Меган Куин – С любовью, искренне, твоя (страница 57)
Все вокруг меня замирает.
Рим — уязвимый, взволнованный генеральный директор, нуждающийся в сильном защитнике и деловом партнере, который поддержит его. Я. Господи… он такой… настоящий. Искренний.
Впервые за всё время, что я знаю Рима, он просит о помощи, и не в манере начальника, а с оттенком отчаяния.
Это Рим, которого больше никто не видел, Рим, который, как я знала, был заперт глубоко внутри него, показываясь только в самые уязвимые моменты.
И я имею возможность увидеть этого прекрасного мужчину во всей красе — искреннего, беззащитного и полностью откровенного.
— Чем я могу помочь?
Оттолкнувшись от стены на несколько дюймов, он прикасается одной рукой к моей щеке, а затем ловит мой взгляд.
— Поужинай со мной сегодня вечером.
— Ужин с тобой поможет?
— Принеси работу. — Рим делает глубокий вздох. — Это будет долгая ночь.
Я киваю.
— Напиши мне, где именно. Я буду там, а пока начну переносить даты выступлений в СМИ.
Он гладит большим пальцем мою щеку, его лоб разглаживается, напряжение в плечах ослабевает.
— Хорошо.
Одним последним движением он отходит от стены и дает мне немного пространства, ненужную передышку.
— Я, э-э… Мне нужно кое-что сделать, — говорит Рим, подходя к своему столу, затем берет мою сумочку и приносит её мне.
— Тогда я оставлю тебя в покое. — Беру сумочку, наши пальцы соприкасаются на мгновение, прежде чем я направляюсь к двери его кабинета.
Его рука ложится мне на спину, мягко направляя меня к тяжелой двери, скользя вниз, пока не оказывается прямо над моей задницей. Я закрываю глаза, когда его грудь прижимается ко мне, его мужской запах снова вторгается в мои чувства.
Наклонившись, Рим прижимается губами к моему уху и говорит:
— Спасибо, Пейтон.
Он протягивает руку передо мной и открывает дверь, пропуская меня вперед.
Когда я оборачиваюсь, он опирается о стеклянную стену, его взгляд пристальный и манящий.
Не сводя с меня глаз, Рим говорит:
— Лорен, пожалуйста, закажи для нас с Пейтон столик в ресторане Number 9. На семь часов.
Лорен поднимает голову и кивает.
— Будет сделано.
Не колеблясь, он произносит:
— До встречи.
А затем закрывает дверь, и я чуть не падаю в обморок.
Семь часов — ждать совсем недолго.
ГЛАВА 22
РИМ
Я делаю глоток вина и откидываюсь на спинку диванчика, который я делю с Пейтон, совершенно измотанный. Мы сделали двадцатиминутный перерыв, чтобы поесть, но всё остальное время мы потратили на то, чтобы продумать все мельчайшие детали кампании.
Несмотря на то, что мы находимся в пятизвездочном ресторане в самом центре Нью-Йорка.
Это заняло много времени, и мы хорошо поработали, но сегодня я впервые чувствую себя спокойно и воодушевленно, и всё это благодаря красивой женщине, сидящей рядом со мной и потягивающей бокал красного вина.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, разглядывая меня, её взгляд задерживается на моей шее, на том месте, где расстегнута рубашка. Пейтон облизывает губы, рот приоткрыт, глаза блестят.
Я смотрю на неё, мой собственный бокал с вином в нескольких дюймах от моих губ.
Пей свое вино.
Эта женщина только что спасла твою задницу. Не приставай к ней — это непрофессионально. Господи Иисусе, так бы поступил Хантер.
Только не я.
С другой стороны, я не могу придумать лучшего способа отблагодарить Пейтон, чем отвести к себе домой и раздеть догола, чтобы я мог исследовать своими руками, языком и телом каждый ее дюйм.
— Как ты себя чувствуешь? — повторяет она, полагая, что я не расслышал вопрос в первый раз.
— Я чувствую, — говорю я медленно, подбирая слова, — облегчение.
— Правда? — Она поднимает брови от удивления. — Облегчение?
— Да, облегчение. — Киваю. — Ты хорошо справилась, Пейтон.
— Я… ты не представляешь, как много значит… — Она замолкает и делает глубокий вдох. — Спасибо. Это много значит для меня, Рим. Я работала не покладая рук, как только ушла из офиса. Я хотела убедиться, что всё будет хорошо.
Она действительно потрясающая.
Почему мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть это?
— Это видно, и я действительно не знаю, как тебя отблагодарить.
Улыбаясь, Пейтон слегка наклоняет голову в сторону и делает глоток вина, в ее глазах появляется игривый огонек, от которого мне становится неловко, я ерзаю на стуле.
— Что? — Каким взглядом она смотрит на меня? Я не хочу истолковать его неправильно. Я пытаюсь быть профессионалом, но это охренеть как сложно.
— Рим Блэкберн, ты действительно милый, когда хочешь таким быть.
— Ты думаешь, я сказал все это только для того, чтобы быть милым?
— Ну, нет, но…
— Ты проделала чертовски хорошую работу. Ты спасаешь мою задницу и, возможно, компанию. Ты действительно офигительно хороша в своём деле, и я злюсь на себя за то, что не заметил этого, пока ты работала в моем офисе.
— Что ты имеешь в виду — не видел этого, пока я работала в твоем офисе? Ты имеешь в виду… что я хороша в своей работе?
Она напрашивается на комплименты, но я пропускаю это мимо ушей. Сейчас я чувствую себя настолько ох*енно, что мне хочется поднять её и кружить вокруг себя.
Должен ли я сказать ей, что работа — не единственное, в чём она хороша? Возможно, она хороша в других вещах? Например, то, что, благодаря ей, я чувствую, что не являюсь таким уж и придурком? Сейчас меня беспокоит то, что сотрудники ходят вокруг меня на цыпочках и считают неприступным, и это даже более выражено, чем раньше.
Все всегда думают, что могут лучше управлять компанией, считают, что это чертовски легко, когда от тебя зависит жизнь стольких людей.
Это не дает мне спать по ночам.
Вот почему эта хрень с «Project Mountain» напугала меня до смерти. Конечно, все подумали, что я разозлился, — и так оно и было, но в основном я с ума сходил от беспокойства. Я не могу проиграть этой компании; эта линия нужна мне, для
— Ты не просто хорошо делаешь работу, Пейтон — ты… — Бл*дь. Почему слова застряли в моем гребаном горле? Что я хочу сказать?
— Ты хороша для меня.
Здесь темно, но, я клянусь, она покраснела.