Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 13)

Эвгенидес моргнул.

– Я понимаю, что свергать соседнего монарха можно только в полном отчаянии и что никто из наследников не окажется приятнее ее, но Аттолия, пытаясь соперничать с Саунисом, становится все более и более неустойчивой, а когда вокруг, как стервятники, вьются медийцы, неустойчивость опаснее всего, – объясняла Эддис, расхаживая по библиотеке. – Потом она отрубила тебе руку, и тут уж мне захотелось повесить ее на стене ее собственного дворца. И со мной соглашались все до единого жители Эддиса. Мы с твоим отцом считали, что если у Сауниса будет возможность посадить в Аттолии марионеточного правителя и сделать это быстро, пока не вмешались медийцы, то Саунис оставит Эддис в покое.

Королева пожала плечами и признала:

– В этом смысле мы не лучше Аттолии. Чтобы спасти Эддис, я без колебания бросила бы ее страну на растерзание этому псу Саунису.

– И что?

– Остановил нас не кто иной, как волшебник. Он сказал Саунису, что, если на Аттолию нападут одновременно Саунис и Эддис, она заключит договор с Медией. Может, он и прав, но, по-моему, она и так уже пытается договориться с медийцами. Я надеялась, что если у них вспыхнут одновременно война внутренняя и война внешняя, то страна сплотится против медийцев и против своей королевы. Они приняли бы марионеточного правителя из Сауниса, а мы бы от нее избавились. Медийский император не сможет вмешаться без приглашения от действующего правительства страны, иначе нарушит договор с Великими державами Континента. А Великие державы, как и мы, не желают видеть медийцев на этом побережье, они, конечно, тоже вмешаются при первом же удобном случае, но нам меньше всего нужны конфликты на нашей территории.

– И что же происходит сейчас?

– Саунис хочет заполучить и Эддис, и Аттолию. Я предложила ему помочь мне, но он вместо этого предпочел объединить силы с Аттолией, хотя и не признаёт этого напрямую. Когда погода наладится, она попробует поднять армию к ущелью. Поход будет медленным, и почти все потери лягут на ее сторону; у нее нет пространства для маневра. Если она доберется до главных крепостей, Саунис приведет свою армию на другую сторону ущелья. Перед своей атакой он хочет убедиться, что оборонительные сооружения на этом берегу Сеперкии не будут укреплены. Мы эвакуировали население из прибрежных гор и перегнали весь скот через мост в эту часть страны. Овец у нас теперь больше чем достаточно. Если вскорости не начнем их забивать, они съедят все пастбища. В серебряные рудники заложили взрывчатку, чтобы взорвать, если будет риск потерять их.

Помолчав, Эддис сухо добавила:

– Торговля через ущелье приостановлена. Это сделала я. Решила опередить в этом прибрежных властителей. Теперь товары перевозятся на кораблях через внутренние острова. Разумеется, усилилось пиратство.

– Мы можем остановить аттолийскую армию? – спросил Эвгенидес.

– Нет. – Эддис с грустью провела рукой по волосам. – Для этого пришлось бы бросить в ущелье всю нашу армию. Мы бы ее остановили, но остались без защиты по всем другим фронтам, а Саунис только этого и ждет.

– Когда, по твоим расчетам, они появятся?

– Армия Аттолии преданна ей и хорошо обучена, но ее надо снабжать, а это замедляет продвижение. И еще долгая зима. Из-за снегов ущелье все еще закрыто, а когда начнется таяние, притоки Сеперкии выйдут из берегов и сделают дороги непроходимыми. Обычно по весне мы тратим несколько недель на ремонт, и только после этого ущелье можно открыть. Разумеется, в этом году никаких ремонтов не будет.

– Когда?

– В середине весны, если повезет.

– И какие у тебя планы?

Эддис помрачнела:

– Покинуть часть страны на том берегу Сеперкии – прибрежные горы и серебряные рудники. Мы сможем удержать вход во внутренние долины. Зерна хватит на всю следующую зиму.

– А потом?

– Мы надеемся, что Саунис и Аттолия измотают друг друга так, что им станет не до Эддиса. Если будет угодно богам, они не смогут долго оставаться союзниками. Рано или поздно одному из них захочется разорвать прежний договор и примкнуть к нам. И пусть это случится до того, как мы начнем голодать.

– А если они останутся союзниками?

– Тогда мы капитулируем, Эвгенидес, и мне придется покинуть трон. Прибрежные горы и серебряные рудники, скорее всего, достанутся Аттолии. Саунис получит Гефестийскую долину и железные рудники, если не попытается прибрать к рукам всю страну. В любом случае ты останешься вором бывшей королевы. А теперь мне надо поговорить с Ксенофоном. Он меня ждет.

– Да, – сказал Эвгенидес. – Иди, обязательно поговори с Ксенофоном. – Он ушел в свою спальню и захлопнул дверь.

