Меган Марч – Порочная связь (страница 34)

Я поднимаю бровь.

– Почему ты решил, что я его еще никак не назвала?

Он пристально смотрит на меня.

– Ты не скажешь мне его имя, верно?

От улыбки у меня сейчас треснет физиономия.

– Нет, – говорю я. – Тебе остается лишь гадать.

– Ну, ты скажешь мне. У меня есть способ заставить тебя.

Я снова заливаюсь смехом, а потом открываю дверцу машины.

Мы встречаемся с ребятами из моей группы в студии. Я обнимаю их всех по очереди, а Крейтон пожимает им руки. Мы не видели их с окончания гастролей, и теперь, полагаю, им так же не терпится записать новые песни, как и мне. Зайдя в кабинку для записи, я поправляю бретельки моего платья, и следующие несколько часов мы проводим, записывая музыкальное сопровождение.

После перерыва на обед нам уже пора заканчивать. Я смотрю через стекло кабинки на Крейтона, стоящего у стены. Он никогда еще не слышал слов этой песни, и мне интересно, как он отреагирует.

Музыка, которую мы только что записали, начинает звучать в моих наушниках, и я начинаю петь. Обычно я записываю песни с закрытыми глазами, чтобы всем телом прочувствовать каждую ноту, но сегодня я не могу не смотреть в глаза мужчине, которого люблю.

Я думала, что потеряюсь на Пятой авеню, Но я была потеряна, лишь пока не нашла тебя.

Когда мы заканчиваем записывать песню, я снимаю наушники и выхожу из кабинки. Крейтон все еще стоит у стены, и, когда я подхожу к нему, я вижу, как подозрительно блестят его глаза.

Когда он заговаривает, его голос звучит так тихо, что только я могу его слышать.

– Это я был потерян. Я просто не знал этого, пока не встретил тебя. – Он берет меня за руку и притягивает к себе. – Я так люблю тебя, Холли. Я не хочу снова стать таким, каким я когда-то был.

Я обнимаю его за шею. Поразительно видеть, как сильно изменился мой муж с того Рождества. Да, он всегда будет требовательным, доминирующим и восхитительно порочным, но все дело в том, что под этими качествам скрываются глубокие чувства.

– Я никогда не позволю тебе стать прежним человеком, потому что я никогда не откажусь от тебя, Крейтон Карас. Я люблю тебя. Ты мой. Навсегда.

Я привстаю на цыпочки, чтобы поцеловать его, а он запускает пальцы в мои волосы и страстно целует меня в ответ. Когда я наконец отстраняюсь, я смотрю в его горящие глаза.

– Моя. Навсегда, – говорит он. – А теперь пойдем на поиски нашего дома.

Дом. Когда он произносит это слово, я осознаю, что мой дом там, где Крейтон. Это может быть Нэшвилл, или Нью-Йорк, или Нью-Дели. Но если он рядом со мной, значит, я дома.

Эпилог. Крейтон

Девять месяцев спустя

Наблюдая, как Холли в сверкающем золотом платье поднимается на сцену, чтобы принять награду лучшему дебютанту года, я чувствую, будто оказался в ирреальном мире. Всю мою жизнь у меня была привычка выигрывать. Выигрывать игру. Выигрывать пари. Выигрывать сделку. Выигрывать женщину. Но ничто из этого не сравнится с тем чувством, которое я испытал, наблюдая за тем, как Холли получает награду.

Ничто.

Лишь теперь я по-настоящему радуюсь жизни, несмотря на то что мне приходится крутиться, чтобы наши с Холли графики позволяли нам проводить как можно больше времени вместе. Хотя, если честно, я постепенно стал перекладывать все больше дел на плечи Кэннона, насколько это возможно. Он отчаянно надирает всем задницы и уже завел себе собственного помощника.

Теперь мы с Холли проводим все больше времени в Нэшвилле и все меньше – на Манхэттене. Наша квартира в Теннеси больше похожа на дом, чем пентхаус в Нью-Йорке, в основном потому, что Холли так сильно любит ее. Она расправила свои крылышки и в мире бизнеса. Она не стала генеральным директором «Хоумгроун», но часто участвует в принятии решений. Ее практицизм и прямолинейность – как раз то, что нужно этой компании, чтобы она оставалась на плаву.

Я тереблю титановое кольцо на моей левой руке, не отрывая глаз от Холли и ловя каждое ее движение, когда она принимает отполированный хрустальный приз и обнимается с ведущими.

Она подарила мне кольцо спустя несколько дней после того, как я услышал слова песни «Затерянная на Пятой авеню». Эта песня взорвала эфир и привела к тому, что Холли получила награду, которую сейчас принимает. На внутренней стороне кольца выгравированы слова Я была потеряна, лишь пока не нашла тебя. Она говорит, что подарила мне это кольцо не для того, чтобы весь мир знал, что я уже не свободен, а для того, чтобы, где бы я ни оказался, частичка Холли всегда была бы со мной. Кому-нибудь придется снимать это кольцо с моего холодного мертвого тела, потому что живым я не сниму его никогда.

