Меган Куин – Покаяние. История Кейса Хейвуда (страница 32)
Тишина зазвенела между нами, пока я прокладывал путь через Квартал к открытому рынку, где собрались продавцы со всей страны, чтобы продать свои поделки и сувениры ручной работы. Это было туристическое направление, но еще, когда присмотришься получше, мимо подделок очков и банальных футболок, сможешь найти настоящее сокровище.
Когда нашел парковочное место, я заглушил двигатель и изучал основание руля, пока размышлял о том, что хотел сказать Джетту.
— Я понимаю, что то, что случилось той ночью — моя вина, и понимаю, что ты приложил все усилия, чтобы защитить меня, Джетт, и я ценю это.
— На это были эгоистичные причины, — перебил Джетт. Я отлично понимал, что Джетт защитил меня потому, что не мог потерять, не после смерти его матери.
— Я знаю, — ответил я. — Когда дело доходит до моей жизни, ты можешь защитить меня от закона, но не можешь защитить от моего душевного состояния. В день, когда мой кулак соприкоснулся с Маршалом Дунканом, мою жизнь забрали у меня, и пришло время для тебя принять это. Человек, которого ты однажды знал, больше не существует.
И с этим, я вышел из машины и направился прямо к рынку, не оглядываясь назад, чтобы узнать пошел за мной Джетт или нет, потому что я знал, что он пойдет. Он никогда не покидал меня.
Рынок гудел полуденным волнением, но не было ничего волнительного в задании в моих руках. Все это открывало для меня еще одну сторону темноты, которую я встретил с распростертыми объятьями.
***
— Это глупо, — сказал я, обсуждая подарок, который пытался завернуть. — Выглядит так, будто его завернул ребенок.
— Тогда, она может подумать, что это от друга, — Джетт посмеивался рядом со мной.
— Почему ты заставил меня завернуть его? — спросил я, разглядывая оберточную бумагу с праздничными свечами, которая хрустела и держалась на длинных кусках скотча.
— Потому что было слишком смешно, чтобы пропустить подобное, — ответил он.
— Ты придурок, — ответил я, возясь с оберточной бумагой. — Если бы он была в форме коробки, было бы легче его завернуть.
— Это плоская сумка, — указал Джетт. — Тебе просто нужно миленько подогнуть углы.
— Ты что, из чертова управления по упаковке подарков? — спросил я, пытаясь разгладить морщинки на бумаге.
— Нет. У меня так же нет времени, чтобы сидеть с тобой в темноте, пока ты не соберешься подбросить подарок. Просто сделай это. Я уже готов съесть ужин.
— Пропустив прием пищи, ты не умрешь. Ты начинаешь толстеть.
Это было далеко от истины. Джетт был таким же подтянутым, как и я, спасибо нашим спарринг занятиям в спортзале и жестоким тренировкам, которые я проводил с ним.
— Испытываешь удачу, Хейвуд, — пробормотал Джетт, отвечая на письма в телефоне.
Я снова посмотрел на подарок, нервничая. Правильно ли я поступал? Я думал, что это добрый жест, последнее, что я мог сделать для Мэделин, но как она воспримет это? А ее мать?
Мы с Джеттом бродили по рынку несколько часов, рассматривая каждый стол, пока не нашли подарок, который решил ей понравится. Я купил сумку ручной работы, она розово — фиолетовая и сшита из забавно раскрашенной ткани. Она выглядела очень по — детски, но идеально подходила маленькой девочке. Я не знаю, что она будет делать с сумкой, но подумал, что это станет красивым, ярким жестом. До того, как я упаковал ее, я вложил в сумку ободряющую записку.
Мудрые слова, которым я должен последовать сам. Я был слишком далеко для восстановления. Я принял свой приговор, но у Мэделин все еще впереди яркое будущее.
— Подкинь его уже, Кейс. Я не позволю тебе избежать этой части.
Он слишком хорошо меня знал.
Неохотно, я открыл дверцу машины и вышел, не позволяя хлопку двери распространиться эхом в тихой ночи. Я ждал, пока улицы города опустеют, чтобы подложить свой подарок.
Я припарковался на углу, чтобы оставаться в тени. Я бесшумно подобрался к передней части их дома, остановившись за деревом, чтобы убедиться, что у них выключен свет. Уличный фонарь почти перегорел. Я мысленно сделал себе пометку, сказать Джетту об этом, чтобы он смог договориться с кем — то в городе и сменить лампу. У Джетта были связи, и все могло произойти быстро, даже если это простая смена лампы фонаря.
Дом, в котором жили Линда и Мэделин, был маленький и тихим с зелеными ставнями и персиковыми стенами. Цветы в горшках висели перед окнами, а каменная дорожка привела меня к входной двери.
