Мэдлин Хантер – Наследница по найму (страница 29)

– Какого дьявола?

У нее хватило наглости невинно взглянуть на него.

– Вы были в полной безопасности: я все время придерживала вас за сюртук.

– Как будто такая женщина, как вы, способна удержать мужчину моих габаритов.

– Я не так уж сильно вас толкнула, чтобы перекинуть через парапет.

– С чего вы вообще стали меня толкать?

– Чтобы мы узнали то, что нас интересует. Теперь мы знаем, что мужчину, подобного вам, можно перекинуть через парапет и не понадобится никакой драки: сопротивления не будет. Не нужно также бить для начала по голове: просто один раз как следует толкнуть, когда он стоит у края, и все получится.

– Могли бы хоть предупредить, что собираетесь провести эксперимент, черт бы вас побрал.

– Еще нам теперь известно, – продолжила Минерва, словно не заметив его гнева, – что женщина, видимо, могла бы справиться с этим в одиночку. Я говорю «видимо», потому что, если бы я действительно хотела, чтобы вы упали отсюда, думаю, мне пришлось бы приложить больше усилий, а я не уверена, что это удалось бы при моем росте и весе. Но вот дама покрупнее вполне…

– Вы понятия не имели, что такого слабого толчка недостаточно. А что, если бы удалось? Вы бы сейчас смотрели сверху на мое бездыханное тело и думали: «Да, похоже, это могла сделать и дама».

– Вовсе нет.

– Да. Вы бы сейчас гадали, как убедить коронера, что вы сделали это не нарочно.

Самоуверенность улетучилась с ее лица.

– Неправда. Я была бы в шоке, и здесь уж не до собственных переживаний. Но вы правы: следовало вас предупредить, – хотя эксперимент был бы тогда куда менее качественным. Но, по крайней мере, вы бы не думали, что я без сожалений готова подвергнуть вас риску.

Вид у Минервы был такой виноватый, что он даже пожалел, что накинулся на нее. Чейз, глядя на нее, с трудом поборол искушение обнять ее и заверить, что серьезного риска не было.

– И мы еще кое-что выяснили, – заметил он, чтобы ее успокоить. – Теперь мы знаем, что едва ли он перевалился через парапет без посторонней помощи: не мог он ни поскользнуться, ни потерять равновесие.

– Похоже на то.

Иными словами, смерть герцога не была случайной.

Минерва отошла от прочерченной линии и пошла обратно долгой дорогой, чтобы обойти всю крышу, прежде чем вернуться к той двери, через которую выходила. Чейз следовал за ней: она прямо-таки ощущала за спиной его раздражение.

Над фасадом дома она остановилась. Вид отсюда был потрясающий. С этой стороны местность была более ровной, за группой деревьев виднелась дорога, а вдалеке – деревеньки и фермерские домики.

– Здесь замечательно! – сказала Минерва. – Теперь я понимаю, почему ваш дядя так любил гулять по крыше. Будь все это моим, я поднималась бы сюда по несколько раз на дню.

Чейз промолчал, тоже восхищенный открывшимся видом. Минерве нравилось, что порой им не надо было, словно близким друзьям, ничего говорить.

– Итак, вы испытали бы там шок, – повторил он ее слова тихо, явно с удивлением и любопытством. – Я польщен.

Она не сразу поняла, о чем он, а потом заметила:

– Что бы вы там ни думали, я не способна взять и хладнокровно убить.

– Никого?

– Ну… вас точно нет. Разве способна женщина причинить зло тому, с кем целовалась?

Чейз провел пальцами по ее щеке, и по телу пробежали мурашки, потом взял за подбородок и повернул к себе лицом. Теперь они могли смотреть друг другу в глаза, и он сказал:

– Насчет поцелуев… Я чем-то вас напугал?

Ему хотелось знать, почему она так среагировала на произошедшее, но как это объяснишь…

– Дело не в вас. Вы ни в чем не виноваты.

– Я вас не понимаю.

Конечно. Откуда ему знать? Она ни разу ни с кем об этом не говорила. Ей и не приходилось, потому что вот уже много лет никто не прикасался к ней и не целовал. Она опустила глаза, потому что ни за что не смогла бы говорить об этом, глядя ему в лицо.

– Я не такая, как другие. Такого рода удовольствия или желания не в моей природе, поэтому, прошу вас, просто примите это. Сказать больше я не могу: мне неловко.

Теперь, облеченная в слова, ее беда стала еще более реальной. Она давным-давно смирилась с печальной действительностью и научилась с ней жить, и все же, признавшись вот так, вслух, едва не задохнулась от волнения.

Чейз приподнял ее лицо за подбородок.

– Минерва, это не так. Ваши чувства были так же сильны, как и мои. Думаете, я не могу понять, что чувствует женщина?

Пусть и совсем ненадолго, она познала удовольствие вместе с ним. Но попытка вновь вызвать это ощущение к жизни только сделает неизбежный финал еще большим разочарованием. Рано или поздно все придет к тому, что она вновь станет всего лишь емкостью для мужского вторжения. Ей не хотелось больше испытывать ничего подобного. Никогда.

