Меган Тернер – Вор (страница 14)

Пока он обгонял меня, я громко сказал:

– Мои сёстры даже вышли замуж и стали честными домохозяйками. – Ну, в общих чертах их можно назвать честными.

Долина, прорезанная ручьем, нигде не углублялась настолько, чтобы зваться ущельем. Ее края постепенно расступались все шире и лишь временами перемежались отвесными скалами. Впереди расстилалась Аттолия, а справа тянулось море. До самого горизонта уходила цепочка островов, продолжавшая горный хребет, который мы только что миновали. На дальней стороне Аттолийскую долину замыкал другой хребет, и оттуда брала начало река Сеперкия. Она петляла по равнине, то приближаясь к Гефестийским горам, то отступая на много миль. Почти дойдя до побережья, река утыкалась в каменистые отроги у подножия гор и снова поворачивала к Гефестийскому хребту. Там горы слагались из мягкого известняка, и река прорезала себе проход к Саунису. Она текла мимо королевского города и наконец впадала в Срединное море.

– Здесь гораздо больше зелени, чем дома, – отметил Софос, ни к кому конкретно не обращаясь.

И верно. Вокруг Сауниса все было коричневым и засушливо-золотистым, а эта страна переливалась всеми оттенками зеленого. Даже оливковые рощи, тянувшиеся по склонам ниже нас, были куда ярче, чем серебристо-серые деревья по ту сторону хребта.

– Восточные ветра, натыкаясь на горы, проливаются здесь дождями, – объяснил волшебник. – В Аттолии каждый год выпадает вдвое больше дождей, чем у нас.

– Отсюда вывозят вино, инжир, маслины и виноград, а также зерно. В Аттолии хватает пастбищных земель для собственного скота, и нет нужды покупать овец в Эддисе, – со знанием дела произнес Амбиадес, и волшебник расхохотался:

– О боги, да ты, оказывается, слушал внимательно!

Мне подумалось, что Амбиадес улыбнется, но он только нахмурился и не произнес ни слова, пока мы не остановились на ночлег. Да и там заговорил лишь для того, чтобы поругать Софоса. Странное поведение, если учесть, каким довольным он казался у костра накануне вечером. Не понимаю, почему Софос так хорошо к нему относится. Чуть ли не боготворит. Осталось только построить миниатюрный храм и водрузить Амбиадеса на алтарь.

Может быть, обычно Амбиадес ведет себя более приязненно. Волшебник, видимо, не любит, когда ученики подолгу дуются, и мне показалось, что он высоко ценит Амбиадеса, хоть иногда и называет его болваном.

После ужина Софос спросил волшебника, знает ли тот еще какие-нибудь истории о богах. Волшебник начал рассказывать об Эвгенидесе и о громовых стрелах бога Неба, но вдруг прервался.

– Это ведь твой бог-покровитель, – сказал он мне. – Расскажи Софосу о его подвигах.

Не знаю, чего он от меня ждал, но я пересказал легенду, как слышал от матери, и он ни разу не перебил.

Рождение Эвгенидеса, бога – покровителя воров

Много лет прошло с тех пор, как был создан человек. Людей стало много, и они расселились по всему свету. Однажды Земля шла по своим лесам и повстречала лесоруба. Он плакал, и топор лежал рядом с ним.

– О чем ты плачешь? – спросила Земля. – На тебе нет ран.

– О госпожа, – ответил лесоруб. – Рана моя велика, ибо я плачу не о своей боли, а о чужой.

– Что за боль? – спросила Земля, и лесоруб рассказал: они с женой очень хотят детей, но нету их, и оттого жена печалится, целыми днями сидит дома и плачет. А он, лесоруб, как вспомнит о слезах жены, тоже плачет.

Земля утерла слезы на его щеках и сказала:

– Приходи снова в лес через девять дней. Тогда я принесу тебе сына.

Лесоруб пошел домой, и рассказал обо всем жене, и через девять дней снова направился в лес. Богиня спросила:

– Где твоя жена?

Лесоруб объяснил: она не пришла. Легко повстречать в лесу богиню, куда труднее убедить в этом жену. Та решила, что муж лишился рассудка, и стала плакать еще больше.

– Иди, – сказала Земля, – и вели своей жене прийти завтра, иначе не будет у нее ни детей, ни мужа, ни дома. И случится это прежде, чем кончится день.

Лесоруб пошел домой, к жене, и умолял ее пойти в лес. И, чтобы не огорчать его, она согласилась. На следующий день она пришла вместе с мужем, и Земля спросила ее:

– Есть у тебя колыбель?

Женщина сказала – нет. Легко потакать мужу, который вдруг выжил из ума, куда труднее объяснить это соседям. Если она попросит у них колыбель для ребенка, которого пришлет богиня, все поймут, что муж лишился рассудка.

– Иди, – сказала Земля, – добудь колыбель, маленькую одежду и одеяла, иначе завтра к этому времени у тебя не будет ни ребенка, ни мужа, ни дома.

И лесоруб с женой пошли к соседям. Соседи эти были хорошие люди. Они дали лесорубу с женой все, о чем те просили, и не стали задавать вопросов, потому что им было ясно, что их соседи лишились рассудка.