Бесшумно и редко вдыхая, я подошел к двери и положил подарок на коврик перед дверью. Прежде, чем уйти я оглядел яркую, белую дверь с коваными светильниками. Коттеджного типа дом — классика в Новом Орлеана, теплый и уютный.
Я начал отступать, но почувствовал пару глаз на себе. Я остановился и огляделся по сторонам, разглядывал ли кто — то меня через свои окна. Все дома были темными с задернутыми шторами на окнах, закрывая обзор на любого прохожего. Было достаточно темно, и я знал, то никто не сможет разглядеть кто я, но ощущение взгляда на себе все равно было жутким. Я направился обратно к машине на холостом ходу.
Когда я забрался в нее, Джетт спросил:
— Подложил?
Я кивнул и пристегнулся. Я последний раз оглядел окрестности и выдохнул с облегчением. Один день рождения прошел, осталась вечность.
Глава 19.
Удар за ударом, боль выстреливала в мою голову, заставляя дергаться мой глаз и охватывая весь мозг. Мой желудок переворачивался с каждым шагом, но боль была желанна. После недели вынужденной пьяной комы, я ощущал последствия.
Я поднес бутылку воды ко рту и наслаждался прохладой, которая скользила по моему пересохшему горлу. Джетт заставил меня съесть хоть что — то, но я сожалел о принятой пище, поскольку тошнота вновь охватила меня.
Я ненавидел то, что боялся Голди, и что она боялась за меня. Джетт знал мои возможности и знал, что я мог ускользнуть в еще более темную дыру, чем там, где он нашел меня, но Голди не видела раньше эту мою сторону. Она пыталась быть стойкой большую часть времени, но я заметил страх в ее глаза, когда она смотрела сегодня на меня, выражение, которое я никогда больше не хочу видеть на ее красивом личике.
Голди все еще оказывала эффект на меня. С нашей первой встречи, я знал, что она станет частью моей жизни. Это нельзя было отрицать.
Хотя боль из — за нее уже умерла. Желание пометить ее как свою, вырвать ее из рук своего лучшего друга, — все это ушло, и завязалась настоящая дружба.
Она чувствовала меня, и сейчас я не мог ничего поделать с ее беспокойством из — за того, что произошло между мной и Лайлой.
В то мгновение, как она заметила, что я трезвый, она сделала своей миссией выяснить, что произошло между нами с Лайлой. Я избавил ее от подробностей и сказал, что ничего не выйдет. По словам Голди, это было не достаточно хорошее объяснение.
Придирки, которые я получил, послужили причиной второй волны тошноты и головной боли. Маленькая девчонка с медовыми волосами становилась безжалостной, когда дело касалось ее лучшей подруги. Так было, пока Джетт не заметил, что я достаточно настрадался, чтобы увести Голди и кинуть еще больше еды в моем направлении.
Чувствуя себя наполовину человеком, я сел на капот черного Порш Каенн Джетта, поглощая воду и дожидаясь Пеппер, которая встретится со мной перед отелем. Я упирался одной ногой в бампер внедорожника, а другой в землю, проверяя свое полупьяное равновесие. Солнце припекало мою спину, а влажность Луизианы выветривала алкоголь из каждой поры моего тела. Детоксикация — настоящая сука.
— Боже, разве ты можешь выглядеть еще сексуальнее? — спросила Пеппер, подходя ко мне, щелкая жвачкой во рту, одетая в джинсовые шорты и короткую майку. Девчонка выглядела чертовски красивой. Она встала передо мной и потрепала мои волосы. — Ты, на самом деле, вошел в образ такого задумчивого человека, — она просканировала мой простой наряд из поношенных джинс и белой футболки. — Почему это так просто для мужчины?
Я снял очки и оглядел Пеппер с головы до ног.
— Почему это так просто для женщины? — спросил я в ответ.
У нас с Пеппер время от времени были свои моменты, особенно после того, как Джетт и Голди, наконец, начали встречаться. У нас у обоих были демоны, с которыми мы боролись, и мы выяснили, что потеряться в наших телах, — легкий способ забыться. Так было, пока Лайла не вошла в мою жизнь, поэтому я прекратил все связи с Пеппер. Это было неожиданно, но она знала, что идя на соглашение, она понимала, что это просто секс и ничего больше.
Кстати, она все еще трахала меня глазами, я знал, что она хотела вернуться к нашему старому соглашению. Часть меня думала об этом в моем пьяном ступоре. Я думал позвонить ей, но был слишком пьян, чтобы даже поднять телефон и написать ей, а уж трахаться с ней бессмысленно. К тому же, подсознательно, я знал, что причиню боль Лайле, а я не хотел делать этого.
Лайла и Пеппер ладили, но всегда существовало скрытое напряжение между ними, когда они обе работали в «Клубе Лафайет». Это было заметно, когда они находились в одном помещении вместе. Это сделало отношения между ними двоими намного жестче.
— Куда мы поедем? — спросила Пеппер, надувая пузырь из жвачки.