Мэдлин Хантер – Герцог-упрямец (страница 38)
Она ему нравилась. Очень нравилась. Более того, он ею восхищался и хотел ее. И именно влечение все усложняло. Он никогда раньше не хотел женщину, которую не мог получить. И никогда не отступался от женщины, которую получить мог. Будь Девина другой женщиной, более умудренной и опытной, он бы уже давно предложил ей интрижку и не мирился бы с пыткой, терзавшей его сейчас.
Сегодня за ужином он смотрел на нее как зеленый юнец на предмет своей первой безумной страсти. Смотрел, предаваясь всевозможным эротическим фантазиям. А мисс Инграм тем временем щебетала о каком-то лейтенанте, которого знала много лет назад…
– Здесь где-нибудь есть семейная Библия? – послышался у него за спиной ее голос.
Повернувшись, он увидел ее в нескольких шагах, во французском окне. Неяркий свет превратил ее волосы в эфирное облачко, а в глазах зажег звезды.
– Моей семейной Библии тут нет, – ответил Эрик.
– Я имела в виду мою, и вы это поняли.
Он поставил стакан на перила террасы.
– Она должна быть в библиотеке. Пойдемте посмотрим.
Он не стал с ней спорить по поводу того, кому принадлежала семейная Библия. Даже не попытался опровергнуть ее утверждение, что Библия принадлежала ей. Может быть, начал привыкать к мысли, что поместье должна получить она?
Они прошли по галерее и спустились по ступеням в холл. Разумеется, длинная занавесь, скрывавшая вход в сгоревшее крыло, не позволяла свернуть в ту сторону. Однажды она ее сорвет и будет наблюдать за ремонтом тех комнат – если, конечно, у нее найдутся для этого средства. Едва ли ей для осуществления своих планов требовалось западное крыло: та часть дома, что осталась обитаемой, прекрасно послужит ее целям, – однако он точно знал, что она займется и выгоревшими комнатами.
Девина провела много часов, обдумывая все, что предстояло сделать. Вот здесь будет аптека, там – кабинет для приема больных, а наверху – кровати для тех, кто слишком болен и не в состоянии вернуться домой. И еще хирургия с опытным хирургом. Правда, она еще не решила, где будет находиться сама.
Должно быть, Брентворт что-то сказал или подал какой-то знак, потому что лакей, спешивший им навстречу, внезапно развернулся и пошел обратно. А они с герцогом зашли в библиотеку.
– Будет очень приятно пользоваться этой комнатой, – проговорила Девина. – Мебель здесь отчаянно нуждается в человеческой сущности.
– Что-что?.. Какие-то странные вещи вы говорите…
– Такое ощущение, что здесь все слишком новое, – вот что я имела в виду. Похоже, в этих креслах никто никогда не сидел. – Она провела пальцами по резьбе на спинке одного из них. – Оно совсем новое, верно? Этот готический стиль снова в моде.
– Тут все выбирал Робертс. Прежняя мебель провоняла дымом и сажей. Бо́льшую часть дома заново меблировал именно он.
– А вы сами ничего не решали?
– Я предоставил это ему. – Брентворт произнес это таким тоном, что стало абсолютно ясно: он больше не желал говорить на эту тему.
Приблизившись к книжным шкафам, он пробормотал:
– Нужно искать среди книг на религиозные темы. Не представляю, где еще могла находиться Библия…
Девина пожала плечами.
– А может, в столе или в каком-нибудь ящике?
– Даже в этом случае Робертс переставил бы ее на полку, когда здесь менялась мебель. – Герцог медленно пошел вдоль шкафов, рассматривая ряды книг. – Могли бы и помочь, – пробурчал он. – Вы же утверждаете, что это ваша семейная Библия.
Девина подошла к шкафу с другой стороны и стала искать религиозные книги. Спустя несколько минут нашла.
– Вот они!
Брентворт тотчас подошел к ней, и, стоя бок о бок, они начали изучать все корешки подряд, хотя некоторые из этих книг были слишком тонкие для Библии. Девина вытаскивала с полки те, что были без надписей на корешках. Отыскав Библию, она с торжествующим криком выхватила ее с полки, но оказалось, что это была совсем другая книга – не та, которую они искали. На форзаце – чисто: ни имен, ни дат рождения или смерти; не было даже коротких записей о важных событиях в истории семьи.
– Похоже, нужная вам не здесь, – сказал Брентворт, потянувшись к самой высокой полке над головой Девины. При этом он оказался настолько близко к ней, что слегка задел ее плечом.
– Ну, она все равно где-то в доме, если, конечно, кто-нибудь ее не уничтожил.
– Вы обвиняете меня в уничтожении семейной Библии? Надо полагать, я это сделал, потому что предвидел: в один прекрасный день появится некая докучливая женщина, утверждающая, что должна получить эту землю. Именно поэтому я и уничтожил Библию, верно? Что ж, вы очень проницательны, мисс Маккаллум.
Девина поморщилась. Это было не только оскорбительное, но еще и весьма глупое заявление.
