Меган Куин – Целуй и молчи (страница 28)
– Это верно. – Согласиться с ней легче легкого. – Ты мне правда очень нужна. – Прижимаюсь лбом к ее лбу, а потом наклоняюсь и утыкаюсь в ее плечо.
Гелла смеется, обнимает меня, поза становится неустойчивой, и мы падаем на мат.
– Останешься тут со мной? – спрашивает она еле слышным шепотом.
Я киваю. И целую ее снова. И снова. И это как пить жидкое солнце, но теперь я к такому готов.
– Куда уставился? – Олег щелкает перед моим лицом, я дергаю подбородком и сбрасываю с себя приступ острой влюбленности, которая не просто сводит с ума. Это буквально все, что занимает мои мысли.
Никакого Леши – она пообещала, когда мы лежали на пыльном мате танцкласса. Она сказала, что он меньше, чем друг. Товарищ по команде, и не более того. Просто парень, который существует, но ничего для нее не значит.
Она меня любит. И если это произносить про себя, я тут же начинаю улыбаться.
– Все в норме? – в эфир врывается Сокол, опять щелкает пальцами, и я стряхиваю воспоминание, выпутываясь из него, как из липкой паутины. – Слушай, нас правда беспокоит, где ты пропадаешь. Мы уже об этом говорили, и я хотел сделать это снова, потому что… ну сам же понимаешь.
– Что?
– Твои истории про концертный зал…
– Боже мой, ну ты же не веришь ему, Соколов, это глупо! – взрывается Соня.
Мы сидим втроем за столиком, и это не было моей инициативой. Подозреваю, что прямо сейчас со мной просто проводят сеанс принудительной терапии, иначе зачем бы оба назначили мне встречу в кафе, в котором ни один, ни вторая не стали бы по доброй воле пить кофе.
– А что не глупо?
– То, что он маньяк и пугает людей! – Голос Сони режет нервы тупым ножом.
Вместо того чтобы возразить, я отвлекаюсь – смотрю, как снуют по тротуару люди, расстегивая на ходу куртки – сегодня слишком солнечно для октября, никто к такому не готов. Я ищу в толпе конкретную кудрявую макушку и, когда правда ее вижу, начинаю улыбаться как дурак. Она говорила, что ей нужно к дедам, и поэтому не осталась со мной. Непременно расспрошу ее про семью, почти ничего о ней не знаю, разве так можно? Но в этом что-то есть. Влюбиться с первого взгляда. Да, влюбиться… я верно это называю.
Гелла снова в очках, которые бликуют на солнце. Ее пальто в крупную красную клетку привлекает внимание. На макушке черный беретик. Она будто сошла с экрана.
– Это не смешно, знаешь, я хочу…
Зализанный идет с другой стороны улицы. Заметив ее, бежит навстречу.
«Давай, Гелла, проходи мимо». – «Ты так в этом уверен?» – Эльза дует мне на ухо, мурашки пробирают от этого ледяного холода.
Гелла улыбается, смеется. Алеша подхватывает ее на руки, будто ему так можно, и начинает кружить.
– Просто скажи все как есть, – как из тумана доносится голос Олега.
– О, ты же знаешь, что он скажет. Да Гелле на него по барабану, она вообще с Лешей начала встречаться, – язвит Соня.
– Та Гелла, которая типа…
– Да-а. – Соня не смотрит на меня, а значит, понятия не имеет, что я сейчас переживаю. – Уж не знаю, что с ней произошло, но пару дней назад она просто взяла и согласилась. Леша доволен как слон. Дебильная они пара. И я ни в коем случае не хочу сказать, что Гелла не симпатичная, но…
Губы Зализанного впиваются в губы Геллы. Она не уворачивается, не вырывается.
– Не понимаю. – Сокол смотрит на Соню, их диалог уже давно протекает без моего внимания. – Егор, ты же говорил…
– Господи, и ты ему веришь?
Вижу, как Гелла поднимается по крыльцу, проходит через турникеты и спешит куда-то.
– Пошли. – Я принимаю решение так быстро, что сам пугаюсь. Вот сейчас все решится.
