Меган Бренди – Плохая маленькая невеста (страница 5)

Энцо возвращает ее на место, его глаза сверлят мои. Теперь они непроглядно темные, раздраженные.

После третьего кусочка дыни он качает головой и пододвигает ко мне планшет.

– Прочитай это, – говорит он и берет свою чашку в руки.

Слегка наклонившись вперед, смотрю на экран. Дохожу до третьего слова, когда понимаю, что это такое, и останавливаюсь.

Он серьезно?

Видимо, да, поскольку Энцо Фикиле-старший не удосуживается встретиться со мной взглядом, и его следующее требование звучит уверенно и жестко:

– Вслух.

Сопротивляясь желанию закатить глаза, снова смотрю на экран.

– Я беру этого мужчину в мужья и обещаю чтить его и подчиняться ему до конца времен, – читаю быстро и без выражения, качая головой. – Что?..

– Я беру эту женщину в жены, обещая чтить ее и заботиться о ней до конца времен.

Моргаю, глядя на Энцо, и от меня не ускользает, что в своей версии он пропускает слово «подчиняться», но… Он что, хочет поиграть в обеты? Но мы даже не обсудили нарушение контракта с моей стороны, как и то, что мой отец предложил ему другой вариант – мою сестру.

Энцо оглядывается через плечо, и я, следуя за его взглядом, смотрю на человека во всем черном.

– Этого достаточно? – спрашивает мой потенциальный муж.

– Этого достаточно, мистер Фикиле. – Мужчина склоняет голову и выходит.

Энцо возвращается к еде – съедает все до последнего кусочка на своей тарелке.

Мой рот открывается, закрывается и снова открывается, но из него по-прежнему не вылетает ни звука. Даже когда он встает. Я молча наблюдаю, как он допивает то, что осталось в чашке, и вытирает рот платком. Его длинные пальцы скользят по пуговицам рубашки, застегивая ее.

– Кстати, это было твое официальное согласие, – наконец говорит Энцо, заправляя рубашку в брюки угольного цвета. – Через пару часов будет готово свидетельство о браке. – Он надевает пиджак, висевший на спинке стула, и направляется к двери напротив той, через которую вошла я. На секунду он останавливается, положив руку на тяжелое дерево створки. Его глаза находят мои. – Завтра к этому времени мисс Бостон Ревено перестанет существовать.

Подождите.

Что?

Глава третья

Бостон

Смотрю на дверь, в которую вышел Энцо, не менее пяти минут, пытаясь разобраться, что значит этот странный завтрак. Несмотря на то что мы довольно давно знаем друг друга, несмотря на то что я некоторое время жила в его доме, и прочее-прочее-прочее, это был самый длинный разговор, который у нас когда-либо происходил. Сказать по правде, все это выглядит как-то нелепо.

Заявление о согласии?

Я перестану существовать?

Что, черт возьми, это вообще значит?

Очевидно, Энцо просто пытается утвердить свое доминирование, как будто я и так не знаю, что на самом деле я мясо, брошенное в пасть льва. Я, можно сказать, оставила у алтаря его сына, а он сам, можно сказать, подобрал меня, хотя ему предложили другой, более лакомый кусочек…

Это что-то вроде амбиций? Заполучить одну из Ревено любой ценой? Но почему меня? Он на грани войны, если уже не перешагнул эту грань, и он наконец понял, что моя сестра уже занята и обмен невозможен?

Черт, мне нужно найти способ связаться с ней и узнать, какой ад разверзся после того, как я сбежала… и снова оказалась в этом гигантском неуютном особняке.

При мысли о Роклин во мне просыпается энергия, но я не показываю этого, когда следую за пожилым мужчиной в светло-серой униформе. Кто он, мой шофер? И куда он меня ведет? Это выглядит жалко – шествие под конвоем, но и нет. Это – мой первый выход отсюда за неделю, и, хотя я не знаю, что меня ждет, мои шансы поговорить с сестрой по крайней мере выше, чем когда я заперта в четырех стенах.

Это была ужасная неделя, так что я буду рада просто увидеть солнце.

Если и было что-то стоящее в моей жизни, так это танцы. Раньше я проводила свободное время за репетициями или импровизациями, помимо моих обязательных тренировок на территории Грейсон. Только когда спина совсем не справлялась, я делала перерыв и отмокала в ванне, впитывая роскошь лаванды и ромашки с книгой и бокалом вина в руках.

Моя сестра дразнила меня, говоря, что я – два человека в одном, принцесса со старой душой, но это не так. Я – это я. Я просто многогранна, но в нашем мире это не особо ценится.

Для нас с Роклин, дочерей дона, лидера преступного подпольного мира Севера, все сводилось к одному и тому же: совершенству. Но для моей близняшки это значило даже больше, чем для меня. Потому что из нас двоих Роклин отводилась главная роль – она была выбрана наследницей, наряду с тремя другими наследницами – Юга, Запада и, конечно же, Востока, которая еще не показала свое лицо миру. Наследницы семей-основателей известны как девушки Грейсон.

