Меган Тернер – Царь Аттолии (ЛП) (страница 24)

— Он зависит от меня. Остальные слуги не понимают, но мы с каждым днем все больше сближаемся с царем. Он не уволит меня, когда решит выкинуть всех остальных.

— Постарайся убедиться в этом, — предупредил барон.

— Обязательно, — сказал Сеанус.

Когда они ушли, Евгенидис немного передвинулся на одной из балок, поддерживающих стропила крыши. Деревянный потолок являлся, по сути, просто экраном, скрывающим чердак, но не задерживающим звуки. Он сидел в темноте, скрестив ноги, над комнатой, находящейся в стороне от жилья, но при этом недалеко от апартаментов царя. Абсолютно пустая и неподходящая для какого-либо использования, она была гарантирована от внезапных визитов нежелательных свидетелей. Зато архитектор, спроектировавший ее и использовавший деревянный экран вместо потолка, был пра-пра-прадедушкой Евгенидиса. Он назвал эту комнату «гадюшником для заговорщиков».

Бесшумно, как сова, Евгенидис пробрался в свою комнату и скользнул в постель. Уже лежа в темноте он прошептал:

— Итак, Сеанус, мой дорогой. Странно, что я не знал. И бедную Хейро отец наказывает за танцы со мной. Сеанчик, в какую игру ты играешь, а?

Следующим вечером он снова танцевал с маленькой сестрой леди Фемиды, Хейро.

— Это было красиво сделано, — сказал царь.

— Простите, Ваше Величество?

— То, как вы пытались избежать танца со мной и заставили меня настоять на своем приглашении. Только это.

Он указал на танцующих и они расстались. Когда они снова встретились, он сказал:

— Знаете, я слышал, как кое-кто назвал вас простодушной девушкой?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество.

— Он не понимал, насколько ошибается, — продолжал царь.

— Ваше Величество…

— Отец бил вас, моя дорогая?

Она слегка споткнулась. Он взял ее за руку.

— Вы устали. Позвольте проводить вас на место.

Танцоры вокруг них расступились, и он повел ее к стулу у стены.

— Я могу закончить танец с вашей сестрой.

Ее пальцы крепче сжались на его запястье.

— Всего один танец, дорогая, — пообещал царь. — Потом, клянусь вам, я пойду дальше. Я не могу позволить, чтобы вас избивали, потому что вы пытаетесь спасти меня от хищных когтей вашей сестры. Хотя мне удивительно, почему вы решили, что я стою вашей доброты?

— Может быть, потому что у меня есть глаза на голове, Ваше Величество, — сказала Хейро.

Евгенидис опешил.

— Ну, я рад, что обо мне заботятся. Придется указать вашему отцу, как хорошо иметь умную дочь, восхищающую царя, даже если это не та дочь. Вы всегда можете позвать меня на помощь, если понадобится.

Евгенидис склонился над ее рукой. Он почувствовал, как она вздрогнула и, посмотрев через плечо, увидел ее приближающегося отца.

— Он обязательно спросит, почему вы так пристально на меня смотрели, — предупредила Хейро.

— Пустяки, — сказал царь Аттолии. — Скажите ему, что мне понравились ваши серьги.

— Ваше Величество могли бы потанцевать с моей подругой леди Юнис. Она красивая девушка, — быстро проговорила Хейро.

— Мне нравятся красивые девушки. Кто еще?

Она назвала еще несколько имен, но замолчала, когда ее отец с горящими яростью глазами подошел ближе.

— Она утверждает, что плохо себя чувствует, — раздражительно проворчал царь. — Она предлагает мне закончить танец с ее сестрой.

Лоб ее отца разгладился. Он повел Хейро прочь. Царь вернулся в круг танцующих с леди Фемидой.

Две недели спустя Костис сидел на крыльце столовой, наслаждаясь теплым солнышком, скользящим между стенами двух высоких зданий дворца. Скоро оно должно было скрыться за одним из них. Светило с бесконечным терпением продвигалось по небу, а прохладная тень все удлинялась, постепенно подкрадываясь к лестнице. Скоро она коснется его ног, и ему придется либо передвинуться либо терпеть холод. Если повезет, Аристогетон придет раньше, чем Костису придется принять решение. Арис немного задерживался. Они с Костисом получили трехдневный отпуск и собирались провести его на охоте в горах, выбравшись из суматошного города.

Костис давно собрал свои вещи и провел в ожидании большую часть дня. Странно, теперь Арис был по горло занят своими новыми обязанностями, а жизнь Костиса превратилась в одни сплошные каникулы.

Телеус объяснил, что его положение остается неясным, пока его будущее находится на стадии рассмотрения. Возможно, его переведут в какую-нибудь крепость на границе, а может быть, вернут на старую должность командира отделения. Это обещание озарило надеждой жизнь Костиса и наполнило его дни тревожным ожиданием. В то же время он продолжал в качестве лейтенанта нести вахту на стенах и наблюдать за обучением кадетов на плацу и в учебной казарме.

