Мэг Лин – Противоположности отталкиваются (страница 13)

Доминик стоит, потирая кулак, с совершенно непроницаемым выражением лица, парень в обмороке валяется у его ног. Откуда он тут взялся? Когда успел и приехать и как давно следит за всем эти фарсом? От боли я не могу пошевелиться, почти ничего не вижу, так как кровь даже не думает останавливаться. Глухо постанывая, перекатываюсь на бок, чем привлекаю внимание всех, кроме главного действующего лица. Доминик как ни в чем не бывало, начинает раздавать распоряжения подчиненным, которые до сего момента стояли в сторонке по его приказу, видимо, и молча наблюдали развернувшуюся драму.

- Картер, девушку отвези в больницу, этого тоже, только предварительно руки свяжи, там вызовите полицию.

- Будет сделано, мистер Дэвис. А с мисс Третьяковой что делать?

Холодные черные глаза смотрят в мою сторону. Господи Боже, его прямо трясет от ярости.

- Я сам с ней разберусь, выполнять.

Он идет ко мне, злой как черт и ...прекрасный. В синем теплом свитере, черных джинсах и конверсах. Прямо супергерой, мой супергерой... Тьфу ты, опять. Доминик наклоняется и легко, словно пушинку, поднимает меня с асфальта, не обращая внимания ни на то, что я вскрикнула от боли, ни на мои слабые попытки сопротивления.

- Лучше успокойся, Вероника – произносит он яростно - а то клянусь всем святым, я не знаю, что с тобой сделаю.

Дом так крепко сжал мое многострадальное тело, что даже просто шевельнуться не представляется возможным. А ну и черт с ним, пусть что хочет, то и делает - не до препирательств сейчас.

Мы садимся в шикарную машину, бмв, по-моему, и герой аккуратно опускает меня на просторное заднее сиденье и сам садится рядом, протягивая платок.

- Вытрись, ты вся в крови.

- Спасибо - выдавливаю я из себя - за все.

Молчит, даже не посмотрел на меня. Мы мчим, скорее всего, в больницу, но уточнить, честно говоря, страшновато: Доминик уставился в окно, сжав кулаки и отказываясь хотя бы словом перемолвиться. Мне очень больно, ломит все тело, хочется тепла и поддержки, ну или хотя бы на худой конец понимания, а тут, видите ли, сердится.

- Я могу сама до больницы добраться, мистер Дэвис. Высадите меня, пожалуйста.

Лучше бы молчала честное слово. Медленно красивое, но жесткое лицо Дома поворачивается в мою сторону, с угрожающе-убийственным блеском в темно-карих глазах, он наклоняется, как бы нависая и на секунду я поверила, что сейчас ударит, такую злость излучает его мощное тело.

- Высадить тебя? - тихо произносит Доминик, слишком тихо - Высадить, чтоб ты сама добралась до больницы? - голос обретает силу - Совсем из ума выжила, Третьякова? - он закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущийся на свободу гнев.

- Ты дура, скажи мне? Ты за каким хреном на него полезла? Мания самоубийства что ли? Да этот идиот добил бы тебя, не моргнув глазом, тупая твоя голова! Защитница, мать твою, нашлась!

Он орет на меня на всю машину, даже водитель удивленно начал поглядывать в зеркало. А я вжалась в кресло, стараясь оказаться как можно незаметнее, слезы подкатывают к глазам, но сдерживаюсь из последних сил. А между тем Доминик продолжал отчитывать меня так, что мне казалось, будто нас слышно на другом конце света. Как его успокоить? Начну препираться – разозлю еще больше. Тогда остается только один выход.

- Доминик - он от такого обращения оборвал свою тираду на полу фразе, а я продолжаю самым ласковым голосом, на который способна - не кричи на меня, пожалуйста. Ты прав, сглупила, но мне итак очень больно, нет сил, слушать нотации. Прости меня, но не кричи, очень тебя прошу.

Карие глаза смотрят удивленно и гнев в них понемногу начал угасать. Он с минуту посидел, приходя в себя от столь неожиданного поворота событий, а потом протянул руку и легонько коснулся разбитой губы. От прикосновения в теле разлилось приятное тепло и тут, совершенно неожиданно для себя, я ощутила полную безопасность. Этот мужчина защитит меня, можно ничего не бояться, можно просто расслабиться.

- Как же тебя угораздило, детка...

Столь интимное обращение больше не нервирует, а очень даже наоборот - сердце подпрыгнуло в груди и начало усиленно стучать, как бы говоря «не бойся, действуй». И я послушала, впервые за последние полгода: пододвинулась к Доминику и положила голову на мускулистую грудь, вдыхая запах одеколона, такой дурманящий и приятный. Он немного опешил, но через секунду обнял меня и крепче прижал к себе. Боже, я бы сидела так вечно: рука ласково поглаживает плечи, что даже через одежду обжигает кожу и заставляет мое тело просыпаться от долгого сна. Все: от волос до пальцев, жаждет его прикосновений, а губы, несмотря на боль, горят, ожидая поцелуя.

