Меган Куин – С любовью, искренне, твоя (страница 60)
Вместо этого я ахаю, когда прохладный воздух его холодной спальни касается моего тела. Я дрожу от рук Рима и от температуры.
— Холодно? — бормочет Рим, хотя его больше интересует, когда наступит его очередь исследовать. Он проводит пальцами по моему животу, который теперь покрыт мурашками, вплоть до кружевной отделки красного лифчика.
Да, я надела красный лифчик. Да, это банально. Но он подходит к моему платью, и, надеюсь, к моему настроению. Мне нужно было чувствовать себя сексуальной сегодня вечером, чтобы я могла делать сексуальные вещи.
Смелость в кружеве, так сказать.
— Мне было холодно, но уже нет.
Он проводит руками по моей округлой ложбинке —
Моя кожа бархатисто гладкая и покалывает от прикосновений его пальцев.
— Такая красивая, — шепчет Рим, подходя чуть ближе. — Такая сексуальная.
Он находит ртом пульс на моей шее и прижимается к нему губами.
— Не смей ставить мне засос, — ругаюсь я, надавливая на его плечи ладонями. Это бесполезно. Его тело — стена мужской энергии.
— Не помешает. — Он смеется мне в шею, придурок.
— Я серьезно, Рим. Завтра на работе я должна ходить с высоко поднятой головой. Я умру, если кто-нибудь заметит.
— Ты работаешь на себя, никто не будет тебя сдавать.
— Я убью тебя. — Я отстраняюсь и смотрю на него. — Никаких. Засосов.
Он корчит гримасу.
— С тобой не весело.
— Хочешь, я сделаю тебе один?
— Бл*дь, нет.
— Тогда оставь мою шею в покое.
Когда Рим все-таки убирает рот, я стону — было так чертовски приятно ощущать его губы там, но он вознаграждает меня, когда скользит вверх по моей челюсти, кончиком носа, касаясь моего уха. Я закрываю глаза, ощущая его теплое дыхание в раковине.
— Ммм…
Я чувствую, как он улыбается, в то время как его руки скользят вниз по моим рукам.
Снова вверх, большие пальцы зацепляют хлопок моего платья. Стягивают его вниз по моим рукам, как я сделала с его рубашкой. И, точно так же, как его рубашка, оно соскальзывает с моего тела в лужицу красной жидкой ткани, стекающей на пол.
Красный лифчик. Красные трусики.
Больше ничего.
Рим целует меня, пока я проворно вожусь с пряжкой его ремня, а затем расстегиваю пуговицу его джинсы. С жужжанием опускаю молнию.
Его член упирается в плотную ткань. Я чувствую его под своими пальцами, когда расстегиваю молнию. Мои жадные пальцы хотят почувствовать его, жадные глаза хотят увидеть его.
Я рада, что Рим включил свет. Я хочу видеть его всего, каждый дюйм. Опускаю глаза — я просто не могу ничего с собой поделать. Я видела этого мужчину только в костюме, джинсах или шортах и футболке. И никогда даже близко не видела его голым.
Рим такой взвинченный и чопорный.
Теперь он обнажен, практически голый для моего пытливого взгляда.
Широкая грудь. Загорелая кожа.
Живот в виде великолепного V-образного пресса над поясом его черных боксеров.
— Все в этой комнате подходит друг к другу, — не могу не отметить я. Что я могу сказать? Я придаю большое значение деталям. — Пол. Твоя кровать. Рубашка. Боксеры. Ты делаешь это специально?
— Может быть, — дразнит Рим в ответ.
— Ммм… — это все, что я могу сказать, потому что помогаю ему снять штаны и стянуть их с его тела.
Мы почти голые.
Кожа, кружева и хлопковые трусы.
Руки, губы, язык и зубы.
Я хочу лечь на кровать, поэтому делаю несколько шагов назад, пока колени не упираются в матрас. Жду, пока Рим не положит меня на спину. Я ползу на четвереньках к центру; у меня не хватает смелости стянуть с него нижнее белье и сделать ему минет — во всяком случае, пока.
Но он, кажется, доволен, наблюдая, как я опускаюсь на его подушки — красные трусики на фоне белого постельного белья, мои темные волосы разметались, руки широко раскинуты, приглашая его присоединиться ко мне.
— Боже, ты сексуальна.
Я маню его пальцем.
Он направляется ко мне.
Рим нависает надо мной, упираясь руками по бокам от меня и проводя языком по ложбинке между моими грудями. Игриво. Сладко. Мое дыхание учащается, когда он опускается, устраиваясь между моих ног, и его твердый член упирается в мое лоно. Он пульсирует.
Далее, мне не следует говорить, что это та часть, где мы трахаемся всухую в течение десяти минут, но… это та часть, где мы трахаемся всухую в течение десяти минут.
Как подростки. Рим двигается надо мной, имитируя секс.
Вонзает кончик эрекции в ложбинку между моими бедрами, задевая влажный, горячий центр. Я откидываю голову назад и стону, прикусив губу. Все, что он делает, это трется об меня, ради всего святого.
Мы все еще в нижнем белье… и мне это нравится.
Боже, это так приятно, а мы даже не трахаемся.
— Еще, — хнычу я. — Сними их.
Вместе мы стягиваем его боксеры. Я никогда не видела Рима Блэкберна таким… отчаянным. Возбуждение светится в его глазах, он сильно хочет меня.
И, боже милостивый, его член бесподобный.
Большой.
Толстый.
Большой и толстый?
Перестань говорить «кувыркаться». Это не стильно.
Я пытаюсь сосредоточиться на задаче и отвлечься от своих мыслей, но это трудно — у меня не было секса два года, а его невероятный пенис затуманивает мой разум.
Рим раздвигает мои ноги.
Спускается по моему телу, осыпая поцелуями мой живот — он не идеальный, едва ли плоский, но Рим, кажется, не возражает. Кажется, ему это нравится, он облизывает мой пупок и проводит носом по моему тазу.
— Такая охренительно сексуальная, — говорит он мне уже в тысячный раз за сегодняшний вечер, и я лежу под ним, как кошка, нежащаяся на солнышке. — Я уже несколько недель хочу поласкать эту киску своим ртом.
— Правда? — вскрикиваю самым несексуальным образом, вытягивая шею, чтобы лучше его видеть. Затем наблюдаю, как Рим касается ртом моих трусиков, посасывая мою киску через прозрачный красный нейлон. Его язык скользит вверх и вниз по моей промежности, увлажняя местечко между ног.
Оттягивает трусики в сторону и вылизывает меня вдоль и поперек.
— О, господи. — Склонив голову набок, я лежу безвольно, словно тряпичная кукла.
Ноги расставлены, его большие ладони лежат на моих раздвинутых бедрах, держа их открытыми.