Мег Вулицер – Женские убеждения (страница 80)

– Наша няня умнее нас, – любила говорить Грир. – Намного. Говорю тебе, она далеко пойдет.

Проблема заключалась в том, что няньку не понянчишь, не запеленаешь, не дашь ей «Внешние голоса» вместо соски. Скромный триумф – то, что написанный из лучших побуждений феминистский призыв к действию оказался в списке бестселлеров – ничем не помогал этой девочке, знавшей, что впереди у нее настоящее будущее, и очень боявшейся, что мир будут снова и снова разбивать на мелкие осколки.

Настало время покинуть издательскую вечеринку в честь Грир, – пускай торжество продолжается без главной его виновницы. Те, что постарше, уходили, молодые оставались. Грир и Кори предложили подвезти Кей домой, но она сказала: спасибо, не надо, ничего, если я еще тут побуду? Няня успела познакомиться с парочкой стажеров. Она торопливо чмокнула Эмилию в макушку, сказала: «Пока, заяц», а потом вернулась к кружку стажеров, которые тут же втянули ее внутрь.

– Как же меня достало выражение «внешние голоса», – сказала Грир в машине по дороге домой.

– Это ты запустила его в большой мир.

Грир прижалась к нему в тесноте – детское кресло занимало много места. Эмилия уже закрыла глаза, потная головка склонилась под неудобным углом. Машина катила по тихим улицам, пересекала мост. Практически сразу на въезде в Бруклин шли дорожные работы. Здесь всегда дорожные работы. Их таунхаус находился на Кэрролл-Гарденс: они поселились тут после первых продаж книги, за которыми немедленно последовали продажи международных прав. У Кори и Грир внезапно завелись деньги, обоих это ошарашило и выбило из колеи. Они собирались сделать в доме ремонт, но тут Кори пришло в голову, что не надо: жить можно и так, а что до денег, то лучше каждый месяц выделять ощутимые суммы его маме и родителям Грир – это будет кстати. А после того самым простым и естественным показалось оказывать помощь и другим людям, не родственникам. Ни он, ни она не знали, сколько протянется их благосостояние: самовоспроизводиться оно точно не будет. Грир написала всего-то один бестселлер – она не менеджер хедж-фонда, может быть, второго бестселлера не будет, но у них хоть останется осознание, что они сделали все возможное.

«Ловец душ» в итоге все же выпустили в продажу, больших денег игра не принесла, хотя и заняла свое скромное, но достойное место в мире инди-видеоигр – скорее в качестве развлечения перед сном. Но тем, кто в нее играл, она очень нравилась. Кори сейчас работал над второй игрой, тот же инвестор уже согласился ее поддержать. Одно время Кори подумывал заняться микрофинансами – лучше поздно, чем никогда – но ситуация изменилась, он отстал от жизни, заработки в этой области были ненадежные, он боялся подвести семью. Он так и не «утвердился» в профессии и трудно было сказать, утвердится ли вообще, но даже если нет – ничего страшного. Кори работал, работа его увлекала; кроме того, он вел хозяйство, готовил Эмилии домашние рыбные котлетки, а Грир – вегетарианские блюда, заведовал их общим расписанием. У него возникла мысль научить Эмилию говорить по-португальски. Он даже купил ей диск с португальскими детскими песенками и стишками. Диск заставлял его думать про маму – она так и жила в Фолл-Ривер и процветала – но вызывал мысли и об отце, оставшемся в Лиссабоне; а может, он в первую очередь думал именно про отца, поэтому и купил этот диск через Интернет. Кори поговаривал, что хотел бы как-нибудь съездить в Лиссабон повидать Дуарте, несмотря на его некрасивый поступок. Повидать отца, а потом показать жене и дочери страну – хотя это может и подождать, пусть Эмилия подрастет, тогда сможет больше понять.

Вернувшись домой, они уложили Эмилию в кроватку – она даже не шелохнулась. Сегодня не понадобится ни сказки, ни водички, ни вращающегося детского ночника, от которого пятна света пляшут по потолку, ни еще сказок и водички. Грир посмотрела в телефон и увидела эсэмэску от Зи, из Чикаго. «Отправила тебе ссылку, – писала Зи. – Позвони. Мне нужна твоя реакция в реальном времени».

Грир ушла в маленькую комнату и набрала номер Зи; они сидели, каждая перед своим компьютером, Грир открыла ссылку – там оказалось видео, снятое на вздрагивающий мобильный телефон. Какое-то тропическое место. Лысеющий жирный мужик открывает полуподвальную дверь. Открывает – и в лицо ему тут же летит полное ведро мусора, камера, дернувшись, останавливается на лице нападавшей – молодой женщины, которая громко кричит: «Ты, дерьмо вонючее, и не такое заслужил!» – а мужик стоит, облепленный мусором, на пороге собственного дома, выглядит опешившим, говорит: «Эй, эй, че за хрень», а через несколько секунд вдруг начинает громко хохотать. «Правильно, – говорит он, смахивая со щеки какую-то дрянь, – продолжай и дальше, пойдет как нападение, так что давай».