– Если бы кто-то на нее наткнулся, милорд, то не уничтожил бы, а понадежнее спрятал – как реликвию, оставшуюся от прежних владельцев.
Брентворт пожал плечами.
– Пожалуй, вы правы.
– Возможно, она хранилась в часовне и сгорела во время того пожара.
– Не ожидал, что ее мог там оставить кто-нибудь из моих родственников. Но раз ее нет здесь… значит, увы, так и было.
Они подошли к одному из диванов и сели. Девина надолго задумалась.
– Возможно, кто-нибудь из ваших предков упаковал ее вместе с другими фамильными вещами и отнес на чердак. Я схожу поищу.
Девина приподнялась, но Брентворт схватил ее за руку и усадил обратно.
– Проще будет заняться этим днем, когда светло. На чердаке, с одной только свечой, любые поиски будут весьма сложными, даже опасными. Полагаю, это может подождать.
Но ждать Девина не захотела. Загоревшись этой идеей, она жаждала немедленно ее осуществить. Ей необходимо найти эту Библию и посмотреть, имелась ли там запись о смерти маленького сына последнего барона. Девина не верила, что такая запись существовала.
Она решила несколько минут поболтать, потом сказать, что идет спать, а затем взять свечку и подняться наверх. Возможно, ей действительно удастся отыскать на чердаке Библию или еще чего-нибудь полезное.
Брентворт встал и подошел к камину, чтобы развести огонь. Угли занялись, и вспыхнуло невысокое пламя. Он немного постоял спиной к Девине, затем повернулся – и у девушки перехватило дыхание; она тотчас забыла про чердак. Потому что глаза Брентворта… Девина не могла не понять, о чем он сейчас думал.
Нужно немедленно уходить! Сию же секунду! Подняться в свою комнату и запереть дверь на засов.
Но она этого не сделала: Брентворт словно загипнотизировал ее взглядом – жарким и холодным одновременно, восхитительно опасным… Под этим его взглядом Девина забыла обо всем на свете – даже о своей миссии. Глядя в глаза Брентворта, чувствуя, как кровь все быстрее струится по жилам, она уговаривала себя: «Не бойся, ничего страшного не произойдет. Это даже не будет похоже на прошлый раз. Немного пофлиртуй с ним. Насладись этим чудесным трепетом. Получи удовольствие от того, что он тебя вожделеет. Это будет просто развлечение…»
Тут герцог подошел к ней и сел рядом. Чуть повернувшись, положил руку на спинку дивана; пальцы его играли с кончиками ее волос.
– Девина, вы не рассказали мне, о чем говорил священник.
– Но я рассказала… Он говорил, что я похожа на незнакомца, появившегося тут как-то летом. Думаю, он имел в виду моего отца, хотя, по его словам, это случилось намного раньше. Так что это мог быть и мой дед – говорили, что он несколько раз надолго уходил из дома. Мог и сюда прийти. Возможно, именно здесь он нашел то, что искал, и отправил это свидетельство королю.
– Но разве он не сделал бы что-нибудь с той могилой? Мог бы как-нибудь избавиться от нее…
– Да, возможно… Только непонятно, что именно он мог сделать, – пробормотала она, не в силах отвести глаз от красавца герцога, сидевшего с ней рядом.
– Ну… не знаю. Это вопрос для человека с ясным сознанием, – пробормотал Эрик и коснулся ладонью ее щеки, а ей захотелось повертеть головой, чтобы получилось, будто он ее ласкает. – Мне следовало бы получить ваше разрешение, но я этого делать не собираюсь. – Наклонившись, Эрик поцеловал ее.
Просто поцеловал – не впился губами в ее губы, но она все равно чуть не лишилась чувств; нежные осторожные поцелуи превращали ее возбуждение в коварные ручейки наслаждения.
Его губы скользнули к ее щеке, затем к шее, и она упивалась каждым его прикосновением.
– Я думаю, мисс Инграм ужасная дуэнья, – пробормотала Девина, чувствуя, что вот-вот утратит самообладание.
– Я думаю, она идеальная дуэнья, – послышался тихий голос Брентворта, прозвучавший удивительно чувственно.
Девина едва заметно кивнула. Да, идеальная… Рассеянная… Отсутствующая… Читающая где-то наверху, пока ее подопечную соблазняют. И вовсе не ведьма. Чудесная женщина!
В какой-то момент Девина вдруг почувствовала, что сладостные поцелуи Брентворта уже не казались такими же приятными, как вначале. Она с нетерпением ждала другой ласки, более интимной, но ничего не происходило: Брентворт продолжал сдерживаться.
Неужели он собирался и дальше подвергать ее такой пытке? Девина схватила его руку и положила себе на грудь. Поцелуй Брентворта прервался, затем послышался голос:
– Как пожелаешь, милая.
«О, так гораздо лучше», – подумала Девина с облегчением. А Брентворт ласкал ее груди и теребил отвердевшие соски. Поцелуи его теперь стали пылкими и чувственными, и эта чувственность в конце концов захлестнула Девину – сознание ее заволокло тьмой, и теперь она хотела только наслаждения, хотела больше близости, больше всего!..