Мэг Кэбот – Влюбленная принцесса (страница 18)
Четверг, 11 декабря, О. О
Сегодня мы с Кенни ходили обедать в «Биг Вон». Рассказывать особо не о чем, не считая того, что он не пригласил меня на Зимний бал. И я бы даже сказала, что его страсть ко мне заметно притухла по сравнению с выплеском во вторник.
Я начала что-то подозревать еще раньше, поскольку он перестал звонить мне после школы. Последняя эсэмэска пришла еще до Драмы на катке. Кенни уверяет, что страшно занят подготовкой к экзаменам и все такое, но мне кажется, тут другое.
Он знает. Про Майкла.
Да ладно, как он может не знать? Ну не конкретно про Майкла, но Кенни ведь должен был заметить, что я пылаю страстью не к нему, правда безответной.
Нет, Кенни слишком милый и вежливый. Мне это очень приятно, конечно, но лучше бы он прямо всё сказал. Мне от его доброты и заботы становится только хуже. Я уже не понимаю: как я могла? Нет, правда, как я могла согласиться стать девушкой Кенни, прекрасно зная, что влюблена в другого? По-моему, Кенни имеет полное право рассказать обо всем журналу «Мэджести». Пусть напишут большую статью под названием «Королевское предательство». Я пойму, если он так поступит.
Но он не поступит. Он слишком хороший.
Кенни заказал мне овощные дамплинги, а себе – паровые булочки со свининой (еще одно доказательство того, что Кенни уже не любит меня, как прежде, – он снова ест мясо). Мы болтали про биологию и собрание (я не призналась, что это я устроила тревогу, а он ни о чем не спрашивал, так что не пришлось прятать ноздри). Потом Кенни снова извинился за мой прокушенный язык, спросил, как у меня дела с алгеброй, и предложил приходить и заниматься со мной, если хочу (он сам недавно сдал тест на знание предмета и перешел с базового уровня на профильный), хотя со мной в квартире живет учитель алгебры. Было видно, как он старается вести себя дружелюбно и заботливо. При мысли о разговоре, предстоящем после экзаменов, мне стало совсем тошно.
Но он не пригласил меня на Зимний бал.
И я не понимаю: то ли это означает, что мы с ним не идем, то ли, наоборот, подразумевается само собой, что идем. Я вообще не понимаю этих мальчишек, честное слово.
В общем, за обедом была фигня, и сейчас не лучше. Нет, Джудит Гершнер не пришла. Но и Майкла тоже нет. Он смылся без разрешения, и никто не знает куда. Лилли пришлось сказать миссис Хилл, что он вышел в туалет.
Интересно, где он на самом деле? Лилли говорит, с тех пор, как он начал работать над программой, которую компьютерный клуб покажет на Зимнем балу, она его практически не видит. Впрочем, он и в обычное время практически не выходит из своей комнаты. И все же. Мог бы изредка появляться дома, чтобы позаниматься, например.
Хотя, если учесть, что Майкл уже записан в колледж, его отметки больше не имеют такого значения, как раньше. Тем более что он, как и Лилли, гений. Зачем ему заниматься?
Это нам заниматься надо.
Ой, ну хоть бы они вернули дверь в подсобку. Безумно сложно сосредоточиться, когда Борис наяривает на скрипке. Лилли считает, это еще одна попытка руководства ослабить наше сопротивление, чтобы мы не мешали им превращать нас в зомби. А по-моему, дверь сняли после того случая, когда мы заперли Бориса в подсобке, а потом забыли отпереть. Он сидел там до вечера, пока охранник не услышал его мольбы о помощи. И, если подумать, сама Лилли во всем и виновата. Она ведь его девушка, значит, должна заботиться о нем.
ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ
Алгебра: проверочная работа
Английский: итоговое сочинение
О. О.: ничего
Французский: l’examen pratique
Биология: проверочная работа
Четверг, 11 декабря, 21:00
Бабушка совершенно распоясалась. Сегодня вечером она заставила меня перечислять имена и обязанности всех папиных министров. Я должна знать не только, чем они занимаются, но также их семейное положение и возраст и имена их детей, если они есть. С этими детьми мне придется тусоваться во время празднования Рождества во дворце. Небось, будут меня ненавидеть еще сильнее, чем племянники мистера Джанини, с которыми я познакомилась в День благодарения.
Видимо, мне теперь все праздники придется проводить с детьми, которые меня терпеть не могут.
