Мэдлин Хантер – Герцог-дьявол (страница 44)

– Когда ты впервые ее прочел, неужели ты подумал: «О боже, леди Фарнсуорт критикует аристократию!» Скорее ты сразу решил: «Черт, она же пишет о Лэнгфорде!»

Страттон опустил голову и улыбнулся.

– Вижу, это тебя веселит. Ты бы так не ухмылялся, если бы нечто подобное написали о тебе.

– Обо мне писали в другом разделе журнала, и о Кларе тоже, и там были наши имена, как ты помнишь.

Тут только Габриэль понял все нюансы происшедшего в гостиной.

– И она позволила это? Она разрешила вынести тот скандал на страницы журнала?

– Она сама написала статью. Она хотела, чтобы правду знали все, чтобы не возникло никаких кривотолков. Ей это многого стоило. – Он помолчал. – Но она поступила так ради меня. Поэтому не ожидай от меня слишком большого сочувствия, если из-за статейки леди Фарнсуорт тебе придется расстаться с частичкой своей гордыни.

– Тебе удалось успокоить бурю легче, чем я предполагал. Пойдем присоединимся к дамам. Аманда никогда не простит мне, что я оставил ее наедине с ними.

– А я думаю, будет разумнее предоставить их самим себе.

Габриэль не считал это таким уж разумным, но смирился.

– Тогда нам придется на какое-то время найти занятие для себя. Садись и расскажи мне, каковы успехи твоего сына.

– Ну, это же тебе мгновенно наскучит.

– Вовсе нет. Я весь внимание. Сколько ему сейчас? Месяц? Он уже начал говорить?

– Самые первые черновики разложены по датам, более ранние лежат внизу, более поздние – сверху. Они во втором ящике.

Аманда объяснила свой весьма логичный способ раскладывания бумаг леди Фарнсуорт. Литературная дама сидела за письменным столом и делала заметки. Листок с похожими заметками находился в верхнем ящике стола в библиотеке. Аманда специально оставила его там на случай, если ее бывшей хозяйке потребовалось бы вспомнить наставления, которые она ей давала в последний день службы.

Леди Фарнсуорт с восторгом взглянула на листок с заметками, промокнула его, сложила бумагу и снова села на диван рядом с миссис Галбрет. Там она нашла свою сумочку и засунула в нее бумагу.

– Сама судьба помогла мне найти вас сегодня. Теперь у меня будет верная карта, по которой я смогу отыскать все необходимое.

На создание карты ушло пятнадцать минут. Теперь, когда все было закончено, Аманда задумалась над тем, как ей избежать неловких вопросов.

– Вы должны понимать, дорогая, что если ваше пребывание в этом доме получит огласку, вам не будет никакого снисхождения. – Леди Фарнсуорт говорила совершенно спокойно, как будто рассуждала о погоде.

Герцогиня закатила глаза.

– Дороти, хватит.

– Я чувствую себя обязанной расставить все точки над «и». Это вызов. Ты же прекрасно это понимаешь, Клара. Лэнгфорд превзошел себя в своей многолетней кампании шокирующих вызовов, которые бросает обществу.

– Никому не известно, что я здесь, кроме вас, дамы, и герцога Страттона. Я не собираюсь оставаться в этом доме надолго. Герцог помогает мне в одном деле, которое тяжелым бременем лежит на мне. Скоро оно завершится.

– И куда же вы отправитесь потом? – спросила леди Фарнсуорт.

– Помогать матери, как я и говорила. Я не лгала вам. И у меня нет никаких иллюзий относительно того, что моя связь с герцогом может быть продолжительной.

– Если вам требовалась помощь, вы бы могли обратиться к нам, – заметила миссис Галбрет.

– Это очень мило с вашей стороны, но это не такая помощь, которую вы могли бы мне оказать. И я хочу, чтобы вы знали: содействие герцога никак не обусловлено тем, что я являюсь его любовницей. Наша связь возникла раньше. Я даже пыталась скрыть от него свои проблемы. Что же касается моего нынешнего положения, то оно стало результатом случайного стечения обстоятельств.

– У меня не сложилось впечатления, что мисс Уэверли хочет как-то выпутаться из ситуации, которая ее тяготит, – заключила герцогиня. – Мне кажется, наше вмешательство здесь явно не требуется.

