Мег Розофф – Джастин Кейс (страница 12)

— Думаешь, это был голос судьбы, или рока, или чего-то там еще?

— Беги, человечек, беги во всю прыть, не дай никому тебя обхитрить.

— Жуть какая. — Агнес поежилась. — Беги — в смысле делай ноги?

— Не знаю я, в каком смысле.

Его передернуло, и она положила руку ему на плечо:

— Я обычно в такое не верю. Но звучит правда зловеще.

Джастин помрачнел. Агнес махнула официантке и заказала чай, а затем участливо взглянула на него:

— А кроме голосов ты вообще как?

— Нормально, наверно. В школе на меня все пялятся.

— Пялятся по-хорошему или по-плохому?

— И так, и так, — вздохнул он.

— Ты против?

Джастин нахмурился:

— Да не то чтобы. Только я, наверное, надеялся…

Она ждала.

— Я надеялся, что со временем стану чувствовать себя лучше. Успокоюсь.

— А в результате?

— Даже если я не слышу голосов и не воображаю, как меня убивают снайперы, то все равно ощущение, будто я какая-то дерганая неоновая вывеска. А когда на меня смотрят девчонки, я чувствую себя куском сыра в мышеловке.

— Знаешь, как это называется, Джастин? Вожделение. Просто ты им нравишься. Потому что классно выглядишь.

Агнес встретилась с ним взглядом и на короткое мгновение ощутила жгучее покалывание в венах. Она тут же вскинула фотоаппарат и щелкнула. Портрет.

— По идее, тебе это должно нравиться, — сказала она мягко. — Ты должен чувствовать себя желанным.

Джастин взглянул на нее:

— Они не меня хотят, а какой-то гибрид из новой одежды и бессонницы.

— Слушай, Джастин, тебе пятнадцать лет, ради всего святого. Чего ты хочешь? Все меняются. Я в пятнадцать ходила в марокканских платьях и с африканскими гребнями в волосах.

— Дело же не только в стиле.

Она хмыкнула:

— Не рассказывай мне, в чем дело, мистер Вековая Мудрость. Я знаю, что дело не только в стиле. Но ведь ты сам захотел измениться до неузнаваемости. А я тебе периодически намекаю, что судьба — это не какая-то карга с прищуром, которая не узнает тебя в другой одежде.

Она зыркнула на него исподлобья:

— Господи, Джастин. Я все равно не верю во всю эту фигню. Но ты не идиот и не шизофреник, насколько я могу судить, вот я тебя и выслушиваю. Думаешь, я верю, что за тобой гоняется какая-то сверхъестественная сила? Встань на мое место. Я даже в зубную фею не верила. И сейчас не собираюсь начинать.

Он выдавил довольно вежливую улыбку и встал:

— Спасибо, что выслушала меня, Агнес. Понимаю, со мной сложно.

— Да сядь ты, ради бога, не убегай. — Но она отчетливо ощутила, что между ними не все гладко, что связь прерывается.

Агнес открыла сумку и протянула ему толстый журнал на плотной матовой бумаге.

— Вот, возьми хотя бы это, — сказала она. — Только сегодня вышел.

Он скрутил журнал как биту и вышел из кафе. На полпути к дому он бросил журнал в мусорный бак.

Агнес проводила его взглядом и вздохнула. Какой невыносимый мальчишка. И еще более невыносимо то, что не в ее силах его исправить.

18

На следующий день в школе к Джастину подошла девочка. Красивая, с темными волосами, презрительными губками и идеальными миндалевидными глазами. Его боковое зрение само собой стало высматривать, не прячутся ли за углом ее ехидные подружки.

К груди она, как щит, прижимала толстый журнал.

— Ты ведь Джастин. — Она говорила без интонации, глядя куда угодно, только не на него.

— Да.

— Отличные фотки, Джастин.

«Какие еще фотки?»

На этот раз она обратилась к стене напротив:

— Так что, идешь к Анджеле на вечеринку?

Джастин моргнул.

— Ну? — повторила она нетерпеливо. — Идешь?

Он уставился на девочку. У нее были совершенно невыносимо соблазнительные надменные глаза.

— Я даже не знаю, как тебя зовут.

— Миранда, — резко выдохнула она.

«Как ей подходит это имя — такое миражное, мирное, дурманное и надменное».

— Так что? — Она разглядывала потолок, раздраженно щелкая ногтями.

Ему мучительно хотелось ответить «да», пойти на вечеринку, угощать ее пуншем в пластиковом стаканчике, проводить потом домой, вдыхая прохладный вечерний воздух, предложить ей пальто и приобнять за плечи, чтобы согреть. Ему мучительно хотелось танцевать с ней, поцеловать ее на прощание у порога, прижать свои девственные губы к ее шелковистому розовому рту. Ему хотелось увидеть ее снова, позвать на свидание, на чашку кофе, в кино. Он хотел сидеть с ней рядом в темноте, вдыхать ее цветочный женский аромат, ощущать на лице прикосновение ее блестящих волос. Хотел уткнуться ей в шею, сказать, что любит ее, и затем запустить руку под ее лифчик с пуш-апом, погладить ее нежную грудь, зажать сморщенный сосок меж пальцев. У него перехватило дыхание, и он быстро сунул руку в карман, чтобы спрятать эрекцию.

Боб зарычал.

— Нет.

Слово вырвалось откуда-то из его солнечного сплетения, где окопалась его паранойя. Он не доверял этой девчонке. Это ловушка. Она словно ходячая взрывчатка. Противопехотная мина «Венера».

— Но спасибо, что пригласила, — добавил он, уставившись на плакат у нее за спиной, на котором был изображен прием Геймлиха[7].

Миранда побрела прочь, дрожа от злобы и унижения.

Джастин пошел домой и переоделся в спортивный костюм. Моросило. Тротуары блестели от маслянистой влаги и отражали убогую окраинную улочку. Он подозвал Боба. Тот поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть серую взвесь дождя, и снова опустил.

— Гупый майсик, — с улыбкой пролепетал младший брат.

Джастин нетерпеливо глянул на Чарли:

— Да? А ты бы что сделал, умник?

Обескураженный мальчик задумался.

«Я не знаю точно всех обстоятельств, — сказал он, — но, как правило, стараюсь, чтобы все было как можно яснее и проще. Если я четко даю понять, чего хочу, остальным легче исполнить мои желания. Звучит банально, но обычно срабатывает».

— Утка, — сказал он отчетливо и указал на деревянную утку.