Мэг Кэбот – Принцесса в центре внимания (страница 29)

Еще бы ему не вздыхать, он и так потратил почти весь день на то, чтобы расстроить бабушкины планы, и это наверняка было непросто. А теперь еще и это.

– Мама, – сказал папа. – Я хочу, чтобы ты открыла дверь.

По-прежнему никакого ответа.

– Мама, – снова сказал папа. – Это смешно. Я хочу, чтобы ты немедленно открыла дверь. Если ты этого не сделаешь, я вызову управляющего с ключами. Ты вынуждаешь меня к этому. Так?

Но бабушка скорее показалась бы без макияжа, чем позволила сотрудникам отеля присутствовать при наших семейных разборках, поэтому я схватила папу за руку и прошептала:

– Дай мне попробовать.

Папа пожал плечами, типа «ну если тебе так хочется», и шагнул в сторону.

– Бабушка? – окликнула я через дверь. – Бабушка, это я, Миа.

Не знаю, чего я ожидала, – точно не того, что она мне откроет. В смысле, если уж она не открыла ни своему обожаемому Виго, ни папе, который, обожаемый или нет, но все-таки ее единственный сын, с какого перепугу она откроет мне?

Но ответом мне была глубокая тишина за дверью. Только Роммель слабо повизгивал.

И все равно я не отступила.

– Извини за маму и мистера Джанини, – сказала я громко. – Но, бабушка, вспомни, сколько раз я тебя предупреждала, что мама не согласится на свадьбу! Я же говорила, она хочет, чтобы все прошло тихо и скромно. Ты могла бы догадаться, что происходит что-то не то, когда увидела, что мама не пригласила ни одного человека. На свадьбу пришли только твои друзья. Ну не считая бабулю с дедулей и родителей мистера Дж. Ну сама подумай, моя мама знакома с Имельдой Маркос[7]? А с Барбарой Буш[8]? Она, конечно, очень приятная дама, но точно не мамина подружка.

Тишина за дверью.

– Бабушка, – позвала я. – Слушай, ты меня удивляешь. Ты ведь всегда учила меня, что принцесса должна быть сильной, что, несмотря ни на какие трудности, она смело идет вперед и не прячется за своим богатством и привилегиями. Кажется, именно это ты сейчас и делаешь. Разве ты не должна быть в зале, делать вид, что все так и задумано, и поднимать бокал за счастливую сбежавшую парочку?

Я поспешно отскочила, потому что дверь номера медленно отворилась. Через мгновение возникла бабушка, вся в сиреневом и в бриллиантовой короне.

– Я как раз собиралась спуститься в зал, – надменно проговорила она. – Поднялась в номер на минутку, чтобы подправить помаду.

Мы с папой обменялись быстрыми взглядами.

– Ну конечно, бабушка, – сказала я. – Конечно.

– Принцесса, – произнесла бабушка закрывая за собой дверь в номер, – никогда не оставляет гостей без присмотра.

– Точно, – откликнулась я.

– Так почему же вы здесь? – Она обожгла нас гневным взглядом.

– Просто заглянули…э-э… проведать тебя, – объяснила я.

– Ясно. – И вдруг, к моему великому изумлению, бабушка продела руку мне под локоть и, не глядя на папу, скомандовала: – Идем.

Папа лишь снова закатил глаза, но, похоже, ни капли не испугался – а вот я бы точно струсила.

– Бабушка, сейчас, – сказала я и точно так же, как она, продела руку под локоть папе.

Мгновение мы постояли втроем, связанные… ну, мной. Потом бабушка фыркнула, но ничего не сказала. Зато папа улыбнулся.

И знаете что? Это, конечно, не точно, но, возможно, это и был самый волнующий момент в моей жизни. Волнующий для всех нас. Или… ну не знаю. Но для меня – точно.

Суббота, 1 ноября, 2 часа дня

Так что вечер все же не стал катастрофой. Большинство наших гостей отлично провели время. Тот же Хэнк, например, у которого просто талант всегда появляться к обеду, возник в охренительном смокинге от Армани. Бабуля и дедуля был счастливы, и миссис Джанини, матери мистера Джанини, он тоже понравился – наверное, своими изящными манерами. Хэнк хорошо усвоил уроки Лилли и всего разок обмолвился, что любит повозиться в грязи. Когда начались танцы, он пригласил бабушку на второй вальс – первый успел отхватить папа – и произвел на нее такое неизгладимое впечатление, что она конкретно наметила его мне в женихи.

Какое счастье, что браки между двоюродными родственниками были запрещены в Дженовии еще в 1907 году.

Но больше всех в этот вечер были счастливы люди, которые находились далеко отсюда. Около десяти часов Ларс протянул мне телефон. Я сказала: «Алло?» – гадая, кто бы это мог быть, и в треске помех услышала далекий мамин голос: «Миа?»

Мне не хотелось громко кричать «Мама!», поскольку бабушка тусовалась неподалеку и я понимала, что она еще нескоро простит эту парочку за шутку, которую они с ней сыграли. Я торопливо зашла за ближайшую колонну и прошептала: «Привет, мам! Ну что, мистер Джанини наконец-то сделал из тебя честную женщину?»

