Меган Миранда – Последняя гостья (страница 4)

Я отправилась туда сразу же после того, как они в панике позвонили мне. Осмотрела место происшествия, пока они дрожащими руками указывали на нанесенный урон. Этот узкий, потрепанный стихиями дом, который мы называли «Конец тропы», стоял у окраины делового центра города, поблекшая обшивка стен и заросшая тропа к берегу лишь прибавляли ему шарма. Теперь же арендаторы указывали на неосвещенную тропу и удаленность от соседей как на недочеты в системе безопасности, потенциальные угрозы.

Они твердили, что перед уходом в тот день заперли дом. В этом они были уверены, подразумевая, что в случившемся каким-то образом виновата я. Неоднократного упоминания этого факта – «мы же заперли двери, мы всегда их запираем» – хватило мне, чтобы не поверить им. Или задуматься, не пытаются ли они таким способом замаскировать нечто более зловещее – вроде ссоры со швырянием вазы туда-сюда, пока она наконец не угодила прямиком в телевизор.

Что ж, так или иначе, ущерб нанесен. У компании недостаточно оснований, чтобы предъявить иск, тем более семье, которая приезжала сюда в августе на целый месяц последние три года. Что бы там ни произошло в этих стенах.

Прежде чем уйти в спальню, я потянулась на диване и пошарила в поисках пульта. У меня вошло в привычку засыпать при включенном телевизоре. Под приглушенные голоса из соседней комнаты и негромкое дребезжание оконной рамы.

Я пережила достаточно потерь, чтобы знать, что горе со временем утрачивает остроту, но воспоминания лишь сжимают тиски. Воспроизводятся моменты.

Едва становилось тихо, я слышала только голос Сэди, зовущий меня по имени – так, как она сделала, когда вошла. В последний раз, когда я видела ее.

Иногда в моих воспоминаниях она медлит там, на пороге моей комнаты, словно ждет, когда я замечу нечто.

Меня разбудила тишина.

Было еще темно, но невнятный шум телевизора пропал. Только дребезжала оконная рама под порывом ветра, налетевшего со стороны океана. Я щелкнула кнопкой лампы на тумбочке у кровати, но ничего этим не добилась. Опять отключили электричество.

В последнее время такое случалось чаще, и всегда ночью, когда мне приходилось искать фонарик, чтобы включить предохранитель на щитке возле гаража. Вот она, расплата за жизнь в таком городе. Да, единственном в своем роде. Но слишком удаленном от мегаполисов и слишком уязвимым для окружения. Инфраструктура на побережье не поспевает за спросом, несмотря на все затраты. Многие держат резервные генераторы для зимы, на всякий случай; хорошего шторма достаточно, чтобы отрезать нас от благ цивилизации не меньше, чем на неделю. Другая крайность – летние отключения электроэнергии: народу становится слишком много, население увеличивается втрое. Все коммуникации едва справляются. Сети перегружены.

Но, насколько я могла судить, сегодняшнее отключение было локальным – только у меня. Пожалуй, стоило бы вызвать по этому поводу электрика.

Послушав завывания ветра снаружи, я чуть было не решила повременить до утра, вот только мобильник почти разрядился, а мне не нравилась мысль, что я останусь здесь совсем одна без электричества, да еще и без связи.

Ночь оказалась холоднее, чем я рассчитывала, и я, сжимая в руке фонарик, рысью направилась по тропе к гаражу. Металлическая дверца щитка была холодной на ощупь и слегка приоткрытой. Она запиралась, но я сама отжала язычок замка месяцем раньше, во время первого такого же отключения.

Я щелкнула общим тумблером и закрыла дверцу, на этот раз проверив, что замок защелкнулся.

Очередной порыв ветра налетел, когда я повернула к дому, и грохот двери, захлопнувшейся в ночи, заставил меня похолодеть. Звук донесся со стороны большого дома по другую сторону от гаража.

Я мысленно перебрала возможные объяснения: ветер опрокинул шезлонг у бассейна или подхватил какой-то мусор и швырнул его об стену дома. А может, я сама забыла об осторожности и оставила незапертой какую-то из задних дверей.

Сейф с запасными ключами прятался под каменным козырьком веранды. Набирая код непослушными пальцами, я дважды сбилась, прежде чем дверца наконец открылась.

Еще один порыв ветра, снова грохот, на этот раз ближе, скрип петель калитки, эхом разнесшийся в ночи, пока я взбегала по ступеням на веранду.

Неладное я заподозрила сразу же, едва вставила ключ в замок – он был уже отперт. Дверь скрипнула и открылась, я зашарила ладонью по стене у двери, отыскала выключатель, и прихожую залил свет потолочной люстры.

Тогда-то я и увидела ее – за прихожей и холлом, в глубине дома. Тень человека на фоне застекленных дверей патио, освещенных снаружи луной.

Ахнув, я попятилась, отступила назад, и как раз в этот момент он сделал шаг вперед.

