Меган Миранда – Девушка, которая ушла под лед (страница 13)

– Экзамены? Я тоже весь в учебе, – сообщил он и показал на свои книги. – Вечерние занятия в муниципальном колледже.

– Мы за тебя рады. Дилани, ты его знаешь?

Я отрицательно мотнула головой.

– Это временно, – сказал Трой с улыбкой. – Я всего лишь имел в виду, что знаю, кто ты такая. Читал заметку в газете на прошлой неделе. Ты же та девушка, которая провалилась под лед?

Я мусолила собачку молнии на рюкзаке. Деккер бы сказал, что я веду себя неприветливо, но что я могла ответить? Я вообще не очень люблю пустые разговоры.

– А потом ты впала в кому.

– А потом вышла из нее, – вмешалась Жанна.

На этот раз Трой не удостоил ее даже мимолетным взглядом.

– А теперь вышла. То есть ты вернулась к обычной жизни? Все нормально?

– У нее все отлично, – резанула Жанна. – Просто замечательно. Дилани, идем, найдем другое место для занятий.

Жанна пыталась меня оберегать, что само по себе было мило. Но хватит того, что мне дома шага ступить не давали.

Поэтому я отказалась:

– Ты иди, я еще здесь посижу.

Жанна собрала вещи и направилась к выходу, но предварительно успела неодобрительно покачать головой в мой адрес.

– Забавная, – резюмировал Трой. – Так что, у тебя все нормально? Все как раньше? – Он задавал эти вопросы, склонив голову набок и внимательно рассматривая меня с головы до ног.

Я скрестила руки на груди.

– Я отлично себя чувствую.

– А если вдруг не отлично, можешь поговорить со мной об этом. Я изучаю специальный курс, видишь? – Он взял в руки медицинский справочник и продемонстрировал мне. – Готовлюсь получить квалификацию.

Я прочитала название на синей обложке и посмотрела на Троя.

– Ты учишься на санитара? – спросила я с улыбкой.

Вроде нехорошо иметь предубеждения и мыслить стереотипами, но тем не менее у меня получалось именно так. Такой здоровущий парень. И собирается стать нянечкой в больнице. Смехота.

– Не совсем. Скорее я буду помощником, – ответил он, поджав губы.

– Помощником кого?

– Медсестры.

Он снова улыбнулся, но улыбка получилась вымученная, а кривые зубы напомнили оскал. Но в следующий миг напряжение с лица ушло, улыбка вновь стала искренней.

– Я работаю в доме престарелых в городе. Меня взяли на работу с условием, что вечером я получаю образование. Но, вообще, я пытаюсь тебе объяснить, что разбираюсь в этом вопросе.

– Ты разбираешься в коме?

– Да, я знаю, что такое кома, – ответил он, глядя в окно на другом конце зала. Он прищурился от света, и в уголках глаз образовались крохотные морщинки. Улыбка сошла с его лица. – Я оставлю тебе свой номер телефона. На случай, если у тебя возникнут вопросы или ты захочешь поговорить. О чем угодно.

Он взял карандаш, оторвал уголок от первой страницы учебника и, написав что-то, отдал мне. Я взяла листок с уверенностью, что даже не подумаю иметь дела с человеком, который портит библиотечные книги.

– Мистер Варга? – К столу подошла девочка-старшеклассница из нашей школы, которая, судя по виду, накрасилась вообще первый раз в жизни. В руках у нее была стопка книг. – Я нашла, что вы просили. – Посмотрев на нас по очереди, она положила книги на стол и быстро удалилась обратно за стойку.

– Она сказала «мистер Варга» – я что, настолько старо выгляжу, чтобы называть меня мистером? – шепотом спросил Трой, перегнувшись ко мне через стол.

Я покачала головой и улыбнулась. Но на самом деле немного покривила душой: надень на него костюм, зачеши назад волосы – и он спокойно сойдет за тридцатилетнего. Но сейчас, в темных джинсах и футболке с капюшоном, с растрепанными волосами, он выглядел моим ровесником.

– И сколько тебе лет? – поинтересовалась я.

– Девятнадцать. С хвостиком.

Не ровесник.

– Мне пора. Рада была познакомиться, – сказала я: ну и пусть я не умею поддерживать светскую беседу, зато в вежливости мне не откажешь.

– До встречи, Дилани Максвелл.

