Мег Розофф – Боба нет (страница 7)

– Ты хоть что-нибудь из этого вечера помнишь?

Она рискнула высказать догадку:

– Я проигралась?

– Да.

– Сильно?

– ДА.

– Ну и ладно. – Мона снова закрыла глаза. – Чем мы займемся сегодня? Через минуту мне станет лучше.

– Мама.

– Да, дорогуша.

– Ты отняла у меня моего зверька.

Веки Моны затрепетали, глаза приоткрылись.

– Правда? Вот старая дура.

В глазах Боба полыхнул огонь.

– Ты отняла моего зверька, и теперь его съедят.

– Не надо сейчас ничего рассказывать, дорогуша. Еще слишком рано. У меня нет сил.

– Вообще-то уже полдень. И я хочу получить его обратно.

Мона вздохнула.

– Я тебе другого добуду, дорогуша. Экков вокруг хоть пруд пруди, по пятачку пара. Путаются под ногами, точно катышки пыли. – Она нахмурилась. – Во всяком случае, раньше путались. Пока не поползли дурацкие слухи о том, какие они изумительно вкусные.

Она слабо усмехнулась.

– По счастью, Хед ничего об этом не знает.

Боб застонал.

Мона, ужаснувшись, открыла глаза пошире.

– Хед знает? Кому же хватило ума проболта…

Выражение сыновьего лица остановило ее.

– Ой.

– Согласно тому, что ты, мама, наплела твоей отборной компании, он не только последний из Экков, но и самое упоительно вкусное блюдо в девяти тысячах галактик.

– Это было неумно.

Мона казалась искренне смущенной, впрочем, оставалось неясным, чем именно – нравственной стороной ситуации или несколько подозрительным характером ее уверений.

Боб вскочил на ноги и принялся снова расхаживать по спальне.

– Вот и всегда ты такие фокусы выкидываешь.

– Всегда? – нахмурилась Мона. – Разве я раньше Экков проигрывала?

Боб остановился. Резко повернулся к ней.

– Я хочу получить его назад. Хватит меня обирать. – И он сорвался на крик: – ПОЛУЧИТЬ ЕГО НАЗАД!

– Да, дорогуша. Очень хороший план. Я так и сделаю. Через минуту.

Хоть бы сын ее не шумел так. А еще того лучше, исчез бы совсем. Ну ничего. Она наденет что-нибудь миленькое, сходит к Хеду, и тот вернет ей Экка. Конечно, вернет.

А пока хорошо бы позавтракать, это может снять бу́хающую за глазами боль. Она все уладит, разберется со вчерашней игрой. Но только когда перестанет болеть голова. И когда Боб прекратит орать на нее. Когда она снова придет в себя.

Впрочем, возможно, и после этого ничего у нее не получится. А вот до этого – не получится наверняка.

12

Эстель шла к Бобу кружным путем, неся на руках Экка. Весил он примерно как годовалый ребенок – тяжелый и плотный, точно клецка. На руки к Эстель он пошел со вздохом и сразу обвил носом ее зашеек.

Они заглянули в кафе, Эстель заказала четыре яйца пашот с ветчиной, сосиску, фасоль и тост с двойным маслом, плюс хрустящие вафли, тоже с маслом, сахарную пудру, сироп, три шоколадных кекса и большую чашку горячего молока. Вафли и сосиску она нарезала маленькими кусочками и с удовольствием смотрела, как Экк пытается целиком запихнуть шоколадный кекс в и так уже набитый рот.

После того как Экк покончил с последней крошкой вафель и слизнул последнюю каплю молока, его глаза начали закрываться, он обмяк на коленях Эстель.

Кроме них в кафе была только одна посетительница – хорошенькая блондинка, улыбнувшаяся Эстель. Та улыбнулась в ответ.

– Боже ты мой, – сказала девушка, изумленно округлив глаза. – Это что же за существо такое?

– Он с Мадагаскара, – ответила Эстель. – Довольно редкий зверек.

– Я бы сказала, крайне редкий. Я ничего подобного и не видела. А какой ручной! Можно я его поглажу?

Эстель кивнула, девушка, хихикая, погладила Экка по длинному гибкому носу.

– Я в зоопарке работаю, – сообщила она, указав на склон холма, покрытый голубыми бассейнами для гиппопотамов. – У нас никого даже отдаленно похожего нет. Как он называется?

– Экк, – сказала Эстель. Позже Люси пожалела, что не спросила у девушки, как это пишется, потому что никаких упоминаний об Экке, Екке, Эхке или Эххе на вебсайте малагасийской фауны обнаружить ей не удалось.

Эстель подождала, когда Люси уйдет, оплатила счет и снова подхватила разбухшего Экка на руки. Вместе они прогулялись под дивным утренним солнцем, задремавший было зверек проснулся и озирался по сторонам поверх плеча Эстель. Боб никогда не выводил его на прогулки.

Пока они шли, Эстель разговаривала с ним, и не всегда о вещах ему понятных. Однако голос ее словно окунал его во что-то полное света, теплое и безопасное.

Когда же откладывать неизбежное стало невозможно, Эстель направилась к квартире Боба и остановилась в его двери, держа на руках Экка, расставаться с которым ей не хотелось.

– Отец дал ему отсрочку, – сказала она Бобу. – К сожалению, короткую. Те из нас, кому он не безразличен, постараются, естественно, помочь ему. Надеюсь, вы пока будете обходиться с ним по-хорошему.

– Экк, – вздохнул Экк, мысли которого побрели к липким вафлям и джему.

Боб посмотрел на Эстель – так, точно видел ее впервые, – затем на своего зверька.

– Да, долгонько же ты возвращался домой. Кто эта девушка? Принеси мне тост. Я проголодался.

Эстель склонила голову набок, внимательно осмотрела Боба.

Боб сердито запыхтел.

– Что?

Эстель опустила Экка на пол, одернула на нем курточку.

– Я вернусь, – ответила она на его вопросительный взгляд. И ушла.

– Так… временная отсрочка, э? Отлично. Когда поджаришь тост, скажи Б, что он мне нужен.

И Боб ткнул Экка карандашом в солнечное сплетение. Зверек пискнул и с обидой на мордочке рысью покинул комнату.

Вернулся он через несколько секунд.

– Экк, – сказал он.

Боб сердито уставился на него.