Меган Баннен – Взрывные дела Твайлы и Фрэнка (страница 7)

– Харт Ральстон – и женится. Кто бы мог подумать?

– Рад за него, – сказал Фрэнк, и Твайла поняла, что он изо всех сил старается порадоваться. Свадьбы всегда были Фрэнку малоприятны – они напоминали о том, что он считал своим величайшим провалом. Но этот так называемый провал косвенными путями привел к лучшей дружбе в жизни Твайлы, а значит, она не могла винить Кору за то, что та ушла от него двенадцать лет назад.

Впервые она встретила Фрэнка, когда они с Корой, Лю и Энни въехали в дом по соседству от нее, Дага, Дага-младшего, Уэйда и Хоуп двадцать два года назад. Их дома были зеркальным отражением друг друга – одноэтажные, по три спальни в каждом, с небольшими лужайками, выходящими на улицу Коттонвуд в Итернити. Но Твайла почти не помнила, как пожимала Фрэнку руку. Сперва она подружилась с Корой – это была соседская дружба, которая вырастает на детях одного возраста. Они помогали друг другу в трудные моменты, присматривали за детьми, когда одной из них нужно было отлучиться на минутку, одалживали то яйцо, то сахар – все такое. В те дни Кора просто спасала ее, и Твайле нравилось думать, что и она делала для Коры не меньше. Десять лет дети Эллисов и Баннекеров шмыгали туда-сюда из дома в дом и со двора на двор, словно между ними вовсе не было забора, а Твайла и Кора потягивали кофе поутру, время от времени пропускали по бокалу вина после ужина и обсуждали, как сильно они все время устают.

И о мужьях клекотали. Немало.

Честно говоря, Фрэнк Эллис не казался Твайле таким уж ужасным. Да, по работе он проводил много времени во Мгле. Но в свободные дни или делал что-то по дому, или выносил мусор, или играл с Лю в догонялки во дворе, или помогал детской команде морского поло. Твайле казалось, будто истинная причина проблем Коры и Фрэнка – в том, что он просто не уделял внимания лично ей. Но порой именно поэтому Твайла и завидовала соседке.

Когда Кора ушла, Твайла была на смене в «Бакалее Уилнера» и узнала об этом, пока пробивала Юджину Чаннингу капусту, бананы и печенье. Юджин был бесстыдный сплетник, но, боги, доверять ему было можно в 99 процентах случаев. В тот раз он услышал новости от своего приятеля Боба Лоуэнштейна, который заправлял баржу Коры на заправке по дороге из города.

– Багажник так набила, что пришлось веревкой перевязать. Чемоданы везде, даже на крыше. Не, в отпуск так не собираются – так Боб сказал. Уж вы мне поверьте, она на всех парах мчит на южное побережье. Они с Эллисом оттуда и приехали, так?

– Совершенно ничего об этом не знаю, – заверила его Твайла, но внутри твердым тяжким комом встала вина, стоило только подумать, сколько раз они с Корой жаловались друг другу на Дага и Фрэнка соответственно. А теперь Даг умер, а Эллисы разошлись.

Вернувшись тем вечером домой, она сделала то, что сделала бы на ее месте любая уважающая себя женщина: принялась готовить запеканку с тунцом. Полчаса спустя она бодро прошла со стеклянной формой для выпечки в руках по двору и постучалась в дверь Фрэнка Эллиса. Последовала долгая тишина, но затем она услышала шорох шагов изнутри, и через секунду в проеме появился Фрэнк.

Твайла будто увидела его впервые – не как мужа Коры или отца Лю и Энни, а как живого человека, которому не повредит помыться, съесть что-нибудь сытное и получить объятия.

В то время он коротко стригся и пока еще черные волосы у него беспорядочно торчали во все стороны. Большие карие глаза покраснели, одежда измялась. Так-то он не выглядел человеком, погрузившимся в пучины отчаяния. Просто потерянным. Твайла хорошо знала это чувство – сама испытала нечто похожее, когда шериф остановился год назад у ее магазина и сообщил, что Даг разбился на барже на четвертой водостраде.

Она протянула Фрэнку запеканку.

– Ты ел что-нибудь? Я принесла ужин, вдруг ты голодный.

Фрэнк озадаченно посмотрел на нее и кивнул, словно говоря: «Полагаю, ты уже знаешь, что моя жизнь пошла под откос», а еще: «Запеканка будет в самый раз».

– Заходи, – сказал он и посторонился.

Твайла раньше не замечала, какой у него глубокий голос, пока он не выговорил это единственное слово. А они вообще хоть словом-то перемолвились за эти десять лет, что прожили с общим забором? Мысль была удручающая.

Она прошла в кухню, зажгла газ и оставила духовку разогреваться.

– Минут за пятнадцать прогреется до ста девяноста градусов. Поставь в духовку на сорок минут. Когда зашкварчит, достань и дай пять минут остыть, а потом ешь. Тут хватит на пару дней. Тебе нужно что-нибудь купить? У меня завтра смена в «Уилнере», так что мне несложно.

– А ты ужинать не будешь?

– Это тебе. Я себе что-нибудь соображу.

– Ты сделала мне целую запеканку?

– Мне нетрудно.