Из холла я позвонила папе. Затем зависла перед доской объявлений и принялась изучать рекламные листовки. Вот объявление на кислотно-розовой бумаге: девушка ищет соседку по комнате (без в/п). Вот растиражированное на старом копировальном аппарате приглашение в клуб пожилых людей на вечернюю встречу-игру. А вот плакат баптистской церкви: в среду они приглашают на чтение Библии – и, судя по рекламе, на этом мероприятии будет больше веселья, чем в клубе пожилых людей.

Я изображала заинтересованность. Щурилась, читая мелкий шрифт; отогнула заломившийся уголок объявления на розовом листке; достала карандаш и обвела буквы на рекламе вечера игр, чтобы пожилые люди смогли прочитать их. Я изображала заинтересованность, чтобы не повернуться и не увидеть Троя, который наблюдал за мной. Я не хотела показывать ему, что чувствую его взгляд.

В понедельник снова пошел снег. В школу я отправилась в пижаме: традиционный наряд на экзамены. Деккер ждал меня, прислонившись к машине. Я вышла на улицу, следом показалась мама.

– Детка, я отвезу тебя! – крикнула она с крыльца.

– Я всегда езжу в школу с Деккером.

– А теперь будешь ездить со мной.

Она быстро обвела взглядом прихожую – видимо, в поисках ключей от машины, одновременно стараясь не выпускать меня из виду.

– Мама! Ты меня просто убиваешь! Хватит того, что ты собираешь мне с собой ланч. Так теперь еще и будешь возить меня в школу. Нет!

Мама побледнела.

– Ладно, ладно. Погоди минуту. – Она скрылась в доме и почти сразу вынырнула с пузырьком обезболивающего. – На всякий случай, – пояснила она и мне, и себе. – Возьми, пожалуйста. – Я сунула лекарство в карман пальто. – А ты, – мама так вцепилась в плечо Деккеру, что он поморщился, – будь осторожнее на дороге. – После этих слов она зашла в дом, но я видела, что она стоит у окна и наблюдает из-за шторы.

Осмотрев мою фланелевую пижаму на пуговицах, Деккер расплылся в улыбке.

– Привет, миссис Клаус!

– Ты назвал меня толстухой?

Деккер, не привыкший делать как все, надел джинсы.

– Я бы не решился.

– Ребра уже лучше, – сообщила я, подвигав верхней частью туловища вперед-назад.

Деккер коротко кивнул.

– Готова множить и делить?

Вытащив из одного кармана флисовой пижамы калькулятор, а из другой карандаш, я ответила:

– Я всегда готова!

– Ну и заучка.

– Смирись! – парировала я и заскочила в минивэн Деккера, пока мама не передумала.

Ехать было недалеко, дороги уже посыпали солью и песком, но Деккер еле тянулся. Маме удалось-таки его запугать. Да и знал он ее очень хорошо – с пяти лет. Его мама вышла на работу, а моя каждый день присматривала за ним после школы. И длилось это до шестого класса, пока Деккер сам не решил, что обойдется без няньки. Но ничего не изменилось – он по-прежнему приходил к нам каждый день.

Поэтому и он, и я поняли, что мама не шутит. Когда мы приехали, все приличные места на школьной стоянке уже были заняты. Деккер искал, куда втиснуться, а я думала, где спрятать пузырек с обезболивающим. Не нести же ее с собой в школу.

В прошлом году Кевина, того, что тоже участвовал в моем спасении, отстранили от занятий, потому что он принес в школу стероиды. Руководство школы стояло на ушах: а вдруг ученики распространяют наркотики? Кевин не струсил и сделал эту историю достоянием местных СМИ, после чего все уяснили уровень глупости школьной администрации. Потому что пронес он всего лишь мазь от дерматита.

Через пять дней Кевина восстановили, но я осталась под впечатлением от ситуации. У меня были идеальные оценки по поведению и успеваемости. Только «отлично», курсы повышенной сложности, безупречная репутация. И я не собиралась отступать от поставленной цели. Кроме того, оксикодон вряд ли будет воспринят местными СМИ столь же благосклонно.

В машине в охлаждающем отсеке между передними сиденьями Деккер хранил всякие штуки на случай чрезвычайной ситуации и перекусы (тоже на случай чрезвычайной ситуации, как он сам говорил). Я засунула пузырек с таблетками между фальшфейерами и пачкой чипсов, когда Деккер наконец припарковался и вышел, чтобы открыть мне дверь.

На улице лежал настоящий снег, а не та слякотная мерзость пополам с грязью, которую некоторые тоже называют снегом. Поэтому я ступала очень осторожно: если поскользнусь – равновесие мне не удержать.