Холли с ослепительной улыбкой подходит к микрофону, а ее левая рука покоится на округлившемся животе. Таблоиды непрерывно пишут о ее беременности. Этим утром мы узнали, что у нас будет девочка. И нам не пришлось долго спорить по поводу ее будущего имени. Розмари Элизабет Карас, в честь бабушки Холли и моей мамы.

О матери Холли не было слышно ничего с того раза, как она появилась у двери нашего дома в Нэшвилле, чтобы попросить денег, потому что она истратила последний цент на то, чтобы оплатить штраф за скандал в публичном месте. На ее просьбы Холли ответила:

– Ни за что на свете ты не получишь от нас больше ни одного цента, черт возьми.

И еще она пригрозила вызвать полицию.

Холли ждет, когда шум в зале уляжется, прежде чем начать свою речь:

– Привет всем. Большое вам спасибо за все это. Я даже не могу выразить, что значит для девушки из Кентукки, которая смотрела трансляции этого шоу на маленьком телевизоре в трейлере, стоять сейчас на этой сцене и принимать эту награду. Нереально – слишком слабое слово. Я хочу поблагодарить моего мужа, Крейтона Караса, который был настолько безумен, что, проведя со мной одну ночь, стал разыскивать меня, поместив объявление в прессе.

Вся аудитория разражается смехом от этого откровенного признания Холли.

– Потому что его безумие – самое лучшее, что случалось в моей жизни. Я никогда не написала бы тех песен, которые вошли в этот альбом, и того сингла, за который вы все проголосовали, если бы не встретила его. Я люблю тебя, Крей. Эту награду я посвящаю тебе.

Она на мгновение поднимает приз над головой, потом опускает его и продолжает:

– Я также хочу поблагодарить моего агента, моего менеджера и мою собственную студию, «Хоумгроун Рекордз». Прошедший год был просто невероятным. Спасибо вам всем.

Она уходит со сцены, и я поднимаюсь, чтобы пройти за кулисы и встретить ее. Холли еще этого не знает, но после торжественного приема на взлетной полосе ее ждет самолет, который отвезет нас на наш медовый месяц. У нас еще не было на него времени, учитывая наши напряженные графики, но три недели на Бора-Бора без Интернета – это именно то, что нам нужно. Я купил для нее несколько новых журналов и упаковал ее гитару. А также несколько купальников.

За кулисами Холли уже позирует перед фотографами, держа в руках приз.

Она поворачивает голову, а камеры продолжают щелкать. При виде меня Холли говорит:

– Прошу прощения. Дайте мне пару минут. И да, еще подержите вот это.

Она поспешно сует приз одному из фотографов. Он роняет камеру, которая, к счастью, закреплена на шнурке на его шее, и прижимает приз к груди.

Холли даже не смотрит, поймал он приз или нет. Она просто бежит ко мне. И когда я говорю «бежит ко мне», я имею в виду, что она на самом деле бежит в своих высоких сапогах на каблуках. Я подхватываю ее за талию и прижимаю к себе, потому что из-за платья она не может обвить меня ногами, как она обычно делает.

– Я сделала это! Я правда сделала это!

– Да, детка. Ты точно это сделала. Поздравляю тебя, Холли. Ты это заслужила.

Она обнимает меня руками за шею и шепчет:

– Я думаю, что тебе лучше увести меня отсюда, пока я не расплакалась.

Мое сердце сжимается, когда я слышу в ее словах всю силу охвативших ее чувств.

– Детка, все в порядке.

Холли поднимает голову, и действительно, слезы уже блестят в ее глазах.

– Возьми эту награду, и давай уберемся отсюда.

– Ты действительно хочешь, чтобы я извинился, и мы ушли?

Она кивает.

– Хорошо.

Я похожу к фотографу, который уже протягивает мне приз.

– Спасибо. Есть здесь какая-нибудь свободная комната?

Его глаза выкатываются, грозя выпасть из глазниц.

– Э-э-э… э-э-э… Вон туда. – Он рукой, в которой держит приз, указывает направо. – За угол и вдоль по коридору. Вторая дверь слева.

– Спасибо, – говорю я, подхватывая Холли на руки, как новобрачную. Она утыкается лицом мне в шею. – Возьми свой приз, детка.

Холли подчиняется, и я направляюсь туда, куда указал мне фотограф. Когда я нахожу нужную комнату, я плечом открываю дверь и ищу выключатель. Комната оказывается гримеркой, похожей на множество тех, в которых я бывал с Холли. Я опускаюсь на диван и стараюсь не думать обо всех тех фанатках, которых трахали на нем. Взяв приз из рук Холли, я осторожно ставлю его подальше для сохранности.

И тут появляются слезы. Надеюсь, слезы радости.

Холли сотрясается от рыданий, и я крепче прижимаю ее к себе.

– Я не могу поверить, что все это правда. Этого просто не может быть.