Фрэнк яростно заморгал, и Твайла на миг испуганно решила, что бедняга сейчас просто сломается. Но тут он то ли усмехнулся, то ли всхлипнул и сказал:

– В холодильнике была пара бутылок пива. Хочешь?

Она почти отказалась, но тут поняла, что уже давненько не пила пива. Так что она осталась на бутылку, а потом еще на одну, а потом последовала запеканка с тунцом и морковь к ней, которую она откопала в глубине холодильника.

С тех пор они то и дело ужинали вместе, когда у Фрэнка выпадал выходной, а Твайла не была занята работой или родительскими собраниями. Хоуп тогда ходила в среднюю школу, а Уэйд и Анита заглядывали время от времени. К огромному удивлению Твайлы, Фрэнк настоял на том, чтобы готовить и убираться на кухне по очереди, и в результате починил осточертевший капающий кран, который много лет бесил Твайлу. Несколько недель спустя Твайла, идя по кирпичной дорожке к дому Фрэнка, заметила, что клумба с ирисами слишком уж разрослась, и решила заняться ей, когда похолодает. Ужины и мелкая помощь по хозяйству обратились в неожиданную дружбу, а это неумолимо привело к тому дню, когда Фрэнк, выслушав страдания Твайлы по поводу нехватки денег на учебу Хоуп, предложил работать с ним танрийским маршалом после того, как его напарник уйдет в отставку.

– Не стану врать, работа опасная. Но платят хорошо, а я присмотрю за тобой, ты же знаешь.

Он написал для нее рекомендательное письмо. Ее взяли на работу. Хоуп отучилась в колледже и теперь училась в медвузе, а денег еще оставалось достаточно, чтобы откладывать понемногу на учебу внукам. И вот, много лет спустя, она ужинала с Фрэнком в Танрии.

Твайла с любовью убрала письмо Хоуп в конверт и аккуратно уложила рядом с приглашением на свадьбу. Жаль, что старший сын, Даг, не писал ей в таком духе. Невестка порой отправляла ей письма с фотографиями внуков, но Твайла знала, что дети Дага-младшего гораздо ближе к дедушке и бабушке по матери, чем к ней. Естественно, их они навещали чаще, но у Твайлы все равно разбивалось сердце.

У Фрэнка была похожая ситуация. Лю было одиннадцать, а Энни всего девять, когда Кора ушла от него. Раз в год он брал отпуск, чтобы провести время с ними на ранчо, а Лю и Энни каждое лето приезжали к нему в Итернити на пару недель. Фрэнк никогда не признавался, но Твайла знала: чем старше они становятся, тем сильнее он боится, что они вовсе перестанут приезжать.

Громкий хлопок выдернул Твайлу из размышлений. Они с Фрэнком выбежали наружу и увидели ярко-розовый огонек, с шипением взмывающий в небо.

– Да блин, – сказал Фрэнк.

– Дакерс, – в тот же самый миг произнесла Твайла.

Бросив тарелки, они вскочили на эквимаров, не тратя время на то, чтобы обсушить их, и галопом помчались в сторону ракеты.

Глава третья

Когда Твайла и Фрэнк приехали на место в двух милях от казармы, сигнальная ракета уже приземлилась. Они оказались на плоской равнине у скалистого подножия Драконьих Зубов. Резкий свет ракеты заливал окрестности, перебивая фонари у них на седлах и окрашивая все вокруг в ярко-розовый и непроглядно-черный, отчего Танрия казалась еще более неземной, чем обычно. Что еще удивительнее, там и сям блестели пятна какой-то светящейся субстанции.

Не было видно ни следа того, кто послал сигнал.

– Не нравится мне все это, – прошептал Фрэнк, снимая с пояса мини-арбалет.

Они переглянулись. Белки у Фрэнка жутковато светились розовым в свете ракеты. Твайла кивнула, не желая производить еще больше шума. Она уже давно не испытывала на работе искреннего страха за свою жизнь, но ей было совсем не по себе от неумолчного шипения и странных светящихся пятен на земле.

Они спешились как можно тише и пошли к кольцу света; Фрэнк следил за левым флангом, Твайла прикрывала правый, держа оружие наготове.

– Видишь кого-нибудь? – прошептала она, с прищуром всматриваясь в ночь.

– Нет. Ты?

– Нет.

Равнина была неширокая, но Твайла чувствовала себя беспомощной и уязвимой.

– Плохо, – пробормотал позади Фрэнк.

Твайла хотела было согласиться, но запнулась обо что-то и растянулась на земле, больно ударившись бедром.

– Твай? – Фрэнку теперь приходилось смотреть во все стороны, но его глаза метнулись к ней, а в голосе слышалась тревога.

– Все нормально.

Она подобрала арбалет и присела, чтобы рассмотреть, обо что запнулась.

– Сапоги, – заявила она. – И перепачканы в какой-то странной блестящей ерунде. Блин, я штаны в ней вымазала. Неведомый, какого хрена?

– Сапоги не фиолетовые? Из кожи эквимара?

– Не разобрать в этом освещении. Думаешь, это Херда?

Твайла подняла взгляд. Фрэнк, стиснув зубы, поднял арбалет. Не взглянув на нее, он кивнул, указывая куда-то перед собой. Там что-то было. Нет, кто-то. На земле неподвижно лежал человек, и было очевидно, что он уже уплыл по Мертвому Морю. Как и сапоги, тело блестело.