Мэдлин Хантер – Герцог-упрямец (страница 52)

– О, ваша светлость! – Миссис Доув, владелица лавки, выплыла ему навстречу и присела в глубоком реверансе. – Как давно вы не заходили, милорд…

– Надеюсь, вы не скажете моей жене, что когда-то я здесь бывал, – вполголоса пробормотал Эрик.

Неужели Клара и Аманда специально выбрали именно ту лавку, которую он посещал с несколькими своими любовницами?

– Разумеется, нет, ваша светлость, – с улыбкой отозвалась хозяйка. – Нет-нет, вы никогда раньше тут не бывали! Леди как раз сейчас выбирают фасоны и ткани. Если вы пройдете со мной, то сможете проверить уже сделанные заказы.

Эрик не сомневался: Клара позаботится обо всем с присущим ей хорошим вкусом и невозмутимостью, – но все же последовал за миссис Доув по одной-единственной причине – ему хотелось увидеть жену.

Девина вздрогнула от неожиданности, когда он вошел, и тотчас приблизилась к нему. Герцогини же обменялись загадочными взглядами, после чего Клара сказала:

– Как мило, что вы присоединились к нам, Брентворт. Обещаю, мы вас не обанкротим, если вас это, конечно, волнует.

– Они немного перегибают палку, – прошептала Девина. – Спросили, выделил ли ты мне определенную сумму. А когда я ответила, что нет, словно взбесились.

– Счета меня ничуть не беспокоят, Клара. Всего лишь любопытно посмотреть, что вы выбрали.

Девина подвела мужа к своему месту у стола, разложила эскизы модных нарядов и отделки и стала показывать расцветки. Ее возбуждение тронуло его. Он был рад, что пришел сюда. Взяв эскиз одного из платьев для званых обедов, Брентворт сказал:

– Не тот цвет. Нужна примула.

Девина посмотрела на него с удивлением, затем, улыбнувшись, сказала:

– Да-да, вспомнила… Пусть будет примула.

Брентворт отступил от стола и окинул взглядом комнату, заваленную образцами тканей и всякими дамскими кружевными штучками. Заметив венецианскую шаль кремового цвета с нежными голубыми узорами, он спросил:

– А ты уже выбрала себе дорожные ансамбли?

– Да, один. Совершенно прелестный.

Девина показала рисунок – вполне подходящий фасон для Лондона или южных графств, но только не для дальнего севера.

– Ей потребуются еще несколько, – сказал Эрик Кларе. – И по крайней мере два из них должны быть с мехом. Один – с горностаем, потому что он мне нравится. И еще плащи. Один из них тоже должен быть подбит мехом.

– Теперь перегибаешь палку ты, – пробормотала Девина. – Обещаю, что не буду болеть.

– Я не дам тебе замерзнуть, дорогая.

– Предоставьте это нам, Брентворт. Избыток меха будет обеспечен, – пообещала Клара. – Аманда, где эскиз, который мы отложили? Ну тот, с меховой пелериной?

Дамы начали рыться в лежавших на столе бумагах, а Эрик, воспользовавшись моментом, поцеловал супругу.

– Это будет наш первый вечер в Лондоне только вдвоем, – прошептал он. – Я приготовил для тебя подарки.

– Спасибо, но это уже чересчур щедро. – Девина улыбнулась.

– Ох, все это чепуха… – бормотала Клара, перебирая эскизы дорожных ансамблей.

– Да, действительно чепуха. – Эрик снова поцеловал жену. – Дорогая, я сейчас еду в Уайтхолл. Увидимся за обедом.

Глава 27

Столовая в лондонском доме герцога Брентворта вполне подошла бы для торжественных парламентских обедов. Девина даже хихикнула, когда они с Эриком заняли свои места за столом, где остальные стулья были пусты. При этом им прислуживали три лакея, что тоже показалось ей ужасно смешным.

– Повар тут из Милана, – пояснил Брентворт, когда она положила себе на тарелку немного странного на вид риса. – Он исполнен вдохновения и посылает за нужными ему специями и в Италию, и в Португалию, и во Францию… Однажды мой отец предположил, что эти счета вышли из-под контроля, но повар пригрозил, что уволится, и отцу пришлось смириться. – Эрик усмехнулся и добавил: – А мне теперь приходится платить за блюда, названия которых я даже выговорить не могу.

– Но они и впрямь замечательные. Кто бы мог подумать, что рис бывает таким ароматным? А у жареного мяса вкус очень отличается от всего, что я ела раньше. Неужели я должна буду отдавать такому повару распоряжения? Или с этим справляется экономка?

– Никто не руководит действиями Марко Инноченти. Но если хочешь, то можешь попытаться. Только сообщай ему, чего именно ты хочешь, если у тебя имеются любимые блюда или способы их приготовления.

Девина засыпала мужа и другими вопросами о своих будущих обязанностях. А он рассказал ей о своих парламентских законопроектах, главным образом – о билле об отмене рабства в колониях.

Когда обед подошел к концу, а вино было выпито, Эрик взял жену за руку и проговорил:

– Я очень рад, дорогая, что скоро у тебя будет новый гардероб, хотя я всегда буду помнить, как прелестно ты выглядела в своих простеньких платьях.

