Меган Голдин – Не засыпай (страница 17)
– Мужчина, который, по нашим предположениям, и стал жертвой, вошел прошлым утром в квартиру с этой женщиной, – сказал Лавель.
Боуэн поднял очки, чтобы посмотреть поближе.
– Длинные темные волосы. Она точно похожа на ту девицу, которую мы ищем. Жаль, что лица не видно.
– Она невероятно стесняется камер, – согласилась Хэллидей.
Боуэн покопался в металлической коробке с пакетами улик и достал несколько запечатанных мешочков. В каждом был человеческий волос.
– Исходя из необычайной длины волос, я бы сказал, что, скорее всего, эта женщина с фотографии находилась в спальне вместе с жертвой примерно в тот момент, когда произошло убийство.
– Откуда ты знаешь, что женщина была здесь примерно во время убийства? – спросила Хэллидей.
– Один из длинных волосков был найден на теле жертвы. На нем была кровь, – сказал он. – Я подозреваю, что она склонилась над ним, и тогда упал волос. Я бы сказал, что женщина на фото – ваша главная подозреваемая. К сожалению, ни на одном волосе, что мы собрали, нет корня. Нам не удастся прогнать их по тесту ДНК из-за оторванных корней.
– Вот это действительно жаль, – удрученно сказала Хэллидей.
Детектив Боуэн прошел по спальне, указывая на разные карточки для улик и объясняя, что и где было найдено.
– На карандаше губной помады, которую мы нашли за ножкой кровати, был неполный отпечаток. Мы проверяем помаду на тесте ДНК, – сказал он.
– Думаешь, помада принадлежит нашей подозреваемой? – спросил Лавель.
– Кто знает? Она могла проваляться там не один месяц, – ответил Боуэн.
В ванной Боуэн показал, где именно на раковине, смесителе, выключателях и ручках шкафчика они нашли отпечатки. Они упаковали длинный волос, который Хэллидей видела возле раковины, и нашли такой же волос на полу.
– Пару интересных предметов, найденных в спальне, мы заберем в лабораторию и срочно начнем с ними работать, – сообщил Боуэн.
– Например? – спросила Хэллидей.
– Мы нашли инородное тело на подушке, где лежала голова жертвы, – он показал им маленький пакет для улик, в котором были крошечные гранулы черного вещества.
– Как думаешь, что это? – Хэллидей подняла пакетик на свет, чтобы разглядеть получше.
– Моя догадка – это пятна краски. Черной, – заявил Боуэн.
Он поднял еще ворох пакетиков, в каждом из которых лежал волос.
– Я не думаю, что эти волосы принадлежат жертве или длинноволосой женщине, – сказал Боуэн. – Они короче и отличаются по цвету. На несколько оттенков светлее.
– Ты думаешь, что в квартире мог находиться еще один человек? – спросила Хэллидей.
– Мог, – ответил он. – Также вероятно, что волосы принадлежат кому-то, кто жил тут до этого. Владельцу или другому квартиранту. Нам нужно получить отпечатки пальцев и образцы волос владельца, чтобы сравнить.
– Это невозможно, – заметил Лавель. – Владелец в Гонконге до следующей недели.
– Процесс замедлится.
Совершив обход квартиры, Хэллидей и Лавель спустились вниз, чтобы показать консьержу фотографию длинноволосой женщины.
– Не думаю, что я видел ее прежде, – сказал консьерж, рассмотрев фотографию. – Но руку на отсечение я бы не дал. Люди приходят и уходят. В здании минимум восемь квартир сдаются на сайтах краткосрочной аренды. Ночной консьерж обычно выдает гостям ключи, когда они заселяются в позднее время. Он может помнить их.
– Да, мы уже пытались с ним связаться, – ответил Лавель. – Его телефон выключен.
– Возможно, он еще спит, – предположил консьерж. – Он начинает работать в шесть. Возвращайтесь вечером. Он будет тут, – пообещал он, а после устремился к двери, чтобы помочь женщине, вошедшей с тяжелыми сумками.
Побеседовав с консьержем, Хэллидей и Лавель разделились. Он пошел поговорить с полицейским, отвечавшим за обход окрестностей и поиск орудия убийства, а Хэллидей спустилась в подвал, чтобы осмотреть черные выходы из здания.
Из подвала вели два служебных выхода. Оба открывались в узкий переулок за домом. У первого выхода стояли мусорные баки. Второй черный выход был у основания пожарной лестницы. После работы криминалистов на металлических дверных ручках и выключателях у обоих выходов остались черные отпечатки рук.
Хэллидей толкнула дверь пожарного выхода и шагнула в переулок за зданием. В десяти метрах находилась улица. На улице, сразу на пересечении с переулком, располагался магазин алкоголя. Хэллидей прошла переулок и вошла внутрь.
Пожилой мужчина с поникшими серыми усами, сгорбившись, сидел на стуле за стойкой и работал с книгой заказов, водя по ней синей шариковой ручкой. Он поднял взгляд, когда Хэллидей подошла, показывая ему значок.