Грир остановила просмотр, картинка застыла.

– Ну и зачем мне это смотреть? – поинтересовалась она.

– Поставь полноэкранный режим, – посоветовала Зи.

Грир увеличила изображение, придвинулась ближе – ее лицо фактически соприкоснулось с остановленным кадром. Изучила туповатую физиономию, ленивую улыбку, широко посаженные глаза – было в этом что-то знакомое, но очень смутно. Если начать вдумываться, все кажется знакомым. У каждого сюжета есть предшественники, как и у каждого человека. Смех, мужик, перепачканный мусором, разъяренная женщина – оба запечатлены на рядовой улице в каком-то месте, где всегда тепло. В первый момент знакомого в этом была только знакомая ситуация, потому что кто же такого не видел: разъяренная женщина и пренебрежительно-равнодушный мужчина. История древняя как мир, Грир слышала такие и в «Локи», и во время турне с «Внешними голосами», а другие такие же знала еще и раньше. Из древнегреческих трагедий, из своего собственного детства. Важнейшая информация будто возвращалась из далекого, мучительного прошлого. Грир позволила ей подступить ближе, терпеливо ждала ее прибытия, разглядывая замершее лицо. И наконец вспомнила.

– Тинзлер? – спросила она – от изумления голос стал писклявым.

– Ага.

– Даррен Тинзлер? Не может быть. Где ты это откопала? О чем речь?

– Кто-то переслал Хлое Шанаган, а она – мне, – пояснила Зи. – Даррен Тинзлер – владелец порнографического сайта, на котором мужики могут сквитаться с женщинами, называется «Получисука». Публикует фотографии и видео женщин, дает ссылки на их страницы в Фейсбуке, заставляет платить кучу денег за то, чтобы их убрать. Деньги поступают на счет какой-то адвокатской конторы в Чикаго, которой на самом деле не существует. Эта женщина попыталась с ним судиться, но проиграла, потому что на сайте его имени нет. Да и вообще закон – говно. Тогда она его выследила, подкараулила и шваркнула ему мусор в лицо, а подруга ее сняла это видео. План состоял в том, чтобы вывесить ролик в сеть – они собирались его пристыдить и уничтожить. И ты прикинь: Даррен Тинзлер его ретвитнул. Такого не пристыдишь и не уничтожишь. Он решил, что это жуть как смешно.

Обе ненадолго примолкли, осмысляя. Тринадцать лет назад Грир и Зи носили футболки с портретом Даррена Тинзлера, смотрели в упор в его широко расставленные глаза. Он не сильно изменился, только лицо расплылось, а еще он лишился волос, равно как и бейсболки. Их кампания с портретом на футболках ни к чему не привела, и в тот вечер в туалете колледжа Фейт предупредила их, что если травить Даррена Тинзлера, «симпатии постепенно перейдут к нему» – возможно, она была неправа. Может, подумала Грир, если бы они не отступились, его в итоге все-таки попросили бы из колледжа, и на нем осталось бы пятно, которое не отмоешь годами. Может, его поместили бы под наблюдение, и он не гулял бы по свету без присмотра, не занимался всякими гадостями.

– Мы раз за разом пытались использовать одни и те же правила, – сказала Грир, – а эти люди нам постоянно твердили: «Вы что, не поняли? Не буду я жить по вашим правилам». – Она перевела дыхание. – Им всегда разрешают ставить свои условия. В смысле, они просто приходят и ставят их сами. Не спрашивают, просто делают. Ничего не изменилось. Мне обидно будет повторять это всю свою жизнь. Обидно будет всю жизнь жить в построенных ими зданиях. В очерченных ими кругах. Я, наверное, слишком окольно выражаюсь, но смысл тебе, думаю, внятен.

– Назови свою следующую книгу «Очерченные ими круги».

– Я, между прочим, не шучу. Это не просто слова или умные рассуждения. Не знаю, откроем мы фонд «Внешние голоса» или нет, не знаю, каким он будет. Но он явно будет существовать не для того, чтобы радоваться жизни даже в ситуации противостояния.

– Ну не знаю. Фонды? Разве это выход? Вон, посмотри на «Локи».

– Нет, как «Локи» он точно не станет, – сказала Грир. – Не будет зависеть от чужих денег. Теперь другая обстановка. А ты можешь мне помочь с этим разобраться.

– А как же. Прямо вот решу все проблемы разом.

– Ты в Чикаго получила самый что ни на есть практический опыт, – стояла на своем Грир. – И у тебя хорошо получается. Ноэль могла бы открыть здесь школу, правда? Знаю, это звучит немножко как «Давайте устроим показуху». Я ничего такого не предлагаю. Просто считаю, что, если дело пойдет, ты должна в нем участвовать. Кроме всего прочего, я задолжала тебе место работы, – добавила она небрежно.