А я… Я была наследницей про запас, худшей из семьи Райо Ревено.

Да, я всегда была совершенной – волосы идеально уложены, макияж всегда свежий, – но это ничего не значит. Потому что все то, какой и должна быть принцесса преступного мира (это слова нашего отца), воплощает моя сестра.

Она жесткая, смелая и прекрасная – каждую минуту дня.

Я… другая.

Меня нельзя назвать бесхребетной, и я не уродина – в конце концов, у нас с ней одно лицо. Но я не стреляю по мишеням без промаха, как она, и я не выучила наизусть все существующие юридические книги. Роклин – образец уравновешенности в ситуациях, которые того и требуют, а я – нет.

Роклин будет улыбаться в дерьмовых обстоятельствах, прокручивая в голове изощренные способы, которыми собирается убить кого-то, тогда как я больше склонна просто шандарахнуть обидчика бутылкой по башке.

Вот почему она была первой, а я – занозой в одном месте.

И то сказать. Дочь Райо Ревено, которая живет в своем мире, предпочитает танцевать на пуантах и читать художественную литературу, вместо того чтобы готовиться повелевать! Я слышала, что люди называют меня «неприятной», и все потому, что я не считаю нужным скрывать свое недовольство правилами, которым якобы должна следовать наследница.

Существует стереотип, что дети убийц, наркоторговцев и далее по списку должны «следовать правилам». И часто они следуют. Мое приглашение в элитную Академию Грейсон, закрытую школу для детей «плохих парней», кем бы ни были эти «плохие парни» – королевскими особами или лидерами банд (Академией этой в числе других руководит и моя сестра), должно было привести меня в форму, но там случилось кое-что еще.

Где, как вы думаете, я нашла парня, который помог мне выследить человека, который хотел убить моего отца и занять его место? Отвечаю: он – сын профессионального частного детектива, к которому обращаются за помощью в сложных и глубоко конфиденциальных случаях. Конечно, парень учился в Грейсон Элит, и там я его и нашла.

Забавно, однако. Находясь среди отпрысков самых известных преступников, можно воочию увидеть разницу в ожиданиях: по отношению к нам, по отношению к нашим собственным ожиданиям, которые у всех нас есть (или были), и тем, что предлагает действительность.

Мой отец хотел, чтобы его дочери были лидерами, но при этом идеальными снаружи и еще больше внутри. Эдакими солдатами в сапфирах и атласе. Истинными леди с железным стержнем. Женщин обычно воспитывают покорными, чтобы они никогда не встречались взглядом с мужчиной и подчинялись любой его воле. Чтобы были мягкими, милыми, невинными и слабыми. Зачем им быть сильными, когда все, что они хотят, могут предоставить мужчины?

В принципе, у меня были проблемы с твердостью характера, и отец прекрасно понимал, что будущим нашей семьи станет моя сестра, поэтому вполне логично, что он не дышал мне в затылок, как в ее случае. Это означало, что я должна была сама определить, какой версией криминальной принцессы мне хочется стать: с хлыстом или пряником в руках, – и это было сложно, ведь я ненавидела оба варианта.

Я ужасная ученица и все делаю назло. Если кто-то думает, что я попытаюсь выйти на первый план, – я вообще не появлюсь на горизонте. Если кто-то думает, что я приложу мало усилий, – я обыграю всех.

Роклин в этом отношении легче. Легко быть той, от кого люди ожидают чего-то конкретного. Со мной не так. Я могу появиться в образе ленивого ребенка, а я покажу себя львицей, хотя и буду падать от перенапряжения. Это оживляет наши дерьмовые гала-вечера, потому что многие заключают пари, что сделает или не сделает другой близнец. Никто не может сказать наверняка, что я выкину, когда наступит момент.

Если бы наша мать была жива, она бы помогла мне найти свой путь, но ее нет, поэтому я сама пришла к тому, что научило меня не чувствовать себя пешкой на шахматной доске. Нельзя загнать девушку в угол, если она непредсказуема.

Я знала, что со смертью матери обещание, данное отцом, никогда не заставлять нас выходить замуж за «нужного человека» тоже умерло. И если Роклин предстояло гордо нести наше имя, я знала также, что со мной будут обращаться, как с другими «второсортными» наследницами: меня отдадут тому, кто предложит отцу наиболее выгодную сделку. Так появился Фикиле-младший. Но я все переиграла. Отец ни за что не пошел бы к своему врагу – единственному человеку, у которого была сила сжечь империю моей семьи дотла, – наш отец был слишком горд для этого. Поэтому я сама предприняла некоторые шаги. Но если моя сестра была защищена силой имени, под которым мы родились, мне, когда было совсем хреново, пришлось справляться самой.