Меган Куин – Эти три коротких слова (страница 43)

– Ты же в курсе, что я играю в хоккей? Это нормально для хоккея. И твой брат тоже дрался.

– Мой брат прекрасно знает, насколько мне это не понравилось. Я не хочу, чтобы наш ребенок считал, что это нормально – бить кого-то, если тебе так захотелось. Как, по-твоему, мне объяснять это нашему сыну или дочери? «А, ну это просто хоккей, ничего страшного»?

– Он говорил о твоих сиськах, – отвечаю я. – Что мне, черт возьми, надо было делать?

– Не обращать на него внимания! – кричит она. – Гаспер всегда так делает. Он провокатор. Он пытался тебя разозлить, и ему это удалось, и в итоге «Полярники» выиграли матч. Потому что ты не мог себя контролировать.

– Я не мог себя контролировать, потому что он говорил о тебе! Я что, не заслуживаю хоть какого-то снисхождения за то, что не позволил тебя оскорблять?

– Мне не нужен рыцарь на белом коне, Илай. Мне нужен кто-то, на кого я могу положиться.

– И, судя по всему, ты, как и твой брат, считаешь, что положиться на меня нельзя.

– После того, что я сегодня увидела? Да. Серьезно. Ты поддался на его провокацию. Поэтому тебе разбили губу, а твоя команда проиграла. – Она медленно хлопает в ладоши. – Ух ты. На славу потрудился, Илай.

– Ну… Может быть, если бы тебя не вырвало в мой ботинок, ничего бы этого не случилось, – парирую я в ответ, потому что я полнейший идиот.

Пенни резко садится.

– А, так во всем виновата моя утренняя тошнота? Такая у тебя позиция?

Я устало провожу рукой по лицу.

– Нет, я не хотел этого говорить. Просто… Черт возьми, Пенни, он вел себя так, будто вы в прошлом трахались, и мне не понравилось, как неуважительно он о тебе отзывается.

Она встает и идет ко мне, пока между нами не остается всего несколько сантиметров. На ней шелковая рубашка, очерчивающая затвердевшие соски, и ее короткие шорты идеально сочетаются с кружевной отделкой подола.

И пахнет от нее свежо и приятно, как будто она только что вышла из душа. Ее горящий взгляд прожигает меня насквозь. Я снова чувствую, как меня обуревает тоска по ее телу, это жгучее желание, которое не прекращалось с самого моего дня рождения.

– Во-первых, мы с Реми никогда ничем подобным не занимались. Во-вторых, это не твое дело. Мы просто пытаемся научиться сосуществовать, чтобы вместе воспитывать нашего ребенка. И в-третьих, ты за меня не отвечаешь и не обязан меня защищать. Я вполне могу постоять за себя самостоятельно, и мне не нужно, чтобы ты вмешивался.

– Значит, мне нужно было просто позволить ему говорить о тебе гадости? Этого ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты осознал, что поступил безрассудно и что ты мог пострадать. Что бы я тогда делала? Как мне объяснить все это ребенку, если он когда-нибудь увидит запись по телевизору? «Вообще-то так делать нельзя, но папочке можно»? Это так не работает. – Она тычет мне в грудь. – Значит, тебе нужно взять себя в руки.

– Ты так говоришь, как будто я постоянно дерусь.

– Одного раза вполне достаточно, чтобы понять, что больше тебе нельзя себя так вести.

– Это часть игры, Пенни, – со стоном говорю я.

– Ты напал на него, и ты прекрасно это знаешь. Игра еще даже не началась. Ты просто ждал, что он скажет что-нибудь, чтобы найти для себя оправдание.

– Ты правда его защищаешь? – спрашиваю я.

– Ты невозможен. – Она пытается пройти мимо, но я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Ее шелковистые волосы щекочут мое обнаженное плечо. Я медленно заправляю прядь волос ей за ухо и наклоняю голову.

– Я не позволю никому говорить о тебе дерьмовые вещи – ни сейчас, ни в будущем. Никому. Даже если мы просто друзья. Ясно?

У Пенни перехватывает дыхание, когда она поднимает на меня напряженный, сосредоточенный взгляд. Мы смотрим друг на друга секунду, две, три. Я вижу, как она осторожно сглатывает, ее дыхание щекочет мне кожу, когда она отворачивается в сторону.

Не говоря ни слова, она проскальзывает в ванную и захлопывает за собой дверь.

Похоже, зубы мне удастся почистить не скоро.

Глава 15

– А вот и пицца! – объявляет Винни, врываясь в квартиру. – Я еще салатов захватила. Клетчатка необходима всем.

– Просто неси все сюда и поставь на кофейный столик, – говорю я. Игра уже начинается, и пока все занимают свои позиции, дикторы говорят о Пэйси – о том, как он поддерживал команду на плаву, в то время как Илай со своими обязанностями защитника справлялся все хуже.

