Мэг Кэбот – Дневники принцессы (страница 7)

Кажется, папа пытался меня догнать, но, если нужно, я могу бежать очень быстро. Мистер Уитон, наш учитель физкультуры, вечно пытается выставить меня на соревнования, но это пустое дело. Терпеть не могу бегать без причины, а дурацкая цифра на футболке — это, по-моему, никакая не причина бежать. Короче говоря, я бежала по улице мимо дурацких конных повозок для туристов, мимо большого фонтана с золотой статуей посередине, мимо машин, мимо детей с родителями, которые вечно толпятся перед «Сворз»,[7] прямиком в Центральный парк. Там уже становилось темновато, холодновато, жутковато и все такое, но мне было плевать. Мне было нечего бояться. На меня никто бы не напал, потому что во мне росту пять футов девять дюймов, я в десантных ботинках, а за спиной у меня рюкзак с наклейками типа «Поддерживай "Гринпис"» и «Я не ем животных». С девчонками в десантных ботинках, особенно вегетарианками, никто не связывается.

Через некоторое время я устала бежать и стала думать, куда бы податься. Возвращаться домой мне пока не хотелось. Я знала, что к Лилли идти не стоит, она очень негативно настроена против любых форм правительства, которое не избирается народом, напрямую или через избранных представителей. Она говорит, что там, где властью наделяется один человек, при том он получает эту власть по наследству, принципы социального равенства, права и свободы личности безнадежно утеряны. Вот почему в наше время реальная власть перешла от абсолютной монархии к конституционной, а королевы вроде Елизаветы Второй стали просто символом национального единства.

По крайней мере, в своем устном докладе по всемирной истории она говорила именно так.

Я, пожалуй, согласна с Лилли, особенно насчет принца Чарльза, он обращался с Дианой паршиво, но мой папа не такой. Конечно, он играет в поло и все такое. Но ему бы никогда в голову не пришло ни с того ни с сего обложить кого-нибудь налогами. Но мне почему-то кажется, что тот факт, что в Дженовии население не платит налоги, не произведет на Лилли особого впечатления.

Я знаю, папа первым делом позвонит маме и она забеспокоится. Ужасно не хочется заставлять маму волноваться. Она, конечно, бывает иногда очень безответственной, но это касается счетов и покупок, а по отношению ко мне она никогда не бывает безответственной. Некоторым моим знакомым, к примеру, родители иногда даже забывают выдать деньги на метро. А есть такие, кто говорит родителям, что идет в гости к такому-то или такой-то, а сами вместо этого где-нибудь напиваются, а их родители об этом понятия не имеют, потому что даже не звонят другим родителям и не проверяют, правда ли их ребенок у тех в гостях.

Моя мама не такая, она ВСЕГДА проверяет. Поэтому я понимала, что было несправедливо убегать вот так и заставлять маму беспокоиться. Что думает папа, меня тогда мало волновало, в то время я его почти ненавидела. Мне просто нужно было некоторое время побыть одной. Я хочу сказать, что, если ты вдруг узнаешь, что ты принцесса, к этому нужно еще как-то привыкнуть. Наверное, кому-то из девчонок это могло бы понравиться, но только не мне. Меня всякие девчоночьи штучки никогда особенно не привлекали, ну, знаете, всякие там колготки в сеточку, макияж и все такое. То есть я, конечно, могу краситься и наряжаться, если нужно, но предпочитаю обходиться без этого. Я этого терпеть не могу.

Короче говоря, не знаю, как это получилось, но ноги как будто сами знали, куда меня нести, и через некоторое время я очутилась в зоопарке. Мне нравится зоопарк Центрального парка, с самого детства нравится. Он куда лучше, чем в Бронксе, потому что он такой маленький, уютный и животные здесь гораздо дружелюбнее, особенно тюлени и белые медведи. Я люблю белых медведей. В зоопарке Центрального парка есть один белый медведь, который целыми днями только и делает, что плавает на спине. Честное слово! Про него однажды говорили в новостях, потому что зоопсихолог забеспокоился, что этот медведь переживает слишком большой стресс. Должно быть, ужасно противно, когда на тебя целыми днями глазеют люди. Но потом ему купили какие-то игрушки, и он поправился. Он просто сидит себе спокойненько в своем вольере — в Центральном парке у зверей нет клеток, у них вольеры — и наблюдает за тем, как вы за ним наблюдаете. Иногда он держит мячик. Мне нравится этот медведь.

И вот, после того как я отдала пару долларов за вход — этот зоопарк хорош еще тем, что он дешевый, — я ненадолго зашла навестить белого медведя. Судя по всему, он чувствует себя хорошо. Гораздо лучше, чем я на тот момент. Я хочу сказать, что ему-то его папа не сообщил, что он оказался наследником трона какого-нибудь государства. Интересно, откуда привезли этого белого медведя? Надеюсь, что из Исландии.