Тень подползла ближе. Костис услышал звук быстрых шагов, он ожидал, что из-за угла здания сейчас выбежит кадет со срочным сообщением, но этот мальчик был явно не из казармы. Это был служащий из охотничьего департамента, ученик псаря, судя по ливрее. Он, задыхаясь, остановился перед Костисом.

— Мой хозяин послал меня попросить помощи. Охотничьи собаки вырвались во двор. У нескольких сук течка, и собаки грызутся. Мы не сможем без посторонней помощи загнать их обратно. Вы можете привести стражников, сэр? Мой хозяин боится, что скоро через двор пойдет царь, и собаки его покусают.

Костис отправил мальчика к дежурному офицеру, а сам собрал в столовой свободных от службы солдат и повел их к псарне.

— Куда мы спешим? — проворчал кто-то из мужчин. — Зачем портить хорошую шутку?

— Потому что это уже не шутка, — сказал Костис.

— Да уж, совсем не смешно, — сказал кто-то еще, когда они вышли во двор.

Они прошли через дворец и стояли на крыльце у дверей, распахнутых в охотничий двор. Оттуда ступени вели вниз прямо в рычащее месиво извивающихся собачьих тел. Рычание и визг иногда перекрывались криками мужчин, работающих во дворе. Конюхи и псари с палками и веревками пытались по одной выловить собак из воющего клубка и затащить их обратно в собачий вольер. Со всех сторон бежали дворцовые охранники. Некоторые стояли на ступенях ниже портика, отгоняя собак, стремящихся прорваться во дворец. Охотничья собака, конечно, не достигала Костису до пояса, но была выше колена и весила вполовину взрослого мужчины. Тому, кто попытается схватить и удержать ее, будет не до смеха, особенно когда эта взбесившаяся шавка укусит его пару раз.

Одна из собак помчалась вверх по лестнице прямо на Костиса, направляясь к открытой двери за его спиной. Костис и его люди дружно закричали и замахали руками, отгоняя ее обратно. Пес скатился по ступеням и снова ринулся в драку.

— Закройте дверь! — взревел Костис, стараясь перекричать шум, но ему пришлось сделать знак, чтобы его поняли.

Двое гвардейцев налегли на тяжелые двери в двенадцать футов высотой, закрывая вход во дворец. Потом Костис проверил другие выходы из охотничьего двора. Их было всего четыре: двое больших ворот и два маленьких арочных проема.

Одни большие ворота были открыты, они вели к собачьим вольерам и конюшням. Через эти ворота животных выводили во двор перед выездом царской охоты. Вторые ворота находились в наружной стене и выходили на дорогу к царским заповедникам. Они были накрепко заперты, но лестницы по обеим сторонам от них вели на стены дворца. Костис вздохнул с облегчением, увидев, что дежурная стража уже перекрыла и верхнюю площадку и нижние ступени лестниц. Размахивая руками и хрипло крича, Костис послал людей блокировать выходы в дворцовый сад. Вопя во всю силу легких, он отправил солдат на конюшню за граблями, вилами и метлами. Вряд ли псари успеют до прибытия царя по одной перетаскать в вольеры всех собак. Им придется оттеснить всю эту рычащую и воющую кодлу в конюшенный двор и справиться с проблемой там.

Не было никакого способа узнать, сколько времени находится у них в распоряжении, но Костис предполагал, что царь должен пройти здесь очень скоро, иначе собак не выпустили бы.

Два сцепившихся друг с другом пса бросились ему под ноги, и он чуть не упал. Кто-то из конюших подхватил его под локоть и помог выпрямиться. Костис объяснил свой план, и двое слуг начали расставлять псарей и солдат вокруг собак. С граблями и метлами, они стояли плечом к плечу и постепенно теснили животных со двора за его пределы. Новые стражники из дворца спешили присоединиться к ним. Оглянувшись влево, Костис сильно удивился при виде Аристогетона, лупящего собак ножнами меча.

— Что ты здесь делаешь? — крикнул он.

— Что?

Постепенно тон собачьего лая изменился, теперь псы дружно рычали на загонщиков. Костис решил попробовать снова.

— Я думал, ты на дежурстве?

— Так и есть, — ответил Арис.

— А где царь?

— В саду. Он должен был встретиться с адъютантом адмирала, но встречу отменили. Мы оставили его в саду, чтобы помочь вам, — крикнул Арис и кивнул через плечо в сторону маленькой арки.

Шум стихал, они уже могли слышать друг друга, хоть и вынуждены были повышать голос.

— Царь отменил встречу?

— Нет, адъютант.

Если царь не собирался идти через охотничий двор, то для чего выпустили собак? Кто-то заранее знал, что адъютант отменит встречу. Ноги Костиса развернулись, прежде чем голова отдала им приказ. Он вдруг почувствовал дурноту, его желудок резко сократился. Костис поднял глаза к дворцовой стене, где стражники выстроились вдоль лестниц, преграждая путь собакам, и смотрели во двор, а не в сад. Его руки задрожали.