Надо было сказать ему, что он ошибается, что она позволила себе попытаться в надежде, что в ней что-то изменится, но обнаружила, что это не так. Это было бы ложью, но избавило бы ее от необходимости давать дальнейшие объяснения.

– Быть может, вы обманулись, потому что хотели обмануться.

Он погладил ее губы большим пальцем.

– Разве? Скажите мне, что так и есть и что те поцелуи нисколько вас не тронули, и я больше никогда так не поступлю.

«Больше никогда». Такие простые слова, и эта часть ее вновь уснет. Настоящая боль терзала ее сердце. Это мягкое прикосновение к ее губам подняло внутри ее бунт против этих слов: «быть может… возможно…»

На смену пальцу пришли губы: теплые, уверенные. Она закрыла глаза и постаралась не слишком поддаваться надежде.

Удивительно, как все ее чувства растворились в этом ощущении, так что вскоре все прочие мысли и страхи улетучились. Удовольствие было слишком телесным, а близость – слишком духовной, они не оставляли места для других забот. Ее накрыло волной чувственных чудес, и эта волна насытила иссушенную пустыню ее души.

Когда он обнял ее, она была ничуть не против, даже рада. Она не протестовала, когда Чейз присел на одну из скамеек и посадил ее себе на колени. На этот раз его возросший пыл, всепоглощающие поцелуи и крепкие объятия ее не напугали. Ей нравилось даже, как его язык исследует ее рот, вызывая внутри дрожь и томление. «Быть может…»

Ее охватили безумие и жажда удовольствия, которые возрастали с каждой секундой. Она наслаждалась невероятной свободой, дарованной этим наваждением. Ей не хотелось держать себя в руках. Она позабыла, как брать контроль над своими чувствами, освободилась от остатков оков, обычно сдерживавших ее, и приняла всю необузданность своих чувств.

Его пальцы восхитительно нетерпеливо управлялись с пуговицами ее пелерины, а рука на груди заставляла желать большего. На мгновение пугающие и печальные воспоминания взяли верх, но она справилась с ними. «Не сейчас. Нет». Он погладил ее грудь, и невероятное наслаждение помогло позабыть о страхе и осторожности.

Это было потрясающе настолько, что она едва не рассмеялась от счастья. Он в точности знал, что надо делать, как касаться ее тела и ласкать его, чтобы она утратила контроль над собой. Она распахнула глаза навстречу ясному небу и почувствовала себя так, словно летит по нему, а взглянув в напряженное лицо Чейза, такое серьезное и суровое от страсти, захотела поцеловать его, и не раз, а десятки. Но его рука вдруг замерла и поцелуи прекратились.

– Мы не можем оставаться здесь.

Она спрятала лицо у него на груди, ощутив, как сжавшаяся внутри ее пружина постепенно распрямляется. Верно, они не могут, но очень жаль.

Какое-то время он просто держал ее на коленях, и она не хотела, чтобы отпускал, но в конце концов взяла себя в руки и встала, не дожидаясь, пока он сам об этом попросит. Минерва застегнула пелерину.

Чейз тоже встал и взял ее за руку.

– Пойдемте со мной.

Они спустились по той же лестнице, по которой поднялись сюда, мимо чердачного этажа, где жили слуги. Она гадала, поднимались ли они сюда по ночам, чтобы насладиться прохладой или получить распоряжения. Они спустились ниже той двери, через которую Минерва вышла на лестницу, и еще на этаж ниже. Чейз распахнул перед ней дверь.

– Это комнаты моей родни. Вон та – моя. – Он указал на дверь дальше по коридору. – Несколько ступеней, и вот моя спальня. Несколько ступеней наверх, и ваша спальня. – Он закрыл дверь и взял ее лицо в ладони. – Я хочу прийти к вам сегодня ночью. Позволите?

– Да. – В это мгновение, все еще чувствуя отголоски недавнего удовольствия, она бы согласилась на что угодно.

– В таком случае встретимся в десять. Не забудьте отослать вашу горничную.

Он снова провел ее вверх по лестнице, у двери на ее этаже страстно поцеловал и вернулся в свою комнату.

Глава 14

– Ах, какое несчастье! – то и дело повторяла миссис Янг каждый раз, как Минерва заговаривала о смерти герцога.

Это неизбежно вынуждало Минерву на время оставлять эту тему. Между безуспешными попытками они болтали о землях герцога, об особняке и прочих пустяках. Это отвлекало ее от мыслей о грядущей ночи.

Чувственное помрачение оставило ее около часа назад, и она больше не была так уверена, что стоило подавать Чейзу надежду. Способна ли она на такое? Быть может, и пытаться не стоит? Обычные заботы о возможной беременности или его вероломстве сейчас не занимали ее. Она боялась лишь испытать чудовищное разочарование в самой себе.

Ее собственные страхи можно было преодолеть, если собрать всю силу воли. Но вот мужчина, которого она избрала для этой инициации… Даже сейчас, во время обеда, ей приходилось осаживать себя при всякой попытке поразмыслить над тем, мудро ли с ее стороны было избрать его из всех мужчин.