Да, ему это удалось (несколько поздновато, на мой взгляд, но, по крайней мере, ребенок не будет страдать от осознания своей незаконнорожденности, как всю жизнь страдала я). У них там было всего шесть вечера, они сидели на пляже, потягивая пинаколаду. Я сразу потребовала от мамы пообещать, что это будет единственная порция, потому что неизвестно, из какой воды там делают лед.

– Во льду тоже живут всякие паразиты, – сообщила я. – Даже в антарктических льдах обитают черви, мы проходили по биологии. Они там уже тысячу лет сидят, так что подцепить заразу можно и из ледяной воды. Тебе подходит только замороженная бутилированная вода. Знаешь что, дай-ка трубку мистеру Джанини, я ему объясню, что надо делать…

– Миа, – перебила меня мама, – как там… – Она закашлялась. – Как там моя мама?

– Бабуля?

Я оглянулась. Бабуля в роли матери невесты отрывалась по полной. Танцевала то с принцем Альбертом, представлявшим королевскую семью Монако, то с принцем Эндрю, который, по-моему, совершенно не тосковал без супруги.

– Э‑э… Бабуля совершенно взбесилась из-за тебя, – сказала я.

Ну да, я соврала – чтобы доставить маме удовольствие. Она просто тащится, когда родители в бешенстве.

– Что, правда? – с надеждой спросила мама.

– Ага, – сказала я, наблюдая, как дедуля, закружив бабулю в танце, едва не уронил ее в фонтан с шампанским. – Наверное, они перестанут с тобой разговаривать навсегда.

– Вот ужас-то! – радостно воскликнула мама.

Иногда от моей способности врать как дышать бывает масса пользы.

Тут связь оборвалась. Хорошо, что я успела рассказать маме про червяков во льду.

Я, конечно, не сильно веселилась на этом празднике жизни. Из ровесников здесь был только Хэнк, но ему было не до меня – он танцевал с Жизелью. Но неожиданно около одиннадцати папа такой:

– Миа, сегодня же вроде Хэллоуин?

– Ага, пап, – сказала я.

– Ты, кажется, собиралась еще куда-то?

Понятно, я помнила про «Рокки Хоррора», но решила остаться с бабушкой. Иногда семья важнее друзей – даже важнее любви. Но когда папа спросил, я, конечно, сразу сказала, что собиралась.

В нашем кинотеатре в Виллидж фильм начинался в полночь – от «Плазы» это пятьдесят кварталов, если мы с Ларсом поторопимся, то еще можем успеть. Главная проблема заключалась в том, что у нас не было костюмов, а в Хэллоуин в кинотеатр не пускают в обычной одежде.

– Почему это нет костюмов? – удивилась Марта Стюарт, которая слышала наш разговор.

Я с сомнением оглядела свою пышную юбку.

– Ну, наверное, сойду за добрую волшебницу Юга Глинду. Только у меня нет волшебной палочки и короны.

Уж не знаю, то ли Марту вдохновили выпитые коктейли, то ли она вообще такая, с фантазией, но она мгновенно сварганила волшебную палочку, обмотав несколько палочек для коктейля гибким отростком плюща, который выдернула из вазы с цветами. Затем соорудила высокую корону из меню, склеив края листа клеевым пистолетом, оказавшимся у нее в сумочке. И знаете, получилось круто, совсем как у волшебницы в «Волшебнике страны Оз»! (Все надписи в меню оказались с внутренней стороны короны.)

– Ну вот, – удовлетворенно проговорила Марта. – Глинда, добрая волшебница. – Она перевела взгляд на Ларса. – Ну с тобой все понятно, ты Джеймс Бонд.

Ларс довольно ухмыльнулся. Наверное, всегда мечтал быть тайным агентом.

Но самая довольная была я. Сбывалась моя мечта показаться Майклу в розовом платье. Оно придавало мне уверенности в себе и решимости заговорить про ДжоКоша.

С благословения папы – я бы попрощалась и с бабушкой, но она в этот момент танцевала танго с Джеральдом Фордом[9] (серьезно) – я пулей вылетела из «Плазы»… и напоролась на стайку ощетинившихся микрофонами журналистов.

– Принцесса Миа! – кинулись они ко мне с воплями. – Принцесса Миа, поделитесь своими чувствами по поводу бегства вашей матери?

Сначала я хотела молча юркнуть в лимузин под прикрытием Ларса, но вдруг у меня возникла одна мысль. Я схватила первый попавшийся микрофон и быстро сказала:

– Хочу сообщить тем, кто меня сейчас видит, что средняя школа имени Альберта Эйнштейна – самая лучшая школа на Манхэттене, а может быть, и во всей Северной Америке. У нас отличные преподаватели и самые классные ученики в мире, а те, кто с этим не согласен, просто обманывают себя, слышите, мистер Тейлор?

(Мистер Тейлор – это папа Шамики.)

Затем я сунула микрофон в руки его хозяину и нырнула в лимузин.

Мы еле успели. Во-первых, из-за праздничного парада на дороге образовалась дикая пробка, а во‑вторых, очередь в кинотеатр тянулась, извиваясь, чуть ли не через весь квартал. Пока водитель пробивался вперед, мы с Ларсом внимательно вглядывались в толпу. Все были в костюмах, и узнать моих друзей было непросто.