Меган Миранда – Девушка, которая ушла под лед (страница 12)

Я глубоко вздохнула и потянулась к дверной ручке.

– Кстати, Деккер, спасибо, что вытащил меня из озера.

Он скривился.

– Ты хочешь сказать: спасибо, что чуть не утопил меня?

– Ну, вообще, ты прав. Ты в тот день мерзко себя вел. Но ты меня не бросил, поэтому я тебя прощаю.

– Бросил… – прошептал он.

– Но вернулся.

Я шагнула на холодную улицу, а Деккер только смотрел, сжав челюсти, как я ухожу. Снова руки в карманах джинсов. Я закрыла за собой дверь.

– Привет, Дилани! – поздоровалась мама Деккера, увидев меня во дворе.

Я махнула в ответ, но не остановилась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она уже громче. Захлопнула машину и прислонилась к водительской двери, потуже затягивая пояс пальто.

Я повернула к ней голову, но так и не замедлила шаг.

– Спасибо, хорошо! Отлично! – крикнула я и взбежала на свое крыльцо.

Я приготовилась к очередному витку противостояния с родителями, но они вели себя так, будто ничего не случилось. Мама посыпала сыром лазанью, папа читал газету. А когда мы сели обедать, папа снова завалил нас какими-то непонятными цифрами, а мама пересказывала сплетни: у Марты Гарнер дочка в положении, а ведь она не замужем – дочка то есть, не Марта. Да и сын разорвал помолвку – тоже подкачал. Родители даже не вспоминали, как буквально полчаса назад обвинили меня в том, что тень у дома миссис Мерковиц – галлюцинация, что я в два часа ночи открыла окно в ее комнате и спровоцировала ее преждевременную (слегка преждевременную) смерть.

Я думала, что они поверили мне и изменили точку зрения. Ровно до того момента, как мама принесла мне в комнату чашку горячего шоколада. Закрыв учебник математики, я аккуратно спрятала калькулятор в ящик стола.

– Спасибо, мама.

Она поставила чашку на пробковую подставочку и положила рядом таблетку.

– Это тебе для сна, – сказала она и осталась стоять, глядя на меня. Затем, вытерев ладони о штаны цвета хаки, добавила: – И чтобы ты как следует отдохнула перед экзаменами в понедельник.

Умная мамочка, не поспоришь. Сунув таблетку в рот, я сделала глоток горячего шоколада. И улыбнулась. Улыбка не сходила с моего лица, пока мама не покинула комнату.

Она лгала. Таблетка была не для меня. Не для моего крепкого и спокойного сна. А для их сна. Для того, чтобы они уснули и не дергались: а вдруг я ночью выберусь из дома и устрою где-нибудь погром. Потому что мне, единственному ребенку четы Джоанны и Рона, чудом спасенному из-подо льда озера Фалькон, доверять нельзя.

Услышав хлопок двери в противоположном конце коридора, я выплюнула таблетку на ладонь. Пошла в ванную, почистила зубы, умылась и спустила таблетку в унитаз. Я обманула родителей. Теперь я источник их страха. Теперь мне нельзя доверять.

Засыпала я долго. Дом наполняли знакомые звуки, но они казались немного странными. Вот щелкнул котел отопления – дважды. А он всегда щелкал дважды перед тем, как в трубу выходил поток теплого воздуха? Мне казалось, раньше был один щелчок. Задребезжала оконная рама – в нижней части, – зазвенела под порывом ветра. Не помню, чтобы такое было раньше. А планеты на мобиле? Разве они всегда крутились против часовой стрелки? Скорее всего, я бы запомнила…

Казалось, что все изменилось. Все стало другим. Будто я оказалась в совершенно ином месте.

Я укрылась одеялом до самого подбородка, нащупала потрепанный уголок и вцепилась в него, подтянув к носу. И только после этого наконец уснула.

Глава 6

Всю первую половину субботы я корпела над учебниками, пытаясь уместить в свой пострадавший мозг материал за две недели учебы. Когда около полудня позвонил Деккер, я переводила текст с французского и боролась с головной болью, нараставшей в затылке.

– Идем перекусим, – предложил он.

– Не могу. Французский делаю.

– Ты шутишь? Выбираешь между едой и французским?

Деккер не учил французский – по его мнению, от испанского было больше пользы. Зажав трубку между плечом и подбородком и продолжая писать в тетрадке, я ответила:

– Позвони в понедельник после экзамена.

