Меган Куин – Эти три коротких слова (страница 42)

Я молча смотрю на лед, мысленно моля судей поторопиться, чтобы я наконец мог ему вмазать… и сделать вид, что это была случайность.

– Не хочешь об этом говорить? Ясно. – Его голос мрачный, даже зловещий. – Трудно говорить о Пенни Лоус, не испытывая желания обсудить все ее достоинства.

Не делай глупостей. Держи себя в руках. Он дразнит тебя, потому что хочет, чтобы ты отреагировал. Чтобы ты подставил команду и помог ему победить.

– Сиськи у нее охрененные, правда?

И…

Я взрываюсь.

Нельзя говорить такое о моей Пенни и уйти безнаказанным, черт возьми.

Я так быстро к нему разворачиваюсь, что он даже не успевает отреагировать. Я бросаю клюшку и сбиваю с него шлем, потом стягиваю собственные перчатки и шлем и врезаюсь в него, сбив с ног, после чего сажусь верхом. Но Гаспер быстрый, и у него хорошая подготовка, так что он опрокидывает меня на спину и бьет кулаком в лицо. Потом сверху снова оказываюсь я, замахиваюсь, целясь в нос. Больше мы ничего не успеваем сделать – нас растаскивают в стороны.

– Какого черта? – Поузи держит меня за руки, пока Пэйси встает между мной и Гаспером. Его взгляд пронзает меня насквозь.

– Он оскорбил твою сестру, – говорю я, сплевывая кровь. Меня отводят на скамейку запасных, где мне предстоит отбыть десятиминутный штраф за нарушение дисциплины.

– Игра еще даже не началась, придурок! – Тейтерс подходит ко мне. – Ты нас подставляешь.

– Он оскорбил Пенни.

– Потому что хотел выбить тебя из равновесия. – Тейтерс швыряет мне шлем. – Твою мать! Этого только нам не хватало.

– Я не позволю ему…

И тут на льду начинается настоящий ад, но на этот раз в главной роли – Пэйси. Он рывком натягивает футболку Гаспера ему на голову и самозабвенно принимается его колотить. Я спрыгиваю со скамейки запасных, перелезаю через ограждение и выезжаю на лед вместе со всей остальной командой, где мы вступаем в пятиминутную потасовку с «Полярниками».

Само собой разумеется, мы проиграли.

Но, по крайней мере, болельщики были в восторге.

Пэйси: Что он сказал?

Я сижу в машине у дома Пенни. Я боюсь подниматься наверх – не знаю, что она мне после всего этого скажет. После разгромного поражения нам пришлось выслушать резкую отповедь тренера, в ходе которой он швырнул несколько клюшек на стол в центре раздевалки, снеся при этом на пол тарелки с едой. Он извинился перед персоналом, помог им прибраться, и мы тихо разошлись. Мы с Пэйси провели десять штрафных минут на скамейке запасных в самом начале матча, и наверстать «Полярников» нам уже не удалось. Проигрыш действительно по нам ударил – конец сезона был уже не за горами.

И в этом проигрыше виноват был я.

Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло. Пенни верно сказала – мы не встречаемся, я не имею на нее никаких прав, но сегодня я вел себя как ревнивый муж – чего я никогда не замечал за собой раньше.

Я отправляю Пэйси ответ.

Илай: Поверь, ты не хочешь знать.

Единственный положительный момент во всей этой истории – это то, что после драки Пэйси впервые за долгое время взглянул на меня. Даже одобрительно кивнул, когда мы были в раздевалке. А прямо сейчас он пишет мне сообщение. Тема для разговора, пожалуй, не самая удачная, но начало положено.

Пэйси: Если бы я не хотел знать, я бы не спрашивал.

Справедливо.

Илай: Сначала просто пытался меня разозлить вопросами о Пенни. А потом он заговорил о ее сиськах, и я дал ему в морду.

Пэйси: Я его на хрен урою.

Илай: Полегче, солдат. Подожди, пока не кончится сезон. Мне не следовало так реагировать. Это стоило нам победы.

Пэйси: Никто не может говорить такое о Пенни и уйти безнаказанным. Ты поступил правильно. Спасибо.

Я сижу и смотрю на сообщение Пэйси, и чувствую, как мне становится чуть-чуть легче. Ссора с моим лучшим другом тяжким грузом лежала на плечах все это время, но теперь я чувствую некую надежду. Сгоряча я переспал с его сестрой, невзирая на возможные последствия, да и потом особенно об этом не думал, потому что мы с Пенни не собирались никому об этом рассказывать. А потом он узнал, и это было болезненно. Не разговаривать с ним, не проводить время вместе. По сути, от меня все отстранились, последовав примеру Пэйси. Может быть, теперь это изменится. Или, по крайней мере, хотя бы начнет меняться.