Этот силуэт я узнала бы где угодно. Паркер Ломан.

Глава 2

– Господи! – Я продолжала водить ладонью по стене в поисках остальных выключателей. – Ты меня до смерти напугал. Что ты здесь делаешь?

– Это мой дом, – напомнил Паркер. – А что здесь делаешь ты?

К тому времени свет был включен повсюду. Во всем огромном пространстве нижнего этажа с его сводчатыми потолками и холлом, протянувшимся между Паркером и мной.

– Услышала шум, – и я подняла фонарик, словно в доказательство.

Паркер склонил голову набок знакомым движением, словно согласился с чем-то. У него отросли волосы, а может, он стал причесываться по-другому. Но благодаря этому очертания его лица смягчились, скулы слегка сгладились, и, когда он обернулся, на секунду я увидела в нем отражение Сэди.

Он сменил позу, и Сэди исчезла.

– Не ожидал, что ты все еще здесь, – сказал он. Как будто весь прошлый год их местный бизнес работал исключительно по инерции. Я чуть было не ответила: «Где же мне еще быть?» Но тут он усмехнулся, и я сообразила, что, должно быть, мое появление без стука стало для него нешуточной встряской.

Вообще-то я уже не раз собиралась уйти. И не только из бизнеса, но и покинуть город. Я пришла к убеждению, что в самой его сердцевине скрыта некая отрава, которой, по-видимому, никто не замечает. Но я не просто занималась бизнесом, не просто работала – я строила здесь свою жизнь. И была слишком крепко привязана к этому месту.

И все же порой мне казалось, что пребывание здесь – не что иное, как испытание на выносливость, граничащее с мазохизмом. Я даже не знала уже, что именно пытаюсь этим доказать.

Мое сердце немного успокоилось.

– Я не заметила машину, – сказала я, оглядываясь по сторонам и отмечая перемены: две кожаные сумки у подножия широкой лестницы, связку ключей на столике у входной двери, откупоренную бутылку на гранитном кухонном островке, кружку рядом с ней и самого Паркера в рубашке с закатанными рукавами и расстегнутой верхней пуговицей, словно он только что вернулся с работы, а не был застигнут в пустом доме среди ночи.

– Она в гараже. Я только этим вечером приехал.

Я прокашлялась и кивнула в сторону сумок.

– А Лус здесь?

Упоминаний о ней я уже давно не слышала, но наши разговоры с Грантом сводились к бизнесу, а в отсутствие Сэди некому было посвятить меня в подробности личной жизни Ломанов. Всплывающие слухи ничего не значили. Я сама нередко становилась предметом безосновательных сплетен.

Паркер встал у кухонного стола-островка так, что теперь его обширная поверхность разделяла нас, взял кружку и сделал большой глоток.

– Только я. Мы взяли паузу, – сообщил он.

«Взяли паузу». Именно так выразилась бы и Сэди – неопределенно, оптимистично и словно речь шла о чем-то несущественном. Но его пальцы, сжавшиеся на кружке, и взгляд, который он отводил, сказали мне об обратном.

– Ну что ж, проходи. Выпьем вместе, Эйвери.

– Мне завтра с самого утра надо на объект, – сказала я, но наткнулась на его ответный взгляд и осеклась. Он ухмыльнулся, достал вторую кружку и плеснул в нее.

По выражению лица Паркера было ясно: ему в точности известно, кто я, и притворяться бессмысленно. Не важно, что в настоящее время я присматриваю за всей недвижимостью его семьи в Литтлпорте. Шести летних сезонов достаточно, чтобы неплохо изучить чей-либо характер.

А я знала его гораздо дольше. Так обстояло дело для тех, кто вырос здесь: среди Рэндолфов из Хоукс-Риджа; Шоров, которые перестроили старинный постоялый двор на углу городской площади, затем принялись заводить романы на стороне и теперь делили свой просторный участок, как ребенка при разводе, никогда не появляясь там одновременно; и Ломанов, которые сначала поселились высоко на утесах, откуда был виден весь Литтлпорт, а затем стали расширяться, пускать ростки по всему городу, пока их фамилия не превратилась в синоним летнего отдыха. Дома, сдающиеся в аренду, семья, вечеринки. Некие перспективы.

Местные жители прозвали главную резиденцию Ломанов «Брейкерс»[2] – завуалированный выпад, благодаря которому некогда объединились все мы, остальные. Отчасти это была отсылка к расположению дома возле Брейкер-Бич, отчасти – намек на особняк Вандербильтов в Ньюпорте и уровень обеспеченности, о котором Ломаны и мечтать не могли. На этот счет всегда прохаживались шепотом – в соль шутки были посвящены все, кроме ее героев.

Паркер пустил вторую кружку скользить ко мне по поверхности стола, ее содержимое плеснулось через край. Так бездумно он вел себя лишь в тех случаях, когда был уже близок к тому, чтобы напиться в стельку. Я рассеянно повертела кружку туда-сюда по столу.