– Как я могу вам помочь, детектив?
– У вас есть камеры видеонаблюдения, выходящие на улицу?
– Конечно. Несколько лет назад у нас тут ограбление было. В окно магазина швырнули кирпич, утащили, что смогли, и уехали. После этого мы установили камеры.
Он двинулся в сторону островка маленьких экранчиков за прилавком. Они демонстрировали запись с разных углов – в магазине и на улице. Одна из камер показывала четкий кадр конца переулка, находящегося через дорогу. Это был путь, которым, вероятно, мог уходить убийца.
– Я могу взять копию записей с этой камеры? – попросила Хэллидей.
– Мой сын знает, как это сделать. Я едва ли знаю, как включить компьютер. Он сейчас вышел. Оставьте ваш номер, и я свяжусь с вами, как только он вернется.
Хэллидей оставила визитку и, вернувшись к главному выходу из здания, стала ждать Лавеля. На другой стороне дороги толпились люди, вытягивая шеи, чтобы посмотреть на квартиру, где случилось убийство.
– Что там происходит? – спросила Хэллидей копа, стоящего у здания.
– В новостях показали надпись на окне квартиры. Люди приходят поглазеть, будто это какая-то достопримечательность.
– Какая-то достопримечательность!
Хэллидей перешла через дорогу и присоединилась к толпе, смотрящей на окно. С этого ракурса ей было очевидно, что послание предназначено для внешнего мира.
Стекольщик должен был вот-вот приехать и вырезать целый кусок стекла, чтобы по запросу Оуэна Джеффриса передать надпись на анализ в лабораторию. Взамен вставят новое стекло. В течение дня полицейские ограждения уберут, а вместе с ними исчезнут и зеваки. Хэллидей по опыту знала, что, вероятнее всего, убийство скоро забудется в потоке свежих новостных заголовков.
Ожидая возвращения Лавеля, Хэллидей показывала зевакам листовку с фотографией подозреваемой, выходящей из лифта вместе с жертвой. Большинство пожимали плечами, когда она спрашивала, не узнают ли они кого-нибудь на фото.
– Мэм, вы видели раньше эту женщину? – Хэллидей протянула листовку модно одетой женщине с короткой асимметричной прической, которая вышла из дорогого обувного бутика и присоединилась к толпе.
Женщина взяла листовку и рассмотрела ее. Хэллидей заметила черно-синие надписи на тыльной стороне ее ладоней. Ей показалось странным, что аккуратно одетая женщина пишет на руках, словно школьница.
Прежде чем Хэллидей смогла прочитать что-то из того, что было написано на руках женщины, та смущенно спрятала их и протянула распечатку обратно.
– Я не видела ее раньше, – сказала она. – Простите, я не могу вам помочь.
Она резко повернулась и растворилась в потоке пешеходов.
Глава двадцатая
Мой взгляд смещается от окна квартиры – вниз к женщине-детективу, стоящей передо мной на оживленном тротуаре. Это та полицейская, которую я видела в телевизионных новостях.
Она протягивает мне листовку и спрашивает, узнаю ли я женщину с длинными волосами на фотографии. Я замираю, увидев фотографию. Хотя лицо женщины обращено вниз, ее волосы до пояса бросаются в глаза. Мои волосы были такой же длины до того, как я отстригла их сегодня утром. Одежда этой женщины выглядит очень похожей на ту, которую я выбросила после того, как меня облили кофе в офисе «Культуры».
В голове у меня мелькает жуткая мысль: я та женщина, которую ищет полиция. Я возвращаю листовку детективу и, прежде чем уйти настолько спокойно, насколько это возможно, бормочу что-то о том, что не знаю, кто это.
Отойдя на некоторое расстояние, я закатываю рукав и вглядываюсь в надпись на запястье. То, что слово «ПРОСНИСЬ!» написано на месте преступления и на моем запястье, не означает, что я как-то причастна к произошедшему. Так ведь?
Затем я вспоминаю о мужчине, который звонил в офис ранее. Он спросил, не брала ли я нож. Страх пронзает меня при ужасной мысли о существовании еще одной связующей нити между мной и этим преступлением.
– Лив?
Я вздрагиваю от звука своего имени.
– Лив?
Я начинаю ускоряться, делая вид, что не слышу. Боюсь, это детектив идет за мной. Передо мной зеленый сигнал светофора. Я быстро иду вперед, чтобы успеть перебежать через дорогу до того, как загорится красный.
Слишком поздно. Свет мигает желтым, а затем, прежде чем я успеваю добраться до края тротуара, загорается красный. Я загнана в угол. Я проникаю вглубь толпы людей, стоящих на светофоре, отчаянно пытаясь раствориться в ней.
– Лив. Лив Риз.
В тот момент, когда я собираюсь бегом броситься через улицу на красный, чья-то рука сдавливает мое плечо.