– Ты не можешь сделать перерыв на полчаса?

– Я отвечу тебе двумя словами, Деккер: четыре-ноль.

– Ну ладно, я отвечу тебе одним словом: реанимация. В следующий раз ищи другого дурака, чтоб делал тебе искусственное дыхание.

– Туше.

В конце концов, и от французского есть польза. Через час снова зазвонил телефон. Я уже перешла к математике.

– Дилани, привет!

Голос звучал знакомо, но я не могла понять, кто это.

– Да, я слушаю…

– Это Жанна. Я подумала, а вдруг тебе нужно… может, вместе подготовимся к экзамену?

Я взглянула на лист, где половина заданий оставалась без решения, и на карандаш со стертой от исправлений резинкой.

– Да, Жанна, с удовольствием.

– Я буду в библиотеке, присоединяйся.

– Сейчас выхожу, – ответила я, засовывая книжки с тетрадками в рюкзак.

Папа высадил меня у библиотеки – здания из одного большого зала, который иногда использовался для собрания горожан. Он дал мне денег позвонить, потому что моему мобильному повезло меньше, чем мне, – после одиннадцати минут подо льдом он не выжил.

Я сделала глубокий вдох. Хорошо. Обожаю запах книг. Вдох, еще вдох – пока не стало легко, будто я вся наполнилась знаниями из всех книг мира и во мне не осталось ни капельки пустоты. Я прошла – нет, влетела на крыльях – в дальний конец помещения.

Жанна была вся в работе. На одном из двух столов, вплотную придвинутых к стене, лежали калькулятор, тетрадка, учебник. За вторым столом, спиной к Жанне, сидел какой-то парень и постукивал тупым концом карандаша по толстому справочнику. С виду он был нашего возраста, но это вряд ли, потому что я его не знала – а я была знакома со всеми ровесниками в округе.

– Садись сюда! – окликнула меня Жанна. Чересчур громко для библиотеки.

– Спасибо, что вспомнила обо мне.

Она немного покраснела.

– Если бы я пропустила школу из-за того, что валялась в коме, ты бы тоже мне помогла.

Возможно, да… Возможно, нет… Но я все равно улыбнулась.

– Итак, я думаю, что все логарифмы прошли мимо тебя, – заключила она, указывая на открытый учебник.

Весь следующий час она учила меня. Жанна хорошо объясняла, а я схватывала на лету, так что мы значительно продвинулись. Мы закончили, я выключила калькулятор и спрятала его в рюкзак.

Парень за соседним столом отложил карандаш, закинул руки за голову и потянулся. Не похоже, чтобы он вообще прочитал хоть строчку в своих книгах. Облокотившись о спинку стула, он потянулся вправо-влево. И при этом смотрел на нас. Густая темно-каштановая челка падала на глаза ледяного голубого цвета. Очень необычное сочетание цвета глаз с темно-оливковой кожей.

– Я тебя знаю, – сказал он, указывая пальцем мне на грудь.

Он перестал потягиваться и быстро перекинул одну ногу так, что теперь сидел на стуле задом наперед. Я уставилась на него. По сравнению с сухощавым Деккером он был мощнее – такие объемные мышцы бывают у тяжелоатлетов, а Деккер нарастил мышечный корсет за счет силовых упражнений. Парень улыбнулся: зубы кривые, будто растут слишком тесно и им не хватает места, но все же улыбка приятная. Что б он ни говорил, я его не знаю. Такого не забудешь. Я все так же рассматривала его. Нет, не красавчик, как Карсон, совсем нет. Но и назвать его уродом нельзя. И я продолжала пялиться на него, потому что никак не могла определить, к какой категории он относится.

Парень кивнул сам себе и продолжил:

– Да-да, ты Дилани Максвелл.

Жанна развернулась, чтобы посмотреть на него. Ехидно улыбнулась, желая показать раздражение его вмешательством в наше общение, но у нее не вышло, потому что она тоже уставилась на него во все глаза.

– Ну и кто ты такой? – поинтересовалась она. Он покосился на нее.

– Трой. Только я не с тобой разговариваю.

Жанна одарила его удивленным взглядом. И я тоже. Никто не позволял себе так общаться с Жанной Левин. По крайней мере никто из тех, кто знал Карсона.

– Послушай, Трой, мы вообще-то заняты.

Он обвел глазами наш стол.