Меган Куинн – Эти три коротких слова (страница 24)

– Старались быть приветливыми и дружелюбными, но это просто кошмар. Мы не знаем, как вести себя друг с другом. Не знаем, о чем разговаривать. Мы оба слишком стараемся друг друга не беспокоить… Я не переживу еще восемь месяцев в таком режиме.

Я беру в руки телефон и вижу, что мне написал Илай.

Просто отлично.

Я открываю сообщение.

Илай: Я съел яблоко.

Я жду, не добавит ли он еще что-нибудь, но время проходит, и я понимаю, что сказать ему больше нечего. Я даже не удивлена. Это уже стало привычным.

– Это Хорнсби? – спрашивает Блейкли.

Я киваю.

– Говорит, что съел яблоко.

– И все?

Я снова киваю.

– Да быть такого не может. Дай посмотреть.

Я показываю ей экран телефона, и она прищуривается, читая сообщение, затем откидывается на спинку стула.

– Ого. Знаешь, я бы не удивилась, если бы нечто подобное написал Холси Холмс. Он такой замкнутый и тихий, что сообщение «Я съел яблоко» в его исполнении выглядит даже уместно. Но получить это от такого общительного парня, настоящего дамского угодника… Никогда бы не подумала. Что ты ему ответишь?

Я набираю ответ и нажимаю «Отправить», затем снова показываю Блейкли экран.

Пенни: Красное?

– Красное? Боже ты мой, – она снова хохочет. – Ладно, теперь я вижу, в чем проблема.

– Вот именно. – Я со стоном обмякаю в кресле. – Такое ощущение, что мы пытаемся заставить себя почувствовать то, чего между нами и в помине нет. У нас была одна жаркая ночь – и на этом все. У нас нет никаких дружеских чувств. Я вообще не уверена, что у нас есть что-то общее. Как думаешь, он разозлится, если я попрошу его съехать?

– Может, он будет рад.

– Мне тоже так кажется.

Телефон снова жужжит, и я бросаю взгляд на экран.

Илай: Зеленое.

Я показываю экран Блейкли, и она давится смехом, прикрывая рукой рот.

– Этому надо положить конец.

– Поузи! Мне нужна помощь! Прямо сейчас! – говорю я, врываясь в его номер. Мы только что вернулись с утренней тренировки, и сейчас как раз то время, когда многие игроки ложатся вздремнуть, но у меня чрезвычайная ситуация, и меня не волнует, что Поузи хочет поспать. Он мне нужен.

– Чувак. – Он сдвигает маску для сна – такую, с выпученными глазами. Он увидел похожую у Эллен и решил, что это чертовски смешная штука, поэтому пошел и купил себе точно такую же… как и вся остальная команда. – Ты же знаешь, что мне нужно выспаться перед игрой.

– Знаю, но это важно.

– Что могло случиться настолько важного, что…

– Я сказал ей, что съел яблоко.

Он в замешательстве морщит лоб.

– Что?

– Пенни. Я пытался решить, что бы такое ей сказать. Ну, знаешь, как-то завязать увлекательный диалог. Все, что я придумал – это сообщить, что я съел яблоко. Это полнейшая катастрофа, и с каждой минутой все только хуже.

Поузи садится на кровати.

– Это ты так разговор завести пытался? Сказав, что съел яблоко? Тебе же сказали: поищи в интернете какие-нибудь вопросы, которые можно ей задать.

– Я так и сделал! Но мне показалось, что это как-то неестественно, словно я у нее интервью собрался брать. Поэтому я попытался придумать какие-нибудь более повседневные разговоры.

– Вроде того, что ты съел яблоко?

– В прошлый раз я сказал, что люблю снег, потому что он белый. Это прогресс.

– Господи боже, – ворчит он, откидывает в сторону одеяло и подходит поближе. – Дай сюда телефон.

– Зачем? Что ты собираешься делать? Только не пиши ей ничего глупого.

– Говорит человек, который написал ей, что съел яблоко. – Поузи приподнимает бровь.

– Ты же понимаешь, о чем я.

Он раздраженно качает головой, а затем принимается что-то печатать. Я пытаюсь заглянуть ему через плечо, но он отворачивает экран, так что я ничего не могу разглядеть.

– Ты что там пишешь? Покажи. Ты что, уже отправил? Не смей ничего отправлять без моего одобрения, и не смей говорить ничего неподобающего, вроде «мне нравится твоя задница».

Он оглядывается через плечо.

– А тебе нравится ее задница?

– Конечно. Мне все ее тело нравится.

Поузи снова приподнимает бровь и теперь разворачивается всем телом.

– Илай Уоткинс Хорнсби…

– Меня не так зовут.

– Я знаю, что ты втюрился в эту девушку, но судя по тому, как ты себя ведешь и как сильно психуешь, мне кажется, что ты действительно о ней беспокоишься. Ты ведешь себя так, как будто… любишь ее.

– Хватит этой фигни. Я не люблю ее – не в этом смысле. Ну, то есть да – она очень сексуальная. Глупо было бы это отрицать. Но я ее едва знаю. А то, что я о ней знаю, никак не помогает мне полюбить ее сильнее.

Ладно, мне вроде как нравится, когда она несет всякую чушь. Это забавно, и это одна из причин, почему я уговорил ее отпраздновать со мной день рождения, и весь вечер улыбался, как идиот.

– Тогда почему тебе так важно, что именно я ей напишу?

– Потому что она мать моего ребенка. Я не хочу казаться озабоченным и похотливым.

– А ты озабоченный и похотливый?

– Да.

Я не занимался сексом уже семь недель – мой личный рекорд, – и последняя женщина, с которой у меня был секс… ну, это моя новая соседка по квартире.

– Мне не постоянно нужен секс, ты в курсе?

Он хмыкает.

– Ладно.

И снова принимается что-то печатать. Я тяну его за плечо.

– Серьезно, что ты там пишешь?

– Остынь. Просто спрашиваю, как она себя чувствует.

Я замолкаю.

– Ну… Пожалуй, это хорошая идея.