Меган Куин – Эти три коротких слова (страница 109)

На одной из картинок изображен пенис – вялый, грустный, почти рыдающий от переполняющих его чувств.

На следующем листке бумаги становится виден живот и грудь беременной женщины. Теперь пенис счастливо улыбается.

На третьей картинке женщина изображена уже сзади. Она уходит прочь, волосы ее развеваются на ветру, а пенис снова грустит. Вот как нужно выражать свои чувства при помощи искусства. Получилось просто великолепно.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы разобрать рамки и вытащить фотографии – они оказались скреплены чем-то вроде клея, – но наконец я смогла развесить на стенах свои рисунки.

– Ого, – говорю я, отступив на шаг, чтобы как следует полюбоваться видом. – Потрясающе.

Я делаю фотографию стены и отправляю Блейкли. Почти сразу же телефон сигналит о том, что я получила ответ.

Но пишет мне не Блейкли, а друг, с которым мы очень давно не общались.

Я открываю сообщение.

Реми: Привет, красавица. Я в Ванкувере. Хочешь, поужинаем на этой неделе?

Я перечитываю сообщение несколько раз и чувствую, как меня охватывает ностальгия.

Я набираю ответ. Может, мне не стоило бы этого делать, но сейчас мне уже все равно.

Пенни: Привет, буду рада тебя увидеть. Просто скажи, когда и где.

Реми: Отлично. Тогда я заеду за тобой завтра вечером. Напиши мне свой адрес.

Я рассеянно пишу ему адрес, а затем с глубоким, удовлетворенным вздохом откладываю телефон в сторону. Будет приятно повидаться со старым другом, и как знать, может быть, меня это немного встряхнет. По крайней мере, будет повод выбраться из этой чудесной квартиры.

Постукивая пальцами по столешнице, я поворачиваюсь к кухне.

– Что дальше?

Следующие полчаса я провожу, сдирая чехлы с диванных подушек и аккуратно расставляя голые подушки по местам. Я спрятала зарядку Илая в холодильник, потому что решила, что ей там самое место. Взяла один его ботинок, посадила в него кактус и поставила на окно. Сделала еще одну фотографию и отправила ее Блейкли, сказав, что у меня появилась прекрасная идея для интерьера.

Илай заходит в квартиру как раз в тот момент, когда я собираюсь модернизировать гардероб, превратив его в мини-танцпол – разумеется, с диско-шаром.

– Привет, детка! – Он замечает меня у гардероба, кладет мне руку на спину и целует в щеку. – Чем занята?

– Ничем. – Я захлопываю дверь и складываю руки на груди. – Почему ты спрашиваешь?

Он смотрит на гардероб, затем на меня.

– Просто интересно. А что, ты пытаешься что-то спрятать?

– Что я могу от тебя прятать?

– Не знаю. Ты только что быстро захлопнула дверь гардероба, как будто пытаешься что-то спрятать.

– Ничего я не прячу, Илай.

– Тогда почему ты хлопнула дверью?

Я истерически смеюсь, словно не могу поверить в то, какую чушь он несет.

– Я? Хлопнула дверью? А может, это просто сквозняком потянуло, когда ты заходил в квартиру, и именно поэтому дверь захлопнулась? Как считаешь?

– Что ты там прячешь? – спрашивает Илай, раздражаясь все сильнее.

– Ничего.

Он пытается открыть дверь, но я шлепаю его по руке.

– Не смей туда заходить.

– Пенни, я не шучу. Что там? Или кто?

– Кто?! – кричу я, вытаращив глаза. – Ты сейчас серьезно спрашиваешь, не прячу ли я там кого-то?

– Ты ведешь себя так, будто там кто-то есть, – он указывает на дверь.

– Это из-за тебя я веду себя так, будто там кто-то есть.

Он хватается за голову, ерошит волосы.

– Да кто там, черт возьми?

– Никто! – кричу я.

– Тогда открой эту чертову дверь и покажи.

– Или что?

– Или я сам это сделаю.

Я отступаю от двери, делаю приглашающий жест.

– Вперед.

Не сводя с меня взгляда, Илай распахивает дверь. Он заглядывает в гардероб и обнаруживает, что все пальто валяются на полу, а внутри никого нет. Сбитый с толку, он снова встречается со мной взглядом.

– Какого черта?

– Ты правда думал, что я там кого-то прячу? Что мне вообще нужен кто-то, кроме тебя?

– Ты себя странно вела. Что я должен был подумать?

– Ты уже забыл, что я тебе в любви призналась, когда мы были в Банфе? Это для тебя недостаточное доказательство, что я не буду никого прятать в чертовом гардеробе? – Я тут же жалею о том, что об этом сказала. Как и в прошлый раз, глаза Илая расширяются, и он замирает, словно одно только слово «любовь» вгоняет его в ступор.

В этот самый момент я окончательно теряю самообладание.

Вот поэтому мне хочется плакать каждый раз, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Потому что каждый раз его охватывает полнейший, незамутненный ужас.

– Господи. Я видеть тебя не могу. – Я прохожу мимо него, обуваюсь, хватаю бумажник и иду к выходу.

– Ты куда? – наконец, спрашивает он.

– Подальше от тебя. – Я вылетаю за дверь и громко ей хлопаю, чувствуя, как меня охватывает стыд.

На ходу я достаю телефон, ищу номер Блейкли и нажимаю «Позвонить». Три гудка, а затем голос из трубки:

– Ну что ты еще натворила? Подменила его шампунь майонезом?

– Блейкли, ты мне нужна.

Ее голос становится серьезным.

– Что случилось?

– Встретимся в кафе-мороженое «У Мейбл». Пожалуйста.

– Буду через десять минут.

– Спасибо.

Держа в руках вафельный рожок с огромной порцией арахисового мороженого с печеньем, я говорю:

– Ты должна признать, что кактус в ботинке – это смешно.