- Ника, зачем ты полезла? - голос звучит спокойно и расслаблено, ему и вправду интересно знать.

- Он бил ее.

- Многие просто мимо проходили. А ты девушка, даже не позвав на помощь, кинулась на такого громилу. Почему?

Я насупилась и молчу, не в силах озвучить историю детства, с последствиями которой даже опытные психологи не в силах справится.

- Ладно, оставим этот разговор на потом. Отдыхай, малышка.

Не помню, как мы доехали до больницы, не помню, как попала в палату, но сейчас лежу с лангетой на носу, похоже все-таки сломал его тот придурок, на губе пластырь, рука перевязана. Почему-то я здесь одна, напротив висит плазма, по которой очень миленькая блондинка озвучивает последние новости, рядом на столе поднос с едой - видимо ожидали скорого пробуждения, она еще остыть не успела - да и в целом обстановка не обыкновенной среднестатистической больницы, а самой, что ни на есть, частной дорогостоящей клиники. Попытка пошевелиться вызвала протест во всем теле, начиная от ребер, заканчивая разбитыми коленями.

- Я бы на твоем месте не двигался.

Доминик появился в дверях моей вип-комнаты, с каким-то пакетом в руках, судя по названию из аптеки. Он поставил его на столик, где по-прежнему дымился суп и аккуратно, стараясь ничего не задеть, присел ко мне на кровать. Успел переодеться: вместо свитера рубашка, черный пиджак, под цвет глаз и джинсы – значит, в отключке я была, как минимум, всю ночь.

- Сколько времени? - еле, еле ворочаю языком.

- Три часа дня, и предупреждая следующий вопрос, скажу, что без сознания ты была два дня.

Что? Сколько? Господи Боже, Эмили там с ума сойдет, а мама с папой так просто в панику ударятся. Я удивленно смотрю в прекрасное лицо, не в силах даже слова произнести.

- Не переживай, все предупреждены, что с тобой все хорошо, хотя поволновались они изрядно.

Я собралась с силами и кое-как из себя выдавила:

- А почему так долго?

Доминик внимательно посмотрел на меня проницательными темными глазами, в которых сейчас светилось беспокойство и гнев одновременно.

- Потому что - начал он ледяным тоном - что помимо очевидных травм у тебя открылось внутреннее кровотечение, Вероника.

Не скажу, что новость так уж сильно удивила, ведь вступая в драку с таким громилой, я полностью отдавала себе отчет в возможных последствиях, но теперь восстановительный период займет не одну неделю и даже не две, а значит никаких серьезных нагрузок. Зато девушка в безопасности. Ой! А в безопасности ли?

- А что с девушкой?

Он вмиг помрачнел и задумался, решая видимо рассказать мне или нет. Значит, не все хорошо и бедняжка пострадала куда серьезнее, чем я могла себе представить.

- Ну?

- Она в больнице, в себя еще не приходила - он тяжело вздохнул - у нее очень серьезные повреждения, Ника. К тому времени, как ты подоспела, этот ублюдок уже успел сильно ее избить, потом его отвлек брат. Травма головы от удара об асфальт и сломано запястье - он крепко поиздевался над бедняжкой.

От ужаса я даже не могу слова вымолвить в ответ: что могло так спровоцировать? Чем она все это заслужила? Хотя мне ли не знать, что порой просто внешний вид может сподвигнуть человека на агрессию и доставить существенные неприятности его обладателю.

- Мне можно ее увидеть?

Доминик удивленно вскинул бровь:

- Нет. Да и зачем? Чем ты можешь ей помочь?

Пришел мой черед удивляться.

- Зачем? Странный ты такой. Я как бы сейчас перебинтована с ног до головы только потому, что ей пыталась помочь.

- Послушай, Вероника...

Но фразы, какой бы смысл он ни хотел в нее вложить, закончить не удалось: на пороге палаты возникла фигура сногсшибательной молодой брюнетки, смутно мне знакомой. Она, широко улыбаясь, подошла к застывшему от неожиданности Доминику, держа в руках пакет с разного рода фруктами и, подвинув стул, уселась напротив. Где же я ее видела? Карие глаза, выгодно подчеркнутые черной подводкой, прямой аристократичный нос, пухлые губы и темные длинные волосы. Она сидит прямо, аккуратно сложив ухоженные руки с идеальным маникюром на коленях, и, продолжая улыбаться, переводит взгляд с меня, на Доминика, который до сих пор не оправился от потрясения.

- Дорогой, надеюсь, ты не против. Не могла же я сидеть в машине, когда тут такое происходит.

Дорогой?! Вспомнила! Это она с ним была в клубе, ее он обнимал и целовал прямо на моих глазах, с ней после остался на ночь. И сейчас эта размалеванная барышня, как ни в чем не бывало, сидит и влюбленный взглядом разглядывает мужчину, которого я... Который мне очень нравится. Вот так поворот. Взгляд Доминика постепенно разгорается от ярости, видимо сюрприз пришелся ему не по духу, однако гостью это ничуть не смутило, она обратила внимание на меня и полным сочувствия голосом, которое даже не задело глаз, произносит: