Меган Куин – Целуй и молчи (страница 63)
– ТЕБЕ НЕ ПОНРАВИЛОСЬ!
Щенок вякает что-то, отец прижимает его к полу, прямо в лужу, а потом, схватив не то за шкирку, не то за уши, выкидывает его на улицу.
– Папа!
– И ТЫ ПОШЛА! – Теперь он за капюшон хватает Соню и успевает ее выкинуть за дверь до того, как на него бросаюсь я.
Он уже давно мне не отец, он что-то другое. Злобное, мерзкое, просто тошнотворное. Трясется весь, как трусливый щенок, и лает по той же причине – боится. А меня не трогает – я вижу, что вызываю в нем страх. Отец уже не выше меня, не сильнее. Он, оказывается, мелкий. Он, оказывается, слабый.
– Что ты творишь?! – это я говорю. Мой голос. – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ? Ты нас убиваешь! Черт с ней, с матерью, это ее выбор, но мы-то тебе что должны? Ты сумасшедший. Ты нас поломал! И ты останешься один, когда мать добьешь. Она не выдержит. Понимаешь?
Соня у него останется. Он это знает. Чем больше он ее бьет, тем больше она его любит, и никого так, как его, она любить не будет, я это вижу. Ей никто не нужен, она даже в парня влюбилась в чужого и наверняка вздохнула с облегчением, когда он ее бросил. Потому что Соня сейчас сидит на крыльце – я в окно вижу – и ждет, когда папочка пустит ее в дом.
– Я увезу ее. И больше она к тебе не приедет. Не станет ее, не станет ничего. Ты нас не заслужил. И ее не заслужил. Она освободит квартиру, вернет машину.
– И будет бомжевать, как ты?
– И будет бомжевать, как я. Нет у нас семьи. Точнее… она моя семья. А ты – нет.
– Закрой рот, неудачник, – тихо говорит отец. – А дрянь эта никуда не денется. Порыдает и осознает. Родителей, знаешь ли, не выбирают, так что пшел вон отсюда. И подумай о своем поведении.
Он улыбается. Как умалишенный, как тот, кто всегда меня побеждал. Как я сам. Я – это он. Та часть меня, которую я ненавижу, которой не должно быть, которая разговаривает с Эльзой высокомерным тоном и злится до кровавой пелены перед глазами.
Когда моя рука прилетает отцу в челюсть, мне не становится легче. Где та секунда, ради которой я дрался раньше? Буквально пару часов назад? Где то, ради чего я злился, доводил себя до бешенства. Кратковременное облегчение, счастье.
Вместо этого приходит тягучий, мерзкий на вкус страх.
– Егор? – Мама снова стоит на середине лестницы. – Уходи.
Я киваю. Ухожу, и, надеюсь, в последний раз. Не нужны они мне. А вот Соня нужна. Хватаю наши с ней телефоны, обувь и на крыльце торможу, чтобы обуть Соню, которая дрожит и не замечает, что сидит в одних только носках, а на улице по-осеннему холодно. Зачем вообще она легко оделась в такую погоду?
На руках у нее собака, пищит и мечется.
– Что с ним?
– Мне к-к-кажется… э-эпилепсия. Помнишь… у К-к-крекера было похожее…
– Поехали в ветеринарку.
– А п-п-папа?
– Прекрати его так называть.
– Я з-з-заслужила.
Я не верю, что Соня это говорит, и мне больно от ее слов. Настолько, что начинает кружиться голова. Приходится тащить сестру в машину на руках.
– А моя машина?
– Останется здесь, ты ее себе не покупала.
– Егор!
– Что? – я кричу, понимая, что щенку и Соне от этого только хуже. – Что? Опять его простишь? Вернешься из-за тачки? Хочешь прощения? Будешь ему названивать?
– Мне с-страшно…
Не слушаю ее, пристегиваю сам. Щенок на ее руках опять оставляет лужу, бьется в конвульсиях, так что на разговоры времени нет. Забиваю в навигатор ближайшую ветклинику и надеюсь, что собака доживет. Ехать недолго, это на выезде из поселка, пара минут по трассе.
