Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 49)

«Твоей матери пришлось раскошелиться», – отдавались эхом слова Натана. Мать откупилась, думая, что письма от Шона Колмана, моего спасителя. Надо найти этому объяснение. Возможно, Натан просто запудрил мне мозги, и я пошла у него на поводу. Все, что он наговорил о моей матери, звонках в полицию, травме руки, подвальном закутке, – я отогнала наплывшее видение, – все могло быть изощренным враньем. Манипуляцией.

Скорее всего, мать заплатила потому, что последствия подобных заявлений могли сильно навредить нам обеим. Даже теперь они грозили все пустить под откос.

Единственным непреложным фактом оставалось мое хождение во сне. Раз это случилось сейчас, могло случаться и раньше.

– В конце концов мы и с этим разберемся, – обнадежила следователь Ригби.

Вряд ли у нее было много опыта в подобных делах. Но если невыясненные вопросы не давали ей покоя так же, как Натану, она могла прийти к каким-то новым выводам. Неужели я больше никогда не выпутаюсь из этого кошмара?

– Вам повезло, – продолжала Ригби, – что кто-то увидел, как Натан пошел за вами в лес, и почувствовал неладное. – Она свернула к больнице, следуя по пути, которым я обычно ездила на работу. – Звонок, кстати, был анонимным.

– Да, мне сказали в полиции.

Ничего удивительного. Жители Уидоу-Хиллз всегда подстраховывали своих и понимали, кто свой, а кто чужой. Почти сверхъестественное чутье, если не знать, как свято они уважали свое личное пространство.

Я подозревала, что звонила Эмма Лайонс. Она знала, куда я еду, знала, что за мной следят – настоящий ангел-хранитель. Наверное, Натан беспокоил ее больше, чем она признавалась. Надо будет у нее как-нибудь спросить.

– Можете высадить меня прямо здесь. – Я указала въезд на парковку «Скорой помощи». Не дай бог Ригби опять придет в голову сопровождать меня внутрь в поисках очередных зацепок, которые я случайно оставлю.

Она остановила машину и, когда я уже собиралась выйти, удержала меня рукой.

– Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы мне прислали медицинское заключение. Мы его передадим коллегам из Уидоу-Хиллз. Найдете, кому подвезти вас домой?

– Ага, – кивнула я, открывая дверцу.

Ригби наклонила голову, пока я выходила из машины, и ободряюще улыбнулась. Надеюсь, мы виделись в последний раз.

Я спросила доктора Сидни Бриттон и с облегчением услышала, что та как раз заступила в смену.

Без сопровождения полиции или оттого, что я попросилась к определенному доктору, ждать пришлось дольше. Мне сделали рентген и осмотрели, прежде чем пригласить в отдельный отсек.

Сидни Бриттон появилась из-за занавески: очки на голове, губы сжаты.

– Пора бы нам перестать встречаться при подобных обстоятельствах. – Она закрепила рентгеновский снимок на панели и уперла руки в боки. – Я уже в курсе. Сама-то ничего?

Я кивнула. Она тоже. Мы друг друга поняли.

– Перелома нет, вывиха тоже. – Доктор попыталась подвигать моей рукой, но я скорчилась от боли. – Повреждены связки. Слишком толстый слой рубцовой ткани.

Интересно, что вообще можно разглядеть в моем рентгеновском снимке?

– А ты можешь определить причину повреждения в детстве?

Для этого мне и нужна была доктор Бриттон. Чтобы ненавязчиво выяснить, что со мной случилось двадцать лет назад.

Сидни взяла мою руку и отвела ее в другом направлении, осторожно проверяя предел растяжки.

– Не особо. Двадцать лет – долгий срок, Лив. Кости слишком отличаются от тех, что у тебя были в детстве. На снимке я вижу лишь недавние повреждения, а прошлые скрыты за давностью лет.

Значит, я так никогда и не узнаю.

– Отдых и болеутоляющие, больше ничего посоветовать не могу. Впрочем, можно попробовать кое-что еще. – Сидни кивнула на снимок. – Процесс нудный и долгий, но многим помогает лечебная физкультура.

Мать перестала водить меня на повторные осмотры и процедуры. Я тоже боялась посещать врачей, чтобы они чего не заподозрили.

