Меган Куин – С любовью, искренне, твоя (страница 28)

Вверх.

И вот он.

Рим Блэкберн во плоти, в моих краях, выглядящий таким же удивленным, как и я.

Его рот приоткрывается.

Мой тоже.

Он стоит возле моего стола, засунув руки в карманы, и смотрит на меня сверху вниз, почти как темная, сердитая грозовая туча. Выражение его лица угрюмое.

— Мисс Левек. — Приветствие Рима сдержанное и формальное, это так на него похоже.

— Мистер Блэкберн, — выпаливаю я в ответ, мило улыбаясь и растягивая оба слога его имени.

Блэк.

Берн.

То, как я произношу его имя, производит желаемый эффект, и он хмурится, как я и предполагала. Так предсказуемо. Такой угрюмый и упрямый.

Такой симпатичный.

Боже, меня до смешного легко раскусить…

Ерзая на деревянной скамейке, на которой просидела более двух часов, левой рукой нащупывая картонную чашку с кофе. Обхватываю ее пальцами, теперь мои руки заняты.

— Вы… встречаетесь здесь с кем-то? — Это кафе не может быть рядом с его домом; район недостаточно фешенебельный. Я представляю своего босса в стеклянном высотном здании, а не в районе, где проживают семьи и бедствующие художники.

— Нет. Я пришел выпить кофе. — Как будто это объясняет, почему он в моей части города, а не в своей.

Издаю звук «ммммм»

— Дайте угадаю. Черный кофе. Без сливок. Без сахара.

Его губы дергаются.

— Неверно.

— Эспрессо.

— Сильно ошибаетесь. — Рим скрещивает руки. — Латте со льдом. Соевое молоко. Три сахара.

— Что! Сахар? — поддразниваю я, улыбаясь шире. — Пьете с сахаром, но он не делает вас приветливее.

Успокойся, Пейтон. Прекрати флиртовать со своим боссом.

Он не кусается.

— Вы всегда приходите сюда?

— Я? Да, когда не работаю на вас. — Что, честно говоря, случается не так уж часто, но когда у меня есть заказ, я люблю работать именно здесь. Немного хаотично, достаточно суматохи и суеты с нужным количеством шума.

Блокнот лежит в центре моего стола, и ястребиный взгляд Рима останавливается на нем.

— Сегодня без ноутбука?

— Я пурист (прим. пер.: сторонник классических взглядов).

— Странно слышать от того, кому платят за работу в сети на протяжении всего дня.

Мне хочется смеяться, отчасти потому, что это правда, но также потому, что выражение его лица представляет собой смесь ужаса, отвращения и восхищения. Не могу решить, какая из них преобладает.

— Что в блокноте?

— Не ваше дело.

Его брови взлетают вверх от удивления. И если бы мне давали пятак каждый раз, когда у этого человека раздуваются ноздри, мне не пришлось бы начинать свой собственный бизнес. Я была бы богата.

— Это блокнот, полный идей, которые изменят новую женскую линию «Roam, Inc»?

Я смеюсь.

— Никаких разговоров о бизнесе. Я не работаю на вашу компанию с — смотрю на невидимые часы на своем запястье, — шести вечера. Извините.

— Вы должны отработать еще девять дней.

Отпиваю из своей чашки.

— Семь.

— Значит, семь дней.

Держу чашку в руках, дуя на кофе.

— Вы платите мне за социальные сети, а не за маркетинговые стратегии. — С огромной радостью указываю Риму на это.

— Но вы занимаетесь этим.

— Конечно, занимаюсь. — Еще глоток. — Вы небрежно отвергли мое предложение во время моего заявления об уходе.

— Потому что вы увольнялись.

Уходила в отставку.

Огромная разница.

— Вы хоть смотрели мое портфолио?

Рим колеблется так долго, что ему не нужно отвечать.

Я понимающе ухмыляюсь.

— Ах, вы смотрели.

Откидываюсь на спинку стула, злорадствуя, высокомерно изогнув брови.

— Я хороша, не так ли?

Его губы сжимаются в тонкую линию.

Ставлю чашку на стол и раздраженно вскидываю руки.

— Боже мой, почему вы просто не признаете это? Что с вами не так?

Наступает тишина, только звуки кафе заполняют молчание между нами.

— Вы хороши.

Два слова. Произнесенные человеком, который никому не делает комплиментов, его слова имеют значение.

— Спасибо.

— Мне нужно, чтобы в следующие семь дней вы переориентировали свои силы на маркетинг.

Чего-чего?

Издаю языком щелкающий звук.