На следующий день в лесу Земля спросила:

– Принесли вы колыбель?

И лесоруб с женой ответили:

– Да.

– А одеяла? А всё, что нужно для младенца? – И когда они сказали «да», Земля показала им младенца, которого держала на руках. Лесоруб с женой подошли ближе, и жена спросила:

– У тебя есть для него имя?

У Земли не было для него имени. Боги знают сами себя и не испытывают нужды в именах. Только люди дают имена всему, даже богам.

– Тогда мы назовем его Эвгенидес, – сказала жена лесоруба. – Это значит «благородный».

Она взяли Эвгенидеса в дом, и он стал им родным сыном. Иногда Земля приходила в облике старухи и приносила ему подарки. Пока он был маленький, то и подарки были маленькие: волчок, который переливался разными цветами, мыльные пузыри, подолгу висевшие над колыбелькой, одеяло из мягчайшего кротового меха, чтобы согревать зимой. Когда малышу исполнилось пять лет, она подарила ему способность понимать языки всех животных вокруг. Когда ему исполнилось десять, она наделила его даром призыва, чтобы он мог беседовать с младшими богами ручьев и озер.

Когда Эвгенидесу исполнилось пятнадцать, Земля хотела подарить ему бессмертие, но ее остановило Небо.

– Куда ты идешь? – спросило оно.

– Повидать моего сына, – ответила Земля.

– Какие у тебя могут быть сыновья, кроме моих? – сказало Небо.

– У меня есть мой сын и лесоруба, – сказала Земля, и Небо рассердилось. Оно пошло к дому Эвгенидеса и обрушило на него громовые стрелы, и рассыпался дом, и Эвгенидес с родителями в страхе убежали в лес. Небо искало их, но лес принадлежал Земле и во имя Земли не выдал их.

Небо рассердилось еще сильней и закричало на Землю:

– Не будет у тебя сыновей, кроме моих! Не будет у тебя народа, кроме моего! – И обрушил свои громовые стрелы на деревни, где люди благодарили Землю за ее дары, но пощадил деревни, где люди благодарили Небо за то, что оно их создало.

И Земля тоже рассердилась, и сказала, что не будет носить на себе его народы, и задрожала от гнева, и разрушила деревни, которые пощадил Небесный бог. И по всему свету деревни народов Земли и деревни народов Неба лежали в руинах, урожай в полях сгорел, животные разбежались, а люди в страхе молили о пощаде, но Земля и Небо, ослепнув от гнева, не слышали их.

Все народы на свете могли тогда погибнуть, но их крики услышала Гефестия. Она была старшей из детей Земли и Неба и почти равнялась им по силе. Она пошла к каждому, заговорила с ними и сказала:

– Почему Земля не может иметь детей, каких хочет? Посмотри, сколько детей у тебя.

И Небо вспомнило своих детей, которыми были ручьи и реки, и увидело, что они задыхаются в огне, зажженном его громовыми стрелами.

Гефестия пошла к Земле и сказала:

– Почему ты не хочешь носить на себе народы Неба? Посмотри, сколько у тебя своих народов.

И Земля посмотрела и увидела, что ее народы дрожат от страха, нет у них ни крова, ни пищи, дома их разрушены, пожитки сгорели. Люди Неба тоже дрожали от страха и молили ее смирить свой гнев и простить, ежели обидели ее. И Земля смирила свой гнев, и Небо тоже смирило свой гнев.

И спросила Гефестия:

– Почему они должны страдать, когда вы гневаетесь друг на друга? Отец, отдай мне свои громовые стрелы. А ты, мать, отдай мне силу колыхать земную твердь. И пусть люди больше не страдают от вашего гнева.

Земля отдала силу колыхать земную твердь, а Небо пообещало отдать свои громовые стрелы. Пообещало оно также не причинять зла Эвгенидесу, но взяло с Земли слово не делать ему больше драгоценных подарков и не наделять бессмертием никого, кроме его, Неба, детей. Земля пообещала, и между нею и Небом воцарился мир.

Люди Земли и люди Неба снова построили себе дома, собрали разбежавшихся животных и засеяли поля, но с тех пор в каждой деревне стали возводить два алтаря: один – чтобы благодарить Небо за то, что создало их, другой – чтобы благодарить Землю за ее дары. И стали все народы почитать обоих богов. А во времена великой нужды они молились не только Земле и Небу, но и Гефестии, прося, чтобы вступилась она за них перед своими родителями.

– Когда ты рассказываешь, то говоришь совсем не так, как обычно, – заметил Софос.

– Потому что мать рассказывала мне именно так, – ядовито ответил я.

– Мне понравилось.

– На сегодня хватит, – сказал волшебник. – Эвгенидес и Небесный бог подождут до завтра. – А мне добавил: – Похоже, твоя мать услышала легенду и пересказала ее на свой лад.

– Ну конечно, – осклабился Амбиадес. – Она же была воровкой.

Той ночью я впервые после тюрьмы спал некрепко. Проснулся, когда над горами взошел месяц. Перекатился на спину посмотреть на звезды и увидел Амбиадеса. Тот сидел на своем одеяле.