Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 50)
– Ладно, заходи. Сколько у тебя времени?
Он глянул на телефон и поморщился.
– Совсем мало.
Мы поднялись по ступенькам, я отперла дверь, бросила рентгеновский снимок на столик при входе и сразу пошла на кухню. Обернувшись, увидела, как Беннетт зевнул.
– Тебе бы не мешало отдохнуть.
Как, впрочем, и всем нам. Как советовал доктор Кел: не забывать об отдыхе и в первую очередь позаботиться о себе.
– Обязательно. – Беннетт провел рукой по волосам. – У меня столько отгулов скопилось, что их девать уже некуда. Не умею я отдыхать.
– Я заметила, – улыбнулась я.
– Я планирую взять на какое-то время отпуск. Со следующей недели. Так что можешь на меня рассчитывать.
Мы молча стояли в кухне и улыбались.
– Так, я могу еще чем-то помочь? – спросил он.
Я потянулась правой рукой к шкафчику за бокалом.
– Можешь открыть вино – оно в холодильнике.
Не пила вино с тех пор, как закончила предыдущую бутылку – в ночь, когда нашла Шона Колмана. Пора возвращаться к обычной жизни. Расслабиться под телевизор, выспаться, проснуться поутру свежей и полной энергии.
Беннетт взял новую бутылку вина с дверцы холодильника. Открутил крышку и налил в мой протянутый бокал немного больше, чем я наливала себе сама. При этом поморщился.
– Не понимаю, как ты пьешь эту дрянь из бутылок с крышками. Серьезно, Лив.
Он шагнул ближе, и я подняла бокал. Пульс немного участился.
– Сам попробуй, – поддразнила я, протягивая ему вино.
– Мне ж на работу, – возразил он, однако отпил. Тут же сморщил нос и высунул язык. – Честное слово, Лив, гадость ужасная! – Я засмеялась, он тоже улыбнулся. – Мне правда пора.
– Вот и иди, – сказала я. – Дай мне спокойно посидеть с вином и телевизором.
Я проводила Беннетта до крыльца и подождала, пока свет фар его машины не исчез в наступивших сумерках. Остались лишь сверчки и светлячки. Темный дом Рика. Слабый свет в кухне за спиной. И все же я чувствовала себя в спокойствии и безопасности.
Вернувшись в дом, я взяла бокал и села на диване в гостиной. Включила телевизор, отпивая вино.
Подавилась и закашлялась от первого же глотка – Беннетт был прав, это пить невозможно. Только не в том смысле, как думала я.
Вино прогоркло.
Но бутылка новая, не начатая. Моя вечерняя рутина нарушилась, когда все пошло кувырком.
Я вернулась на кухню, вылила вино из бокала в раковину, взяла бутылку. Трещин нет – непонятно, отчего испортилось вино. Бутылку явно открывали.
Пальцы задрожали.
Беннетт говорил, что из аптеки пропадали лекарства: опиоиды, бензодиазепины. Они действовали как успокоительное. Некоторые применялись как анестетики, чтобы уменьшить тревожность, например, после пережитой травмы или операции. Я помню даже, что в детстве плохо реагировала на одно из таких лекарств.
Я понюхала горлышко, поболтала жидкость, всмотрелась в темное стекло. Осторожно поставив бутылку обратно, отступила назад и оглянулась на темное окно.
Возможно, ничего в бутылке и не было, а вино прогоркло само по себе. Однако меня смущало совпадение по времени. Каждый вечер с того дня, как Рик нашел меня во дворе: бокал вина, сумбурная ночь, пробуждение снаружи… пропажа канцелярского ножа.
Не иначе, мне что-то подсыпали.
Кто-то здесь побывал.
Я закрыла рот рукой, отступила еще на шаг, перебирая в уме варианты.
Элиза, которая слишком быстро появилась в «Скорой» – откуда узнала, что я там? Потом оставалась здесь со мной, а ведь у нее был доступ к лекарствам! И в баре она была в ту ночь.
Беннетт тоже. Принес мне кофе, налил сок, приготовил еду. Постоянно околачивался в моем кабинете. Мог взять и сделать копию с ключа…
Хватит! Это не Беннетт.
Вот уж кто действительно понятия не имел о моем прошлом. Обиделся, как от предательства, когда узнал, – у него на лице было написано. И все же в голове продолжали вертеться вопросы: почему он отговорил меня от поисков Элизы, почему у него в машине оказался тот формуляр…
Господи, когда же это кончится? Когда я перестану видеть в каждом врага, подозревать окружающих в каких-то кознях? Неужели я больше неспособна воспринимать людей иначе как отпетых злодеев?