– Ты его ударил?
– Да.
– Ты с ума сошел? Он твой отец!
«Эльза, помоги». Я каким-то чудом понимаю, что еду уже слишком быстро, и сбавляю скорость.
– Нет у меня отца, и у тебя нет.
– Егор, пожалуйста, давай в ветеринарку и вернемся. Помирись с ним, пожалуйста.
– Зачем он тебе? Зачем? Он тебе жизнь рушит.
– Я его люблю, он мой папа.
– Забудь, Соня, он тебя убьет однажды, ты понимаешь?
– Да ты сам такой же. – Она всхлипывает. – Ты что, не понимаешь?
– Не такой. Я не такой.
Торможу у ветклиники, беру щенка и сам несу его в приемное отделение, по дороге снимаю ошейник с адресником, прячу его в карман.
– Здравствуйте, нашли щенка на дороге, кажется, у него приступ. Эпилепсия. Без ошейника.
Девушка в регистратуре начинает что-то быстро объяснять, но я не слушаю. Боюсь, что Соня сбежит и пешком по трассе пойдет к отцу.
– Вот. Тут десять тысяч. – Сую ей в руку часть гонорара, который мне дал Вэй в выходные за работу на базе. – Надеюсь, вы найдете ему хороший дом.
Щенок уже будто успокоился, жалобно смотрит, как я ухожу, но он и раньше так на всех смотрел. Он заслужил другую семью, как и мы.
– Ты его отдал?.. – Соня набрасывается на меня, как только я сажусь в машину. – Отец…
– Мне плевать, что он сделает. Я найду тебе квартиру, работу, все что захочешь. Но ты уйдешь. У тебя больше нет выбора. Я больше тебя не оставлю. Я, наверное, никогда ни о ком не заботился, и мне жаль. Это в первую очередь должна была быть ты.
– Егор? – доносится жалобный голос Сони, которая сидит, уткнувшись лбом в стекло. – У меня не получится. Я не ты.
– Поэтому я и буду рядом. Я же твой старший брат…
– Но это я всегда о тебе забочусь, я не умею по-другому.
– Придется попробовать.
– Ты меня не отпустишь?
– Нет. Мне жаль, но он тебя не любит… а я люблю. Так что потерпи, ладно?
– Она тебя бросила, да?
– Я не знаю. – Сказать это сложнее, чем я думал. – Но после всего произошедшего я бы понял. И ты была права.
– Нет, не права. – Соня отрывает голову от стекла и прижимается к моему плечу, закрыв глаза. – Прости, что наговорила. Это неправда. Ты достоин, чтобы в тебя поверили. В конце концов, весь этот год никто не верил. Ни я, ни от… он. Ни Олег.
– Ну, справедливости ради, я в него тоже не очень-то верю…
– Ой! – Соня улыбается. – У него-то точно все будет хорошо, ты же знаешь. А Гелла тебя простит. Я по ее глазам это видела. Мне кажется, ей вообще плевать на твои ошибки, она из тех, кто всегда будет рядом.
– Но зачем это ей? Если я…
– Ты хороший, – шепчет Соня, будто уже засыпает. – Просто с тобой случались плохие вещи, так бывает. Я в тебя верю.
Глава 35
Концертный зал
За ночь ни минуты здорового сна, только бредовые мысли и желание позвонить сразу нескольким людям. Гелле, перед которой я виноват. Соне, которая может попасть в беду, потому что слишком расстроена. Матери, которую ждал скандал, и, скорее всего, сейчас он еще продолжается.
Зато с утра в голове пустота. В универ иду пешком, чтобы проветриться и отвлечься, но консультацию пропускаю. Отменяю занятия с несколькими учениками, включая Олю, которая ставит реакцию-сердечко на сообщение и не задает никаких вопросов. Мы достигли стабильности с моей подопечной.