Меган Баннен – Взрывные дела Твайлы и Фрэнка (страница 6)
– Это вам, – сказала она Твайле таким тоном, словно само существование этого письма удивляло ее.
– Спасибо. – Твайла широко улыбнулась, увидев, что письмо от Хоуп, ее дочери.
– И это. Божечки-кошечки, целых два письма!
Твайла взяла второе и принялась копаться в своем рюкзаке с Грэйси Добро-с-кулаками в поисках мелочи на чаевые.
– Для вас, маршал Эллис, тоже есть письмо, я точно знаю.
Розовый язычок Гермии показался в уголке милого ежиного ротика – она принялась рыться в сумке.
И рыться.
И рыться.
Вытащила письмо, внимательно осмотрела его и сказала:
– Нет.
Вытащила другое, осмотрела его и сказала:
– Нет.
Вытащила чудовищных размеров ящик раза в четыре больше сумки, пыхтя под его тяжестью, и сказала:
– Нет.
Заметно приуныв, она бросила ящик обратно в сумку, вытащила бутылку – это оказалась виноградная газировка – и сделала глоток, чтобы придать себе сил.
– Как ты думаешь, может быть… там? – Фрэнк показал на правое плечо Гермии: пара писем накололась на иголки, торчащие из кофты.
Гермия поставила бутылку на стол и розовой лапкой сняла один из конвертов.
– Нет, не оно. – И приколола письмо на иголки, торчащие из свитера слева.
Фрэнк состроил полное муки лицо, а над Драконьими Зубами прогремел очередной раскат грома.
– Не груби, – высказала ему Твайла.
– Я ничего не сказал.
– Тебе и не надо.
Ничего не заметив, Гермия стащила с иголок второе письмо. Тихо хрустнула бумага. Гермия ойкнула с досадой, поправила очки и прочитала адрес.
– Ой, нашла!
Фрэнк взял свое письмо в надорванном конверте, а Твайла отдала Гермии чаевые.
Та прижала монетки к сердцу, глаза подернулись дымкой за стеклами очков.
– Большое, огромное вам спасибо. Ну, мне пора.
Она сунула деньги в растянутый карман кофты, поправила сумку и схватила бутылку с газировкой – ей потребовались обе лапки, потому что пальчики были совсем крошечные.
– Хорошей ночи!
– И тебе. Спасибо, Гермия, – ответила Твайла.
– Пока.
– Пока, – сказала Твайла.
Фрэнк без особого энтузиазма помахал от стола.
– Пока, – повторила Гермия, развернулась и вышла в ночь.
Твайла постояла у двери, очередной раскат грома сотряс землю.
– Надеюсь, с ней все будет хорошо.
Фрэнк пожал плечами и откусил буррито.
– Ты за нее не переживаешь?
– Она же бессмертная. О чем там переживать? – Он посмотрел немного вдаль, а потом сказал: – Знаешь, мама раньше собирала ежей – не настоящих, а статуэтки всякие, солонки, все такое. Обожала их.
Уголок рта Фрэнка пополз вверх. Он всегда с любовью говорил о матери, которая умерла пятнадцать лет назад. И об отце, и о старшем брате он отзывался без тени привязанности. Твайла давно уже поняла, что не нужно давить на него по этому вопросу, но знала: кроме матери, в его детстве было мало хорошего.
Фрэнк вернулся в настоящее, к письму, и Твайла последовала его примеру, чувствуя, как теплеет на сердце при виде знакомого почерка. Она открыла конверт и прочла:
Мамочка,
Зубрю не покладая рук, так что я коротенько. Буду дома к вечеру следующего мудродня, если не раньше. Не могу дождаться!
С любовью,
Хоуп
P.S. Я привезу Эверетта, ничего?
Фрэнк посмотрел, как Твайла улыбается письму, и предположил:
– Хоуп?
– Едет домой на каникулы. И берет с собой Эверетта.
– Напомни, кто такой Эверетт?
– Ты его знаешь, это друг Хоуп. Они дружат с последнего курса. Он приезжал тем летом.
– А, да. Славный парень.
– Да.
Твайле нравился забавный и милый Эверетт Симмс. Если уж дочь уехала так далеко, чтобы учиться на врача, Твайлу утешало хотя бы то, что там у нее нашелся близкий друг, который мог позаботиться о ней.
– Когда они приезжают? – спросил Фрэнк.
– Следующий мудродень.
– Как раз на свадьбу попадут. – Он протянул свой конверт, и Твайла поняла, что у нее самой есть такой же – приглашение, любовно выписанное от руки на плотной бежевой бумаге.
«С большой радостью приглашаем вас
на свадьбу
Мёрси Элизабет Бердсолл & Хартли Джеймса Ральстона
Вратник, 3 числа месяца Художника
Пять вечера
Храм Всех Богов в Итернити, Бушонг
После церемонии вас ждет банкет»
Твайла не могла поверить своим глазам.