Я только хотела бы заметить, что совершенно не виновата в том, что оказалась принцессой. Они просто не имеют права ненавидеть меня за это. Я делаю все возможное, чтобы вести нормальную жизнь, несмотря на мое королевское положение. Я категорически отказалась от предложений поместить мое изображение на обложки «Космо Гёл», «Тин Вог», «Сэвентин», «Твист» и «Гёлз Лайф». Я не приняла предложение представить самое первое видео в стране, а когда мэр спросил, не хочу ли я нажать на кнопку, чтобы начать новогодний спуск хрустального шара на Таймс-сквер, я тоже сказала «нет». (Не только потому, что на Новый год уеду в Дженовию, но и потому, что возражаю против кампании мэра по опрыскиванию пестицидами личинок комаров, которые могут переносить лихорадку Западного Нила, ведь заодно можно погубить и местную популяцию мечехвостов. С помощью некоторых соединений в крови мечехвостов, обитающих вдоль всего Восточного побережья, проверяют чистоту лекарств и вакцин, которые прописывают в США. Мечехвостов собирают, выкачивают из них примерно треть крови и выпускают обратно в море. Но море, в котором растворены пестициды, убивает их так же, как и прочих членистоногих, например лобстеров.)
Но я сейчас не об этом, а о том, что все ребята, которые меня ненавидят, могут расслабиться: я никогда не стремилась быть в центре внимания, меня туда толкнула судьба. У меня даже никогда не было пресс-конференции.
Но я опять отвлекаюсь.
Себастьяно тоже был здесь, потягивал аперитивы и слушал, как я бойко сыплю именами. (Бабушка сделала карточки с фотографиями министров, такие типа вкладышей в упаковках с жвачкой, на которых изображены члены разных музыкальных групп. Только министры почти не носят кожаную одежду.) У меня уже начали закрадываться мысли, что, может, Себастьяно не так уж увлечен профессией дизайнера. Запоминает сейчас министров вместе со мной, чтобы не опростоволоситься после того, как столкнет меня под колеса проносящегося мимо лимузина или типа того.
Но как только бабушка объявила перерыв, чтобы ответить на телефонный звонок своей старинной подруги Имельды Маркос, Себастьяно начал расспрашивать меня про одежду, точнее, что обычно ношу я и мои друзья. Как я отношусь к бархатным штанам-стретч? Топам из лайкры? Блесткам?
Я сказала, что все это сойдет для Хеллоуина или Джерси-сити, но в повседневной жизни я предпочитаю хлопок. Он типа огорчился, но я сказала, что оранжевый наверняка скоро станет новым розовым, и Себастьяно снова оживился и принялся писать что-то в записной книжке, которую всегда носит с собой, – я только что это поняла.
Когда бабушка наконец слезла с телефона, я сообщила ей – очень аккуратно, – что с учетом проделанной за последние три месяца работы я чувствую себя вполне готовой к знакомству с народом Дженовии, поэтому желательно пропустить следующую неделю, поскольку мне еще надо подготовиться к пяти экзаменам.
Бабушка мгновенно разъярилась.
– Кто тебе сказал такую глупость, что образование важнее, чем обучение королевским обязанностям? – возмутилась она. – Твой отец, полагаю. У него всегда на первом месте образование, образование, образование. Он до сих пор так и не понял, что умение правильно держаться гораздо важнее образования.
– Бабушка, – сказала я, – чтобы как следует править Дженовией, мне очень понадобится образование.
Особенно если я собираюсь превратить дворец в гигантский приют для животных – конечно, это будет возможно только после смерти бабушки, поэтому я не стала об этом упоминать. Думаю, ей в принципе не стоит про это говорить.
Бабушка сквозь зубы выругалась по-французски – что, на мой взгляд, никак не монтируется с образом вдовствующей королевы. Тут, к счастью, зашел папа, который искал свою медаль военно-воздушных сил Дженовии, поскольку собирался на официальный обед в посольстве. Я поспешно доложила ему, что мне на следующей неделе надо готовиться к экзаменам, и попросила освободить меня на это время от принцессоведения. Папа, понятно, сказал: «Конечно, конечно».
Бабушка принялась возмущаться, но папа сказал:
– Ради бога, успокойся. Если она до сих пор ничего не выучила, значит, не выучит никогда.
Бабушка поджала губы и обиженно замолчала. Воспользовавшись этим, Себастьяно спросил, как я отношусь к такой ткани, как район. Я сказала: никак. В кои-то веки это была чистая правда.
Пятница, 12 декабря, продленка
МНЕ НАДО:
1. Перестать думать про Майкла, особенно сейчас, когда нужно заниматься.