Илай: Можешь мне не верить, но мне она правда важна.

Пэйси: В каком смысле?

Илай: Как друг.

Я быстро набираю ему сообщение. Мне кажется, наши отношения могут наладиться. Нельзя испортить этот момент.

Пэйси: Хорошо. Ей в жизни нужен надежный мужчина, а не хоккейный игрок, который круглый год в разъездах.

Надежный мужчина? Это меня на десять минут отстранили от игры, потому что я вступился за его сестру. Это я живу с ней уже несколько недель, чтобы позаботиться о ее нуждах. И я ни разу не пожаловался, потому что это – моя ответственность. Как по мне, я воплощение надежности.

Илай: Я о ней забочусь.

Пэйси: И я это ценю. Но мы с тобой не слишком семейные люди, а ей нужен кто-то, кто будет считать ее центром своей вселенной.

Некоторое время я раздумываю над этой идеей. Мне она не нравится. Нет, Пенни действительно заслуживает, чтобы ее считали центром вселенной. И конечно, мы не раз говорили, что мы только друзья, не больше. Мы оба не хотим вступать в романтические отношения. Но несмотря на все это, мне не нравится, когда кто-то говорит мне, что я недостаточно хорош. Это неприятно. Это ощущается погано.

И может быть, я правда недостаточно хорош. Возможно, Пэйси прав – я действительно недостаточно хорош для Пенни. Может быть, сейчас я лучший кандидат, учитывая ситуацию, но… Что будет потом?

Телефон снова жужжит у меня в руке.

Пэйси: Вы друг другу не подходите. Научитесь делить опеку, потому что это максимум, что будет вас связывать.

Ладно, хорошо, я ничего другого и не хочу. Мы оба не хотим ничего другого. Мы не ищем серьезных отношений. Но в глубине души я не могу избавиться от чувства обиды, клокочущего в моей груди.

Илай: Не волнуйся, между нами нет ничего романтического. Она мать моего ребенка. И все.

Он отвечает почти мгновенно.

Пэйси: И так должно остаться. Прояви хоть какое-то уважение ко мне и моим желаниям.

Раздраженный, я засовываю телефон в карман, хватаю сумку и направляюсь в квартиру Пенни. Даже снаружи я вижу, что свет в гостиной выключен. Может быть, она устала и легла спать, а может, просто меня игнорирует. Выяснить это я смогу только опытным путем.

Я поднимаюсь по лестнице, осторожно открываю входную дверь и медленно вхожу внутрь, стараясь не шуметь на случай, если Пенни спит.

В квартире стоит кромешная тьма, а когда я включаю свет в прихожей, то вижу лежащие на диване в гостиной подушку и одеяло.

Что ж, очевидно, где я буду спать сегодня ночью.

Просто замечательно. Я вспоминаю, что я сказал Пенни сегодня утром.

«То, как ты ведешь себя на льду, напрямую зависит от того, какой ты человек». И тут же набросился на ее друга.

Да, нехорошо вышло.

Я ставлю свою сумку в прихожей и подхожу к дивану. Откидываю подушку в сторону, разворачиваю одеяло и бросаю его на диван. Когда моя «постель» готова, я направляюсь к спальне, чтобы воспользоваться ванной. Тут я и замечаю полоску света под дверью.

Пенни не спит.

Расстегивая на ходу пиджак, я подхожу к двери спальни и медленно поворачиваю ручку, морщась от волнения. Вдруг замок окажется заперт? Но нет – ручка поддается, и я слегка приоткрываю дверь, чтобы заглянуть внутрь. Пенни лежит в постели и читает книгу при свете настольной лампы.

Я распахиваю дверь пошире и делаю шаг внутрь.

– Привет, – говорю я, снимая пиджак.

– Ты видел одеяло и подушку? – спрашивает Пенни. не отрывая взгляд от книги.

– Да, я отлично уловил твой намек. Я только почищу зубы и переоденусь, а потом не буду мозолить тебе глаза.

Я подхожу к шкафу и раздеваюсь до трусов – их я недавно поменял после того, как сходил в душ. Натянув шорты, я направляюсь в ванную. Я ловлю на себе взгляд Пенни, а потому останавливаюсь и говорю:

– Вообще-то, он наговорил о тебе кучу гадостей. Вот почему я его ударил.

– Мне плевать, что он там говорил, – парирует она. – Ты что, думаешь, я хочу, чтобы наш ребенок видел такое?

Я останавливаюсь у самого порога в ванную и разворачиваюсь к ней.