Сравнив его игру в начале сезона и сейчас, они приходят к неутешительному выводу, что Илая отвлекают какие-то жизненные неурядицы. Я знаю, что это из-за меня.

– Они снова про Хорнсби? – спрашивает Винни, садясь рядом и открывая коробку с пиццей.

– Ага. В основном о том, какой он отстойный. Говорят, что ему стоит перейти во второй состав.

– Ух, серьезно? Это было бы настоящим ударом. Не только для него – для всей команды. – Она смотрит на экран телевизора и улыбается, когда камера переключается на разминающегося перед матчем Пэйси. – Он такой гибкий. Ты только посмотри.

Я хихикаю.

– Он довольно гибкий, да. Сколько я себя помню, он всегда делал упражнения на растяжку.

– И каково это было – с ним расти? Он был полным придурком?

Я громко смеюсь.

– Ну, иногда он бывал придурком. Но вообще-то он был хорошим старшим братом. Он везде брал меня с собой, и когда мы не играли в хоккей, он спрашивал, чем я хочу заняться. Обычно мы ходили в кино. Я обожала наши походы в кино, мы на это целый день тратили. Мы брали два огромных ведра с попкорном, изюм в шоколаде и колу, а потом тайком смотрели фильмы.

– Это как? – спрашивает Винни, протягивая мне тарелку с салатом.

– Это когда ты идешь смотреть следующий фильм, не заплатив за билет. Нужно было просто прокрасться в соседний кинозал, когда кончится фильм, на который вы взяли билеты. Однажды мы так три фильма подряд посмотрели. И, конечно, можно набрать сколько угодно попкорна и колы. Это одно из моих самых счастливых воспоминаний из детства.

– Очень мило и незаконно.

Я смеюсь и погружаю в салат вилку.

– Да, пожалуй, делать этого не стоило, но тогда это казалось веселым. Сейчас я бы, наверное, никогда так не сделала. В детстве я была куда бесстрашнее. Верила, что мы никогда не попадемся.

– Когда мне было десять, я почему-то предположила, что гравитации не существует. Так что я решила убедиться наверняка: забиралась на булыжники и падала вниз, чтобы посмотреть, притянет меня к земле или нет. Когда мне не удалось взлететь и на десятый раз, я подумала, что возможно, гравитация все-таки реальна.

– Жалко, что мы не были знакомы в детстве.

– Поверь, ты не хотела бы встретиться со мной в детстве. – Винни принимается за свой салат. – Ну что, у вас с Хорнсби все наладилось?

– Зависит от того, что ты имеешь под этим в виду.

– Вы разговаривали после ссоры?

– Практически нет, – отвечаю я.

– Вы почти не разговаривали? Прошло две недели. Чем вы вообще эти две недели занимались?

– Избегали друг друга. – Я ковыряюсь вилкой в салате, вороша латук. – Мы как будто вернулись к самому началу, только все еще хуже. Он спит на диване…

– На этом диване? – удивленно спрашивает Пенни. – Как он сюда, черт возьми, помещается?

– Довольно плохо. Ноги у него свешиваются, шея изогнута, и я слышала, как он несколько раз падал на пол. Очень сомневаюсь, что ему удобно. Я сказала ему, что он может спать на кровати, но он отказался. Так что, да, это были веселые две недели.

– Вы вообще говорили об этом или просто делаете вид, что ничего не случилось?

– Мы пытались один раз поговорить, когда он вернулся после той игры, и все. Дальше он просто замкнулся в себе. Он спрашивает только, как я себя чувствую и не беспокоит ли меня ребенок. Как-то вечером я собиралась сходить за молочным коктейлем, а он остановил меня и пошел за коктейлем сам. Потом вернулся домой, вручил мне стакан и снова замолчал. На этом наше общение и кончилось.

– Боже, я бы уже с ума сошла. Я не выношу ссор. Наверное, ты счастлива, что они уехали.

– Ты себе даже не представляешь. – Я наконец отправляю салат в рот. В этот самый момент на поле выбрасывают шайбу, и матч начинается.

– Ты не хочешь с ним поговорить?

– Да я даже не знаю что мне сказать.

– Ну а о чем вы разговаривали перед ссорой?

Я вспоминаю события двухнедельной давности и недоверчиво качаю головой.

– В то утро меня вырвало прямо ему в ботинок. Он сказал мне, что все в порядке. Я чуть ли не в первый раз увидела, каким он может быть понимающим. Он вел себя мило и очень по-доброму, и я даже не чувствовала себя полной идиоткой. И он на меня не злился. Вот бы все снова так было.

– Так поговори с ним. Я уверена, что он молчит, потому что считает, что виноват перед тобой. Вполне возможно, он ждет, пока ты его простишь. Если ты ему напишешь, дела вполне могут пойти на лад. Зачем тебе ссориться с отцом твоего собственного ребенка? Вам нужно иметь хорошие отношения. Просто напиши ему.