благополучие, — сказала она, когда он проходил мимо. — Не подведи меня.

— Нет, Ваше Величество, — пробормотал он.

Царица повернулась к Телеусу.

— Необходимо отправить письма с царскими курьерами.

— Их здесь нет, Ваше Величество.

— Ни одного?

— Во дворце нет ни одного курьера. Те двое, которых я отправил вчера к Пилоксидису, не вернулись. Старый курьер, которого я не посылал, был найден мертвым сегодня утром. Вчера за ужином он съел что-то вредное для здоровья, — многозначительно добавил Телеус.

— Понимаю. Тогда вы доставите сообщения сами, — царица стала быстро отдавать распоряжения. — Мидянину за дверью приказано никого не впускать. Кажется, он выпустил лейтенанта без возражений, но всем остальным придется подождать здесь, пока я не выйду отсюда, а я сделаю это как можно скорее. А сейчас я собираюсь искупаться.

Она повернулась к своим служанкам.

— Вода для ванны согрелась?

— Да, Ваше Величество.

— Наливайте, — приказала она.

Сидя в теплой ванне, она думала о Нахусерехе, таком изящном и уверенном в себе, всячески изъявляющем готовность стать отличным царем ради незначительной новой провинции для Мидийской Империи. И она ему нравилась. Аттолия заметила, что он одобрял ее твердость. Он похвалил ее выбор военных советников, как в армии, так и на флоте. Она охотно принимала советы Нахусереха, когда они совпадали с советами ее генералов. Вероятно, эта ее покладистость и сыграла дурную шутку с баронами, чьи тела теперь висели на стенах Эфраты. Без сомнения, Нахусерех воспользовался случаем устранить вельмож, которые могли бы отговорить ее от передачи власти царю.

Ее служанки ждали с согретой одеждой, когда она вышла из ванны. Не было ни болтовни, ни сплетен. Все, без сомнения, ждали, когда она снова спросит о пропавшей служанке.

Аттолия сидела в кресле, ожидая, когда расчешут ее волосы. Аглая потянулась к уху царицы и начала вдевать в мочку кольцо с золотой пчелой, качающейся на цепочке.

— Не эти, — резко сказала Аттолия.

Во дворе Мегарона Евгенидис сидел на каменной плите, подняв колени и прислонясь спиной к окрашенной в красный цвет стене. Его глаза были закрыты. Как и другие эддисийцы, он промок насквозь, и дрожь время от времени сотрясала его, словно призрак прошел над его могилой. Ошейник был скрыт за высоким воротником куртки. Телеус, стоя рядом с царицей у бокового входа, указал ей и находившемуся тут же Нахусереху, а также лейтенанту, что вора может без помех задушить заключенный, сидящий позади него. Пленникам ослабили цепь, а затем приказали сесть на каменный пол. Лейтенант в спешке, желая сохранить вора к услугам Ее Величества, пнул другого пленного в голову.

— Очень хорошо, — похвалила Аттолия Телеуса и его лейтенанта. — Мне было бы жаль потерять его.

Она сошла с раскрашенного крыльца Мегарона и встала перед эддисийцами, нетерпеливо постукивая носком туфли. Она ждала, когда вор откроет глаза. Он выглядел полумертвым и, вероятно, был таковым на самом деле.

Рассерженно зашипев, она прошла между пленными, осторожно переступая через цепи. Склонившись над Евгенидисом, она схватила его за прядь волос надо лбом. Глаза Евгенидиса распахнулись, он испуганно вздрогнул. Глядя на нее, сфокусировавшись на ее лице, он замер, словно парализованный.

— Босяк, — сказала она. — Ты понимаешь, что тебя ждет?

Его рот приоткрылся, он на мгновение зажмурил глаза, а затем открыл их и снова уставился на нее.

— Да, — наконец ответил он хриплым задыхающимся голосом.

— Хорошо, — сказала Аттолия и, не оглядываясь, вернулась назад.

— Я хочу отправить сообщение царице Эддиса, — сказала она Нахусереху, входя в зал и направляясь к трону.

На этот раз стула для посла не принесли. Слуги выполняли только прямые указания царицы, но Нахусерех решил не препятствовать осуществлению мести, отступив назад.

— Ваши курьеры были отправлены в столицу, чтобы сообщить во дворец о казни предателей, — пояснил он.

— Они не знают, как быстрее добраться до царицы Эддиса, — сказала Аттолия. — Мы сможем найти ее, только если она со своим войском. Что, если она в другом месте? Лучше использовать ее человека. Телеус, ты сказал, что твой лейтенант ударил одного заключенного по голове?

— Да, Ваше Величество.

— Он в сознании?

— Уверен, что да, Ваше Величество.

— Ну, тогда приведите его сюда.

Охранники притащили выбранного ею эддисийца и поставили перед троном. Это был седой мужчина, сражавшийся рядом с Евгенидисом на горе.

Он стоял, немного покачиваясь и зажмурив глаза, как человек, мучимый головной болью. Он был немного выше среднего роста, плотный, но не коренастый. Его коротко подстриженная борода была седой, но чуть светлее волос на голове. Аттолия приготовилась к возражениям, но Нахусерех ничего не сказал, даже если и посчитал ее выбор неудачным.