Весь день Эвгенидес просидел, глядя в огонь, а ночью вышел из комнаты и побрел по опустевшим коридорам дворца. Он размышлял. Рассеянно, не замечая, проходил мимо знакомых мест: стенная панель, открывавшая путь в коридор позади королевских покоев; кладовка с крошечным окном, из которого можно дотянуться до такого же крошечного окошка в гардеробной его родича Фринидиаса; весьма полезный тайник под винтовой лестницей.

Глубокой ночью дворец был погружен в сон, и он всегда считал, что эти часы принадлежат только ему, поэтому очень удивился, когда в коридоре, ведущем к лестнице на крышу, вдруг обнаружил стражника. Усилием воли двинулся по коридору дальше. Какой смысл поворачивать назад из-за того, что тебя заметили? Он протянул руку к двери на лестницу, но стражник преградил ему дорогу.

– Я хочу подняться на крышу, – объяснил озадаченный Эвгенидес.

– Нельзя, господин, – произнес стражник.

– Что значит «нельзя, господин»? – спросил Эвгенидес. – Почему?

– У меня приказ, господин.

– Что, приказ не пускать никого на крышу?

– Нет, господин.

– «Нет, господин, никого не пускать», или «нет, мой приказ не таков»?

– Нет, мой приказ не таков, господин.

– Ну так каков же твой приказ? И прекрати называть меня господином. – Никто не называл Эвгенидеса господином до того как он похитил Дар Гамиатеса, а после этого – частенько. Ему это не нравилось.

– У меня приказ не пускать вас на крышу, господин.

Вор онемел.

– Эвгенидес!

Он обернулся. В конце коридора стояла королева, рядом с ней – двое солдат и еще какой-то человек.

– Что значит – не пускать меня на крышу? – взъярился Эвгенидес.

Королева подошла к нему. Третьим, разглядел Эвгенидес, был один из помощников Галена. Вор перевел взгляд с помощника на королеву.

– Ты поставила кого-то караулить мою дверь, – обвинил он ее.

Она неловко переминалась с ноги на ногу. Эвгенидес обернулся к стражнику и выругался. Потом, не переставая ругаться, снова повернулся к королеве. Солдаты по бокам от нее оторопели.

– Ты что, подумала, что я собираюсь броситься с крыши? – спросил он.

Да, так она и подумала. В его семье многие погибали от падений с высоты. Мать и даже дедушка. Когда его руки стали дрожать так сильно, что он уже не мог питаться сам, он, не в силах подняться на крышу, перевалился через перила одной из черных лестниц. Падение было не слишком жестким, но старику хватило.

– Ты начала войну, ничего не сказав, – прорычал Эвгенидес. – Устроила слежку за моей комнатой, не разрешаешь мне подняться на крышу. Что еще мне предстоит узнать? – Оттолкнув солдат, он прошел мимо нее. Пятясь, зашагал прочь. – Скажи, что записала меня в ученики к бухгалтеру. Что купила мне очаровательный домик в пригороде. Что договорилась женить меня на милой девушке, которая ничего не имеет против калек! – заорал он. Дошел до угла, скрылся из виду, не переставая кричать. Его вопли могли разбудить всех, кто спал в этом крыле, но его это не заботило. – Жду не дождусь услышать! – выкрикнул он напоследок и иссяк. Не слышалось ни звука, даже его удаляющихся шагов.

Королева вздохнула и отпустила солдат.

– Мне продолжить наблюдать за его дверью, ваше величество? – спросил помощник Галена.

– Да, – мрачно ответила она. – Как можно внимательнее.

Возвращаясь к себе, она опять вздохнула. Обвинение о договорной свадьбе попало в цель. Счастье, что Эвгенидес этого еще не понял.

Утром волшебник постучал в дверь и без приглашения вошел в библиотеку. Эвгенидес, до сих пор одетый в то же, в чем был вчера, бросил на него короткий взгляд и не шелохнулся.

– Понимаешь, меня послал король. – Волшебник сел у камина напротив Эвгенидеса. – Наш посол сообщил, что ты больше не представляешь угрозы, но Саунис все же опасается. И попросил меня представить свое мнение.

Эвгенидес словно не замечал его.

– Мне пора ехать. Не могу оставаться дольше. Мой король не собирается объявлять войну, пока Аттолия не захватит ущелье. Подъем очень узкий, поэтому атака дорого обойдется ей. Но у Эддиса ущелье защищено лишь небольшим войском. Других средств обороны, помимо природного ландшафта, у вашей королевы нет. Когда войско будет разбито, мой король нападет из Сауниса. И если Эддис сдастся… будет лучше. Ген, ты ведь это понимаешь, правда?

Эвгенидес не взглянул на него, ничего не сказал, даже не стал напоминать, что только близким друзьям дозволено называть его сокращенным именем.

– Ген, сидя здесь, ты ничего не добьешься. Мог бы поговорить с королевой. Хоть ты уже и не вор, но все же тебе многое под силу. Сделай хоть что-нибудь.

Эвгенидес поднял голову, но лишь посмотрел куда-то в пространство. Волшебник вздохнул и встал. Хлопнул Эвгенидеса по плечу и вышел, не успев заметить, как в спину ему впились прищуренные глаза вора.