Меган Куин – Целуй и молчи (страница 60)
Маргарита Ивановна как обычно убежала, оставив мне студентов, и я слежу, как они выполняют тестовое задание, параллельно шушукаются, болтают. Гелла вообще порхает по кабинету с каким-то конвертом и собирает деньги. Они придумали какое-то мероприятие, и она его организует. Это случилось буквально минут за пятнадцать-двадцать, пока я тут сидел. Иногда ее взгляд обращается ко мне, я от нее отрываюсь с трудом, чтобы вернуться к договору, который не хочет переводиться.
– Гелка, наш препод, кажется, на тебя запал, – громко говорит дерзкая девчонка, сидящая за первой партой. Все двадцать минут, что я тут провел, она только и делала, что пялилась.
Гелла останавливается в проходе между рядами парт и оборачивается ко мне, пробирая взглядом до мурашек, будто кто-то открыл форточку, и по коже резко прошелся ледяной воздух. Я уснул с телефоном в руках, проснулся с ним же, и первое, что увидел, – сообщение. Тот факт, что Гелла уходит по вечерам домой, вызывает у меня противоречивые собственнические чувства. Со мной явно все кончено, а вот у нее еще есть шанс сбежать. Правда, сейчас она смотрит на меня таким взглядом, от которого возникает только один вопрос: почему мы тратим время впустую вместо того, чтобы запереться в какой-нибудь аудитории. Или просто пойти домой. Почему нет? Зачем все эти пары, договоры, сборы денег?
Отросшие волосы падают на лоб, и приходится в который раз зачесывать их пальцами назад. Это хоть немного отвлекает меня – добрых пять минут я просто сидел и пялился на кудри Геллы, отливающие золотом под солнечными лучами. Она приближается к моему столу и протягивает мне тонкую резинку.
– Что? – посмеиваюсь я.
– Мешаются же.
– Я не умею завязывать себе хвостики.
– Тебе помочь?
– Я сам, спасибо. – Киваю ей, забираю резинку и убираю волосы. Это определенно удобно, но, кажется, привлекает внимание и без того пялящихся на меня студенток.
«Если ты сейчас ко мне прикоснешься, мы отсюда уйдем», – пытаюсь донести до нее без слов. Гелла улыбается, будто все поняла, и наблюдает за моими пальцами, приглаживающими волосы. Потом вздергивает одну бровь, нагло улыбается, как бы спрашивая: чего ты ждешь, скажи уже что-то. Я смотрю ей в глаза, не в силах ответить, и она смеется. И я смеюсь.
Мы и так пришли в институт вместе, привлекая внимание окружающих. И я таскался за ней по коридорам, забыв о своих делах, скорее всего, потому, что до сих пор на взводе после истории про Алешу и слов Сони, что непременно все испорчу. Если буду держаться рядом с Геллой, все будет хорошо. Я смогу держать себя в руках. Мне уже не нужно вести дневники, не нужно говорить с невидимой Эльзой, будто ее и нет вовсе. Мне ничего из этого не нужно. Просто пережить пару дней ненависти к Зализанному Алеше, и мир непременно заиграет красками. Снова. Как было на базе или в ночь похищения Геллы. Все будет просто.
Или Соня права и «просто» не бывает «навсегда»?
– Гелла, можно тебя? – Ушам своим не верю и оборачиваюсь, чтобы убедиться.
Это Зализанный Алеша стоит в дверях и смотрит на Геллу, как побитая собака.
– Нет, – отвечаю быстрее, чем думаю, и Гелла переводит на меня хмурый взгляд. – У нее пара, – пожимая плечами, отвечаю Леше, а гляжу в глаза Гелле.
– Значит, она прогуляет. Гелла, пожалуйста, можем мы поговорить?
– Леш, давай не будем, – устало говорит Гелла, поджав губы.
– Гелла, пожалуйста.
Она прижимает руку ко лбу, трет его и болезненно хмурится.
– Гелла…
– Ты обещал, – одними губами произносит она, и я киваю. Я обещал. Зачем-то.
Мне нечего сказать, я остаюсь с третьекурсниками, которые начинают шушукаться. Дерзкая девчонка, закинув ногу на ногу, смотрит на меня с таким самоуверенным выражением, что это, видимо, должно меня пробрать до костей.
– А вы с Геллой дружите?
– Нет. Что-то я не вижу, чтобы ты работала. – Киваю на ее закрытый ноутбук и утыкаюсь в свой, стараясь игнорировать взгляды окружающих.
И тот факт, что Гелла и Алеша говорят совсем рядом, в коридоре за полупрозрачной дверью аудитории, разъедает изнутри. Только я собираюсь подняться, как один из студентов просит помощи и тащится ко мне со своим ноутбуком. И пока я разбираюсь с синхронической и диахронической лингвистикой, за дверью происходят какие-то телодвижения, Леша эмоционально машет, судя по его силуэту, но студент ждет помощи, и я не могу на него забить, что приятно отдается в рациональную часть мозга.
– Ладно, давай разбираться, смотри…
Я держу себя в руках двадцать минут. Ровно столько, сколько нужно студенту, чтобы получить ответы на свои вопросы, а потом срываюсь с места. Когда открываю дверь, Гелла и Леша на меня оборачиваются.
– Все в порядке, – улыбается она.