– Может быть, – сказала я, соскочив с кушетки.

Я решила подождать Беннетта перед входом в больницу. С одной стороны, я позвонила ему, потому что хотела его видеть. А с другой стороны, чтобы рассказать ему обо всем, не дожидаясь, пока он узнает от других.

– И каков же вердикт? – спросил Беннетт, перекладывая сумку на заднее сиденье, чтобы я могла сесть впереди.

– Растяжение. – Рентгеновский снимок и заключение для следователя Ригби и полиции Уидоу-Хиллз зажаты под мышкой. – Прописали отдых.

– Вот и славно. Хорошо, что ты мне позвонила.

Как на заказ, в его сумке зазвонил телефон. Я извернулась, чтобы дотянуться до нее правой рукой.

– Да ладно, не надо, – остановил меня Беннетт. – Небось с работы.

Я уже открывала молнию на сумке.

– Лив, не надо.

Телефон застыл в руке – да, звонок с работы, однако отвечать я не стала. Из сумки на меня смотрел формуляр с моим именем. Отсюда и напряжение в голосе Беннетта. Он вцепился в руль, пока я вынимала бумажку.

Лучше бы видеть его глаза, чтобы понять, что происходит.

– Лив, я сейчас все объясню, – заговорил он, пока я пробегала глазами заголовок. – Я забрал заявление из больницы, чтобы от него избавиться…

– Что за фигня? – тупо спросила я, ничего не понимая.

Больничный формуляр о нарушениях. В обязанности Беннетта входило сообщать о них начальству.

На бланке – мое имя и несколько нарушений: несанкционированное нахождение в больничной аптеке, несанкционированное нахождение в палате пациента…

Подпись сообщившего: Эрин Миллз.

Под ней – подпись Беннетта и дата.

– Какого черта, Беннетт?

– Я собирался от него избавиться, – повторил он. Совсем не в его духе. – Послушай, кто-то на тебя настучал. Нахождение в аптеке, нахождение в палате. Я не знал, что делать. Клянусь, я никуда не сообщал.

Кто-то за мной шпионил. Замечал все, что я делала. Я думала, Беннетт был единственным, кто знал. И что за имя? Не помню такого.

– Что за Эрин Миллз?

– Медсестра в «Скорой». Она часто заходила в ординаторскую. Старше нас, они вроде с Элизой дружили. – Теперь я вспомнила: соседка из 121-й квартиры. – Та, что должна была заменить Элизу, но неожиданно уволилась сама. Короче, не важно. Она свалила, и, кроме меня, больше никто не знает. А я никуда не передавал. Заявление забрал, чтобы от него избавиться.

Типа как я с ножом, только наоборот.

Руки дрожали. Кто-то видел, как я входила в палату. А про нож она тоже знала? Вдруг и в полицию донесла?

В день, когда я пробралась в аптеку, в ординаторской стояла какая-то медсестра с каштановыми волосами. Интересно, что еще она видела? Что еще замечала?

– Лив, не молчи, пожалуйста.

– Почему ты ничего мне не сказал?

У Беннетта напряглись желваки, и я догадалась. Потому что он не мог решить, что с этим делать. А теперь решение пришло само собой.

– На тебя и так столько всего навалилось, – вздохнул он. – Я хотел помочь.

Когда мы свернули на мою улицу, я все еще переваривала новую информацию. Беннетт застал меня в аптеке; слышал мой разговор со следователем в первый день; знал про прием у доктора Кела; наводил порядок в моих вещах, пока я была в отключке. Уговорил прекратить розыски Элизы.

– Возьми и уничтожь его сама. – Он посмотрел на меня в упор, прежде чем завернуть к моему дому. – Это единственный экземпляр.

Беннетт дал мне телефон адвоката, прибегал по каждому звонку. Пора уже доверять ему и его словам.

– Хорошо, – согласилась я.

Он поставил машину перед домом рядом с моей.

– Я могу зайти на секунду? Проверить обстановку.

Я поняла, о чем он: убедиться, что между нами нет напрягов.

Беннетту скоро на работу. Следователь ушла. Я представила себе Элизу – одну в кемпинге. Что поджидает любого из нас? И кто заметит, если возникнут проблемы?