– Я намерена их сохранить, так что тебе не придется полагаться только на воспоминания. Наверняка будут случаи, когда мне захочется снова надеть свои старые платья.

– Я бы спросил, что за случаи ты имеешь в виду, но, думаю, с этим можно подождать. Да, я ведь уже говорил, что у меня есть для тебя подарки. Несколько. Первый ты получишь прямо сейчас. В парламент будет представлен билль, восстанавливающий твои права на Тейхилл. Король даст им понять, что поддерживает его. И, таким образом, твоя северная миссия будет выполнена.

Ей бы следовало прийти в восторг от этого сообщения. И Девина действительно обрадовалась – ведь она получала то, чего так долго добивалась. Но, увы, она так и не нашла доказательств, что поместье принадлежало ее семье. Она верила, что это так, но доказательств-то не было! Вероятно, с этим придется смириться. «Что ж, пусть хоть так», – подумала она. И тут же спросила:

– А что, есть и другие подарки? Может, достаточно для одного дня?

– Нет-нет, есть и другие. Несколько. Наверху, в своей комнате, ты найдешь еще два. Мне бы хотелось, чтобы ты их надела, когда я приду к тебе ночью.

– Полагаешь, я буду сидеть тут, зная, что наверху меня ждут сюрпризы? Нет, это невозможно. Меня хватит только на то, чтобы выведать, что же там такое.

– Что ж, беги скорее наверх и посмотри. – Эрик улыбнулся и добавил: – Я весь день об этом думал, почти обезумел. Беги же…

Поцеловав мужа, Девина поспешно поднялась по лестнице. Оказалось, что ее камеристка, Шарлотта, уже разобрала постель и положила сверху ночную рубашку.

– Камердинер его светлости недавно принес кое-что, – сообщила Шарлотта, выходя из гардеробной. – Оно лежит тут. – И она указала себе за спину.

Девина тотчас прошла в гардеробную – роскошную комнату с огромным камином, двумя диванами и специальным местом для ванны, обычно хранившейся в угловом шкафу.

Шарлотта указала на один из диванов, где лежали два свертка – один маленький, другой большой, – завернутых в шелк.

– Вы уже ложитесь спать, ваша светлость? Может, подготовить вам воду для умывания?

– Да, пожалуйста.

Девина села на диван и потянула ленту на маленьком свертке. Ткань развернулась, и показалась небольшая шкатулка. Девина подняла крышку. Оказалось – жемчуг, довольно длинная нитка. И все жемчужины были идеально подобраны – прекрасные, совершенные…

Она позвала Шарлотту, чтобы та посмотрела. Девушка, в восторге глядя на украшение, пробормотала:

– Да ведь на каждую из них можно прожить целый год…

– Положи ожерелье на туалетный столик, – сказала Девина и развязала второй сверток.

Эту шаль она узнала мгновенно – та привлекла ее внимание, как только она вошла в заднюю комнату лавки миссис Доув. Но когда перед уходом Девина спросила, нельзя ли ее купить, хозяйка ответила, что уже кое-кому ее обещала.

Девина подняла шаль высоко над головой, и тончайший шелк заструился точно светящаяся вода. Голубое на кремовом фоне… Будет идеально смотреться с платьем цвета примулы. Девина раскинула шаль по спинке дивана. Из всех сегодняшних покупок эта восхищала больше всех. Оказывается, Брентворт все заметил и все понял.

Тут Шарлотта приступила к выполнению своих обязанностей, и Девина покорно подчинилась, хотя к тому, что за тобой ухаживает камеристка, еще требовалось привыкнуть. При мысли, что она будет лежать в постели до тех пор, пока другая женщина не придет, чтобы ее поднять, Девина едва не рассмеялась. Она очень сомневалась, что когда-нибудь к этому привыкнет.

Когда Шарлотта вымыла ее и причесала, Девина надела ночную рубашку и, отпустив девушку, накинула на плечи шаль. Шелк ласкал обнаженные руки, но вместе с муслиновой рубашкой это выглядело довольно нелепо.

Чувствуя себя дерзкой и порочной, Девина сняла рубашку и снова закуталась в шаль. Шелк вызывал во всем теле греховные ощущения. Она села за туалетный столик и стала застегивать на шее жемчужное ожерелье.

Тут чьи-то руки забрали его у нее и довершили дело. В зеркале она увидела Брентворта в парчовом баньяне с V-образным вырезом.

Девина провела пальцами по жемчужинам.

– Они прелестны. Спасибо тебе – и за это тоже. – Она тронула пальцами шаль.

Руки мужа повторили ее движение, затем скользнули на плечи – и еще ниже, к грудям.

– Это ты прелестная. Драгоценности и шелка – всего лишь украшение.

Эрик продолжал ласкать ее, стоя позади, и его сильные руки были видны в зеркале, когда он прикасался к ней. Смотреть на это и одновременно ощущать – Девину это очень заводило. Она тихо застонала, а муж откинул в стороны края шали, обнажив ее груди. Снова застонав, Девина выгнула спину, а Эрик тем временем теребил пальцами ее соски, уже давно отвердевшие. Возбуждение все накатывало и накатывало, и в какой-то момент, забыв обо всем на свете, Девина спросила себя: «А можно ли мне? Осмелюсь ли я?»