– Егор, серьезно, не твое дело, – устало и слишком мирно говорит Леша, я не тот, кто, в его понимании, может встать на чью-то защиту.
Я не могу защищать сестру, не могу защищать Геллу. Я должен смотреть на все со стороны, а я не могу не контролировать. Моя жизнь из этого состоит. Я не контролировал ничего до восемнадцати лет, а потом просто не умел уже жить иначе.
– Гелла? – Она смотрит то на меня, то на свои сбитые на мысках ботинки, будто что-то скрывает. Поправляет на переносице очки, кусает губы.
«Только не говори, Гелла, что ты его простишь». – «Конечно, простит», – шепчет Эльза, касаясь моего плеча рукой.
Нет, только не она, не хватало мне снова чувствовать себя сумасшедшим. Давай, Колчин, ты же выше этого!
– Все в порядке. Леша извинился, я приняла его точку зрения. Все хорошо. Ладно, я пойду.
Он кивает, она скрывается за дверью кабинета. Что будет хорошо?
Леша кивает мне, будто я должен поддержать его в этой драме, где виноватых нет. Я почти уверен, что нет. И, даже не задумавшись ни на секунду, иду за ним следом. Навстречу Маргарита Ивановна торопливо стучит каблуками.
– О, Егор, я…
– Все в норме, отойду на пару минут.
– Окей, хорошо. У меня еще две пары в этой аудит…
– Ладно!
Догоняю Зализанного уже на крыльце, и он тормозит от одного моего «эй, поговорим», разворачиваясь на каблуках, так что выпендрежный мажорский бежевый плащ разлетается в стороны. Он поправляет шарфик, намотанный на шею, как у самого приличного на свете мальчика, и смотрит на меня немного исподлобья, сжав губы. Мол, что еще?
– Нужно поговорить.
– О чем? О ком? – говорит быстро, нервно, но самоуверенно, потому что это не мое дело. Ну конечно.
– Начал бы я с моей сестры, конечно.
– При чем тут вообще Соня?
– Ну, даже не знаю. Давно спрашивал, как у нее дела?
– Ладно. Поговорим.
Я слышу, как он бормочет себе под нос «неудачник», и тут же начинают чесаться руки, потому что этот парень зарвался. Я для него ничего не значу – это простительно, но Соня и Гелла мне нужны. А значит, мне, пожалуй, стоит за них с него спросить. Просто спросить. Ничего больше.
Мне не по себе от пронизывающего осеннего ветра и запаха тлеющих листьев, заполняющего легкие землисто-пряным воздухом.
Леша разворачивается на заднем дворе старого корпуса, определенного всеми под негласную курилку.
– Ну, говори.
– Тебе не кажется, что ты несколько нехорошо поступил с моей сестрой?
– Тебе не кажется, что ты не тот, кому со мной об этом говорить? – смеется в ответ Леша и, подойдя ближе, слегка хлопает меня по щеке. – Слушай, тебе не кажется, что ты устарел? Подуставшая уже это тема – мажор, распускающий руки. Ты был крутым, когда я был на первом курсе, но все изменилось. За Соню не переживай. Она же не переживает. А Гелла… у нее ко мне нет претензий, тогда что тебе до нее? Влюбился в хорошую девочку? Ну, это скучнее, чем ты думаешь. Поверь. Психи и ботанички не в моде. – Он белозубо улыбается. Очень широко. – Я копнул в эту тему, там нечего ловить. Во вселенной Геллы Петровой секса нет. В моей есть, в Сониной есть.
– Тогда зачем Гелла тебе была нужна?
Он молчит, поджимает губы, задумывается.
– Пожалуй, я до последнего надеялся, что в тихом омуте черти водятся, ну знаешь, – он говорит словами Геллы, а значит, от него она их и набралась. Руки начинают чесаться. – Могло же оказаться, что она горячая штучка. Кто не ошибается? А Соня – это другое. У нее нет сердца, чтобы его разбить, это совсем, совсем другое.
Мой кулак прилетает в слишком хорошенькое лицо Зализанного быстрее, чем он успевает сказать «твою мать».
Я снова чувствую адреналин, что питал мое тело несколько лет подряд. Потому что, когда Зализанный бьет в ответ, а боль разливается по телу, гудя в костях и венах, я чувствую, как оживает все, что усыпляла целый год Эльза. Что таяло под руками Геллы. И просыпается то, чего ждала Соня.
Давай еще разок, Алеша. Это все, на что ты годишься. Хватаю его за грудки и впечатываю в стену.
– Знаешь, где ты ошибся? – Во рту привкус крови, и оттого, быть может, слова звучат так по-животному зло. – Они мои. Обе. И там, где есть мое, щенкам не место.
Глава 33
Дневник достижений
Дневник достижений. Запись 11
– Я все испортил. Снова подрался. Снова курю. Ревную, веду себя плохо. Разочарована? Я – да. Все было зря, Эльза, со мной это не работает, прости. Наверное, мне нужна оплеуха посильнее. А самое главное, я подвел Геллу так легко, что сам не ожидал. Я думал, будет сложнее, но нет. На ту сторону шагнуть проще простого. И вот уже моральные принципы не так и важны. Соня сказала, что нет человека достаточно милосердного, чтобы меня прощать. Иначе все было бы слишком просто. Если Гелла меня простит, она будет дурой, а я конченым идиотом, раз позволю ей это сделать.