Мэг Кэбот – Принцесса в розовом (страница 39)
— Такси! Такси! Кто-нибудь, поймайте такси!
Она не слышала горестных маминых воплей:
— Акушерку! Нет! Вызовите акушерку!
К счастью, наша соседка по лестничной клетке Ронни была у себя. Вообще она заядлая тусовщица, и застать ее в субботу вечером практически невозможно. Но недавно она болела гриппом, еще не до конца поправилась и решила скоротать вечерок дома. Ронни открыла дверь, высунулась на лестницу и спросила:
— Чем я могу вам помочь, мисс?
На что бабушка — хорошо это себе представляю! — ответила:
— Хелен рожает! Срочно такси! И для вас, мистер, я ваше королевское высочество!
Пока Ронни бегала вниз и ловила такси, бабушка нырнула обратно в квартиру, подхватила маму и заявила:
— Все, Хелен, мы едем.
Мама наверняка запротестовала:
— Но я не могу рожать сейчас! Еще слишком рано! Сделайте что-нибудь, Кларисса! Пусть это прекратится!
— Я могу отдавать приказы Королевским военно-воздушным силам Дженовии, — отозвалась бабушка. — Королевскому флоту Дженовии тоже могу. Но единственная вещь в мире, над которой я никакой власти не имею, Хелен, это твоя матка. Так что хватит ныть и пошли.
От всей этой движухи, конечно же, проснулся сосед с нижнего этажа Верл. Он прибежал на шум, подумав, что наконец-то свершилось прибытие инопланетных существ… но наткнулся на ковыляющую по лестнице маму и понял, что тут вот-вот прибудет совершенно другое существо.
— Я сбегаю за Фрэнком! — вызвался Верл, узнав, в чем дело.
К тому времени, как мама с бабушкой преодолели
Вся эта компания набилась в такси (хотя вообще-то, согласно постановлению городских властей, одномоментно в такси может находиться максимум пять человек, включая водителя, — и таксист даже пытался на этом настаивать, на что бабушка заявила: «Вам известно, кто я, молодой человек? Я вдовствующая принцесса Дженовии, я в ответе за нынешнюю забастовку, и, если вы не будете делать, как я скажу, я добьюсь, чтобы ВАС тоже уволили!»). И они помчались в больницу Святого Винсента. Мы с Ларсом и Майклом примчались через полчаса после звонка и застали в приемном отделении всю честную компанию (за вычетом, разумеется, мамы и мистера Дж., которых отправили напрямую в родблок). И все вместе стали напряженно ждать известий о состоянии мамы и ребенка.
Чуть позже подъехали папа с Хансом (папе позвонила я), а еще какое-то время спустя нарисовалась Лилли (ей, по всей видимости, прямо с выпускного позвонила Тина — наверное, пожалела Лилли, которая сидит дома одна-одинешенька), и мы вдевятером (вдесятером, если считать таксиста, который никак не мог от нас отвязаться и все требовал, чтобы ему заплатили за ущерб, который шпильки Ронни причинили его коврикам; наконец папа швырнул ему стодолларовую купюру, которую тот сцапал и был таков) сидели, не сводя взгляда с часов. Я в розовом бальном платье, Ларс и Майкл в смокингах — мы определенно были одеты наряднее всех в больнице Святого Винсента.
Если до того у меня хоть какие-то ногти были, то теперь уж точно никаких не осталось. За два часа я просто ВСЯ извелась. Наконец появился врач и с радостным видом объявил:
— Мальчик!
Мальчик! Брат! Должна признаться, что на крошечную долечку секунды я расстроилась. Я так надеялась на сестру! На сестру, с которой смогу делиться любыми секретами — например, что сегодня на балу я наконец перешла на новую ступень отношений с парнем. На сестру, которой буду покупать дурацкие значки с надписями вроде: «Сестры по крови, подруги по жизни». На сестру, с которой смогу играть в барби, и никто не скажет, что я страдаю фигней, ведь это же ЕЕ барби и играть я буду с НЕЙ.
Но потом я подумала, сколько всего можно делать с младшим братом… например, поставить его в очередь за билетами на «Звездные войны» (ни одна девчонка никогда на такую ерунду не согласится). Кидаться камнями в злобных лебедей на лужайке перед дженовийским дворцом. Тайком таскать у него комиксы про Человека-паука. Воспитать из него идеального бойфренда для какой-нибудь особо везучей девчонки, как в песне Лиз Фэр Whip-Smart.
И внезапно мысль о том, чтобы иметь брата, показалась мне не такой уж ужасной.
А потом из родильной палаты, спотыкаясь, выбрел мистер Дж. Слезы катились по обеим сторонам его бородки, и он издавал какие-то нечленораздельные звуки, вроде как макаки-резус на канале «Дискавери», и разобрать можно было только слово «сын», и я поняла… просто раз — и поняла… что это абсолютно правильно и очень хорошо, что мама родила мальчика… мальчика по имени Рокки, названного в честь человека, которого, если так подумать, женщины всегда уважали и любили («АДРИАН!»). Я поняла, что так распорядилась сама судьба. Что вместе мы с мамой вырастим самого офигительного не-сексиста и не-шовиниста, который будет любить И барби, И Человека-паука, обходительного, веселого, спортивного (но не тупого качка), чувствительного (но не нытика), который вовремя полезет девушке под одежду и никогда не оставит поднятым сиденье унитаза.