Через некоторое время возле белого медведя собралось слишком много народу, и я ушла в домик пингвина. Здесь интересно, хотя плоховато пахнет. В домике есть такие окошечки, которые выходят под воду, через них можно смотреть, как пингвины плавают, скользят по камнями и вообще развлекаются по-своему, по-пингвиньи. Малыши прикладывают ладони к стеклу и, когда пингвин подплывает к окошку, начинают визжать. Меня это ужасно раздражает. Но зато здесь есть скамейка, на которой можно посидеть, и я сейчас на ней сижу и пишу вот это. К запаху довольно быстро привыкаешь и перестаешь его замечать. Наверное, привыкнуть можно ко всему.

Господи, неужели я правда это написала? Самой не верится. К тому, что я — принцесса Амелия Ренальдо, я НИКОГДА не привыкну! Я даже не знаю, кто это такая! Звучит, как название какой-нибудь дурацкой линии косметики, а еще похоже на имя какой-нибудь героини диснеевского мультика, которую в детстве похитили, или она потеряла память и только что пришла в себя, или еще что-нибудь в этом роде. Что же мне делать? Ну не могу я переехать в Дженовию, просто не могу! Кто тогда присмотрит за Толстым Луи? Мама точно не сможет, она и сама-то поесть забывает, что говорить о том, чтобы покормить кота.

Мне наверняка не разрешат держать кота во дворце. Во всяком случае, такого кота, как Толстый Луи, который весит двадцать пять фунтов и жрет носки. Он там всех придворных дам перепугает.

Господи, что же делать, что делать?

Если об этом узнает Лана Уайнбергер, мне конец.

Тот же четверг, еще позже

Я, конечно, не могла прятаться в домике пингвина до бесконечности. В конце концов они выключили свет и сказали, что зоопарк закрывается. Я убрала дневник и вышла вместе с остальными посетителями. Потом я села в автобус и поехала домой. Я не сомневалась, что дома меня ждет большой нагоняй от мамы, но я никак не ожидала, что мне достанется от обоих родителей одновременно. И это был только первый сюрприз.

— Где вы были, юная леди? — спросила мама.

Она сидела за кухонным столом вместе с папой, между ними стоял телефон.

Папа одновременно с ней сказал:

— Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!

Я приготовилась к большой головомойке, но они только хотели знать, все ли со мной в порядке. Я заверила, что все нормально, и извинилась, что повела себя, как Дженнифер Лав Хьюит. Мне, говорю, просто нужно было побыть одной.

Я очень боялась, что они начнут меня пилить, но, как ни странно, они не начали. Мама даже хотела накормить меня китайской лапшой, но я не стала есть, потому что она была с ароматом говядины.

Тогда папа предложил послать водителя в японский ресторан за суши, но я ему сказала:

— Честное слово, папа, мне ничего не нужно, я хочу только спать.

Тогда мама стала щупать мой лоб и все такое, как будто я заболела. От этого я чуть снова не разревелась. Папа, видать, понял это по лицу, наверное, в «Плазе» у меня был такой же вид, потому что он вдруг сказал:

— Хелен, оставь ее в покое.

Как ни странно, мама послушалась. Поэтому я пошла в свою ванную, закрыла за собой дверь и долго-долго лежала в горячей воде с пеной. Потом я надела свою любимую пижаму, красную фланелевую, нашла Толстого Луи (он прятался под диваном в японском стиле, потому что недолюбливает моего папу) и легла спать.

Пока я еще не уснула, мне было слышно, как папа с мамой долго-долго разговаривали на кухне. Папа ворчал басом, как будто где-то далеко гремел гром, а еще его голос немного напомнил мне голос капитана Пикарда из фильма «Стар Трек: следующее поколение». У папы вообще много общего с капитаном Пикардом. Он тоже белый, лысый и должен править небольшим государством. Вот только капитан Пикард к концу каждой серии благополучно решает все проблемы, и все кончается хорошо. А я очень сомневаюсь, что папа решит все мои проблемы и все кончится хорошо.

3 октября, пятница, домашняя комната[8]

Сегодня утром, когда я проснулась, за окном ворковали голуби. Они живут на пожарной лестнице возле моего окошка. На подоконнике сидел Толстый Луи и наблюдал за ними, вернее, сидела та его часть, которая умещается на подоконнике. Светило солнце, и я даже встала вовремя, а не засыпала и просыпалась снова сто раз, как бывает. Я приняла душ, нашла на дне шкафа не слишком помятую блузку и даже сумела расчесать волосы так, что они стали выглядеть более или менее приемлемо. Настроение у меня было отличное. Сегодня пятница. Пятница! Мой самый любимый день, не считая субботы и воскресенья. Пятница означает, что впереди два замечательных дня, когда можно будет расслабиться, — два дня без единого урока алгебры!