– Егор, – Соня встает из-за стола и упирает руки в бока, – я никуда не пойду. Ты меня пугаешь, и…
– К черту, не ходи. Ты все равно мне не веришь. Олег, ты со мной?
Я резко оборачиваюсь, боюсь потерять Геллу из виду, но она стоит посреди холла, изучает что-то на доске объявлений. Ей некуда больше от меня бежать. Я не святой, но это слишком даже для меня.
– Да, конечно. – Сокол неловко переминается с ноги на ногу, но все-таки идет вслед за мной, пока Соня фыркает и закатывает глаза, сидя за столиком.
Я вылетаю из кафе, а Геллы уже нет. Она стремительно удаляется по переходу к старому корпусу, ее красное пальто резко выделяется в толпе, будто подсвечивает мне путь.
– Куда мы идем?
Я не отвечаю.
В старом корпусе пахнет деревом и тленом, но я привык к этой атмосфере ветхости, мне нравится уходить все глубже, в переходы и по узким лестницам к дверям, которые для всех всегда закрыты. Я уже понял, куда Гелла идет. В зал. Потому что, блин, ругаться мы будем там. Потому что, мать ее, в других местах она со мной поговорить просто не может!
– Она тут, – глухо произношу. – Каждый день. Когда нужна мне.
– Все-таки влюбился? – Олег сначала улыбается, потом качает головой. – Эй! Чувак, я… ну ты же слышал Соню.
– Брось. Я не буду притворяться. Я не знаю, что это, но со мной что-то происходит, ясно?
– Что ты хочешь мне доказать? – он спрашивает меня тихим вкрадчивым тоном, каким говорят с душевнобольными или, быть может, взбесившимися гиперактивными детьми.
– Ничего. Просто… пойдем со мной.
– Ты меня пугаешь. И Соню.
– А вы с Соней пугаете меня тем, как спелись.
– Давай, показывай уже. Куда ты меня привел?
– В концертный зал. – Киваю на потускневшую табличку в параллельное измерение.
Я уверен, что там только что скрылась от меня Гелла. Я это знаю наверняка, она пропала как раз на повороте в коридор, не ведущий больше никуда, кроме этого места. Дальше тупик – все. Сейчас Олег ее увидит, и я буду уверен, что не сошел с ума.
– В котором ты встречаешься с некой «твоей девчонкой»… – он проговаривает все, что знает о моем безумии.
Я знаю, что происходит. Это та игра, в которой ни Соне, ни Олегу не выиграть. Они пытаются облечь мое сумасшествие в слова, чтобы я увидел его со стороны. Считают, что сказанное ими вслух становится правдой. Но я не настолько идиот.
– Девушкой.
– Девушкой, играющей для тебя на рояле.
– Она еще поет.
– Соня сказала, что ты считаешь, будто это Гелла.
– В смысле «я считаю»? Я с ней целовался тут утром! – Толкаю дверь в концертный зал, оставив за спиной пораженного до глубины души Соколова.
– Ты с ней что?
– Что слышал.
Олег плетется следом, ерошит волосы и шмыгает простуженным носом.
Сейчас он ее увидит. Это кажется мне желанным – как маленькая победа, которая сделает прежние большие поражения чуточку слаще. Гелла тут, она будет сидеть на сцене, за роялем, в первом ряду кресел.
Зал встречает непривычным холодом и запахом пыли. Он как будто выстыл за те три часа, пока меня тут не было, и хочется врубить пару обогревателей, чтобы стало хоть немного уютнее.
– И что? Это просто куча старого хлама. Что ты пытаешься мне доказать? Никакой Геллы я тут не вижу. Скажи честно, ты заманил меня сюда, чтобы всадить нож в горло? Говори честно, я все пойму.
– Я… нет. Нет, конечно, ее тут нет. Но мы шли прямо за ней… быть может, она где-то свернула… Но она придет. Сейчас, подожди. Должна прийти.
– Должна? – Олег меня явно не понимает, и мне кажется, что, общаясь с ним, я вылезаю из своего уютного кокона внутреннего мира, только совсем не готов разжевывать принципы его устройства посторонним.
– Я. Не сошел. С ума.
– Я этого и не говорил. Это ты сказал. Ну, и что ты мне тут собрался показывать?
– Вот. Пошли!