Одним словом, мы вырастим из Рокки…
Майкла.
И я клянусь всем, что для меня свято, — Толстяком Луи, Баффи и добрым народом Дженовии (именно в этом порядке), — клянусь, что позабочусь о том, чтобы к тому времени, когда Рокки дорастет до собственного выпускного, он НЕ считал его какой-то тупой тусой.
Примерно 2,24 кг.
Воскресенье, 11 мая, 3 часа дня, лофт
Ну вот и все. Забастовка официально завершена.
Бабушка собрала вещи и вернулась в «Плазу».
Она изъявляла готовность остаться до выписки малыша, чтобы «быть на подхвате», пока мама и мистер Дж. не войдут в режим. Мистер Дж. с реактивной скоростью выпалил:
— Эм-м, Кларисса, спасибо большое за предложение, но нет.
А я и рада. С бабушкой идеального парня не воспитаешь. Как представлю себе, что она будет с ним сюсюкаться: «Кто тут у нас такой больсюсенький? Кто просикал все свои пеленоськи?»
Да-да. На бабушку так и не подумаешь, но, когда вчера ночью нас наконец пустили посмотреть на Рокки, лежащего в боксе, именно такую ерунду она и принялась нести, только по-французски. Фу, гадость.
Теперь-то я, похоже, понимаю, почему папе так трудно строить долгосрочные отношения с женщинами.
В общем, рестораторы наконец-то уступили требованиям уборщиков посуды. Теперь у них будут медицинская страховка, оплачиваемые больничные и отпуска. У всех, кроме Джангбу. Потому что Джангбу взял деньги, которые ему заплатили за интервью, и улетел в Непал. По-моему, городская жизнь не особо пришлась ему по вкусу. Кроме того, в Непале ему и его семье этих денег до конца жизни хватит — и еще на роскошное поместье останется. А здесь, в Нью-Йорке, он едва смог бы позволить себе студию в доме без лифта, да еще и в плохом районе.
Лилли, похоже, более или менее оправилась от разочарования по поводу того, что не попала на выпускной. Тина предоставила ей полный отчет: после того как Майкл сорвался со мной в роддом, бросив группу на произвол судьбы, соло-гитару перехватил Борис, хотя раньше ни разу в жизни на гитаре не играл.
Но, разумеется, поскольку он музыкальный гений, нет такого инструмента, к которому Борис не приноровился бы почти мгновенно… за исключением разве что какого-нибудь аккордеона. По словам Тины, после нашего ухода народ пустился во все тяжкие: Джош и его дружки, перевесившись через ограждение смотровой площадки, стали плеваться на меткость вниз. Мистер Уитон их застукал и назначил отработки в школе. А Лана зарыдала и заявила Джошу, что он испортил главный вечер в ее жизни, и именно это она будет вспоминать, когда он в следующем году уедет в колледж: как он плевал на головы прохожим с Эмпайр-стейт-билдинг.
В отличие от нее, мне беспокоиться не о чем: когда Майкл осенью пойдет в колледж,
а) он останется в Нью-Йорке, так что я все равно буду постоянно с ним видеться. Ну если и не постоянно, то хотя бы часто;
б) вспоминать я буду не то, как он плевал на головы прохожим с Эмпайр-стейт-билдинг, а совершенно другое. Пока мы ждали в приемном отделении роддома, я в миллионный раз попросила папу разрешить мне остаться на лето в Нью-Йорке — ведь у меня родился братишка и мне хочется с ним понянчиться. Но папа в миллионный раз ответил, что я подписала контракт и должна соблюдать его условия. Тогда Майкл повернулся к нему и сказал: «Вообще-то, сэр, по закону несовершеннолетние не могут подписывать контракты, поэтому, согласно нью-йоркскому праву, вы не можете требовать от Мии соблюдения каких бы то ни было соглашений, даже если она их подписала, так как на тот момент ей не было шестнадцати лет, а значит, документ не имеет законной силы».
ВАУ!!!!!!!!!!!!!!! ШАХ И МАТ!!!!!!!!!!!!!!!!
Видели бы вы папино лицо! Я думала, его удар хватит на том же самом месте. Хорошо, что мы уже в больнице — вдруг он сейчас рухнет без сознания. Джордж Клуни тут же примчится с каталкой.
Но папа не рухнул без сознания. Он посмотрел Майклу в лицо тяжелым взглядом. Мне приятно было, что Майкл этот взгляд выдержал. Тогда папа сказал, очень мрачно:
— Что ж… посмотрим.
Но было ясно: он понял, что побежден. О господи, как это ПРЕКРАСНО — встречаться с гением! Просто круть!