Леди Фарнсуорт сухо кивнула.

– А если родится ребенок, что тогда? Он получит какое-нибудь обеспечение? – спросила мисс Галбрет. – Эти отношения могли стать результатом случайного стечения обстоятельств, но ведь у них могут быть весьма длительные последствия.

Аманда ничего не ответила, и тогда герцогиня осторожно спросила ее:

– Вы бы хотели, чтобы кто-то из нас поговорил с ним? Или с моим мужем?

– Нельзя позволять этому вместилищу порока воспользоваться вашей неосведомленностью! – воскликнула леди Фарнсуорт.

– Герцог вовсе не вместилище порока, – возразила Аманда. – Он гораздо добрее, чем вы о нем думаете, и он, конечно же, не способен воспользоваться чьей-либо слабостью. И я не являюсь его содержанкой. Разве я носила бы это платье, если бы он платил по моим счетам? Я гощу у него в доме в течение некоторого времени, и мне не требуется никакое обеспечение. А теперь расскажите мне, пожалуйста, как идет работа над очередным выпуском журнала. Меня очень интересовал этот вопрос, и я рада, что у меня появилась возможность задать его вам.

Дамы начали с воодушевлением пересказывать ей во всех подробностях процесс работы над новым номером «Парнаса».

– У меня есть новости о человеке, который скрывается за всем этим, – сказал Габриэль, нарушив ночную тишину. – Я раздумывал, говорить тебе об этом или нет, так как нить очень тонка. Слишком тонка, чтобы ее можно было отследить.

– Любая нить лучше, чем ничего, – ответила Аманда, повернувшись к нему. – Ты должен рассказать мне. Жестоко скрывать подобные вещи.

– Но не слишком на это полагайся.

– Ну говори же, черт возьми.

– Аманда, что за выражение!

– Говори или услышишь кое-что похуже.

– Я выяснил имя человека, заявляющего, что вещи, подобные похищенным тобой, были незаконным образом выведены с принадлежащих ему земель. Это совпадает с тем, что мне известно об их происхождении. Когда артефакты попали в Лондон несколько лет назад, они были проданы на частном аукционе. Их происхождение было и остается довольно туманным.

– Но если никто не мог подтвердить происхождение броши, к примеру, как тот человек мог доказать право собственности?

– Он и не может. Тем не менее продажа, организованная без особой огласки, заставляет заподозрить, что с происхождением реликвии было не все чисто, поэтому претензии этого господина могут иметь основания.

– И?.. Он мог решить вернуть свою собственность любыми способами, даже противозаконными?

– Это всего лишь мое предположение. Он проживает примерно в том районе, где, по словам Брентворта, сокровища были найдены. В Девоншире.

– Ну что ж, мы отправимся туда?

– Вообще довольно соблазнительный вариант, но я бы предпочел, чтобы нить была попрочнее. Наша поездка может оказаться погоней за призраком. Мне не хотелось бы отправляться в Девоншир, чтобы позднее выяснить, что твоя мать в Нортумберленде.

Аманда упала на подушки.

– Я могла бы уже выяснить, где она, если бы ты не похитил меня.

– Возможно.

– Скорее всего.

– Или на тебя напали бы по дороге, отправься ты туда в одиночестве. Или с тобой расправился бы тот человек, за которым ты следила. – Он взглянул ей в лицо в темноте. – И мне бы так не хватало тебя.

– Нашел бы мне замену.

– Со временем да, но не сразу. – И, возможно, очень не скоро, подумал он. – О чем ты говорила с дамами, когда Страттон увел меня?

– Об их журнале.

– А… А я подумал, что вы говорили обо мне.

– Не льсти себе.

– Они не настраивали тебя против меня? Не предсказывали тебе страшной судьбы в моих руках?

– Они не говорили ничего такого, чего я не знала бы и без них. Но мы действительно говорили о журнале. А вы со Страттоном? Вы пили с ним виски и обсуждали женщин?

– Мы пили бренди и толковали о его сыне. Точнее, он говорил, а я слушал. Правда, обсуждать там было практически нечего. Его сын очень маленький и в основном спит.

– Ты когда-нибудь держал его на руках?

– Конечно, нет. С какой стати?

– Детей так славно держать на руках. Как щенков, только еще приятнее…

– Возможно, я бы попробовал, если бы знал. Щенков я люблю.