Остается Натан. Не иначе как покупал у Элизы наркотики, заходил сюда и взял из ящика нож.
Только зачем кому-то понадобилось стучать на меня по поводу лекарств? С какой стати эта медсестра написала донос? Чем я ей насолила? Может, таблетки таскала не Элиза, а та, которая сбежала, поняв, что из-за расследования начнут копать?
Эрин. Которая жила в соседней квартире номер 121 и не открыла мне, хотя точно была у себя.
По словам Беннетта, она заходила в ординаторскую на нашем этаже, напротив аптеки. Может, я ничего не замечала в Элизе, потому что и замечать было нечего? Может, Элиза засекла Эрин, и та ее преследовала? Беспорядок в квартире… она явно от кого-то удирала.
А теперь та же женщина пытается повесить все на меня.
Ее срочно надо проверить. Передать информацию следователю Ригби – а бутылка вина могла послужить уликой, последним доказательством, чтобы упечь Натана за решетку. Если он меня накачивал, то все еще хуже, чем я думала. И если тут замешана эта Эрин Миллз, то ее можно использовать для дачи показаний против Натана.
Никто, кроме меня, не видел состояние Элизиной квартиры – единственного доказательства того, что она в панике от кого-то спасалась.
«Не трогай меня», – кричала я в темноте. Отбивалась от Натана или кого-то другого?
Я открыла рабочий ноутбук. Вбила имя. Уменьшенное фото с пропуска – такого же ужасного качества, как у всех. Доктора могли позволить себе развернутые биографии и приличные фото. Остальные довольствовались маленькими копиями с пропусков, которые при увеличении расплывались.
Длинные каштановые волосы – да, та же женщина, которую я видела со спины в ординаторской. Наконец я смогла разглядеть и остальное: узкое лицо, большие очки, искажающие пропорции лица. Я всмотрелась пристальнее, пытаясь добиться четкого изображения, и уловила что-то знакомое. Возможно, я все же встречала ее на этаже. Или в кафетерии, или внизу в сувенирном киоске.
В ее улыбке было что-то еще очень знакомое. По спине поползли мурашки. В сознании зазвучали слова Беннетта: «старше нас».
Я потрясла головой, чтобы сосредоточиться. Отогнать прошлое, не дать ему вновь перемешаться с реальностью.
До нашей больницы в ее файле значилось единственное предыдущее место работы несколько лет назад. В Огайо.
К горлу подкатила тошнота. В глазах потемнело.
Дрожащими руками я схватила телефон и прокрутила историю звонков. Посылка пришла неделю назад. Перед этим – единственный незнакомый номер. Тот неожиданный звонок, как гром среди ясного неба: «Это Арден Мэйнор, дочь Лорел Мэйнор? Мисс Мэйнор, боюсь, у нас плохие новости».
Нервы готовы были взорваться, когда я ткнула в номер.
От потрясения я тогда даже не спросила имени звонившего. Ни на минуту не усомнилась в словах: «Обо всем позаботились, остались только личные вещи». Мать была частью прошлого, которое ворошить не хотелось. Ничего уже не изменишь – к чему продолжать разговор?
Я задержала дыхание: до соединения секунда, еще одна. Время позднее, я ожидала услышать автоответчик. Ну и пусть, главное – узнать, кто звонил.
Первый же гудок отозвался эхом.
Прислушалась – нервы натянуты до предела, рука с телефоном медленно опустилась, сердце готово вырваться из груди. Второй гудок явственно раздался в дальнем конце коридора.
Спотыкаясь, я выбежала из комнаты, ворвалась в спальню, судорожно озираясь в поисках источника звука. Еще звонок – в шкафу, на полке. В той коробке!
Телефон, на который я и внимания-то не обратила. Никчемное раскладное старье – вряд ли даже заряжен.
Теперь он включился и звонил.
Я опустилась на пол, чувствуя, как надо мной смыкаются стены и как мне все равно. Абсолютно все равно. Я открыла телефон, просмотрела список исходящих номеров. Ничего, кроме нескольких звонков – в последнюю ночь Шона Колмана.
Значит, кто-то стоял прямо здесь, у открытого окна, наблюдая за мной. Надеясь, что я проснусь или что кто-то найдет меня рядом с мертвым телом. Продолжая звонить, пока я не услышала. Пока я не проснулась.
И это был не Натан, а женщина. С длинными каштановыми волосами, слишком пышными для ее комплекции, и чересчур широкой улыбкой. Она возникла, как воскресшая из мертвых.
Произошло то, чего я страшилась годами.