Мэдлин Хантер – Герцог-дьявол (страница 38)
– Я не стану очень переживать, если и дойдет.
Лэнгфорд встал.
– Тогда поедем сейчас же и покончим со всем этим.
Лэнгфорд мерил шагами деревянные половицы простенькой комнаты. Аманда стояла в самом ее центре, от досады ничего не чувствуя.
– Создается впечатление, что здесь никто никогда не жил, – сказал он. – Ты уверена, что это то самое место?
– Я видела, как он входил в это здание. И мне сказали, что он снимает комнату на чердаке.
Лэнгфорд провел пальцем по густому слою пыли на столе.
– Полагаю, он мог съехать вчера.
Его осторожные слова привлекли внимание Аманды. В нем появилась какая-то незнакомая ей раньше серьезность и сосредоточенность. Его позу, выражение лица, то, как он смотрел на все вокруг, кроме нее, отличала какая-то подчеркнутая официальность.
Возможно, он заподозрил ее во лжи, в том, что она сочинила историю, дабы отвлечь его от истины. Ведь она же преступница, способная на многое. Почему бы ей и не солгать?
Он взглянул на нее, и возникшая было между ними пропасть мгновенно исчезла, словно в одну секунду его разум отверг все те доводы, которые роились в ее голове.
– Значит, мы его упустили, – сказал он. – Что усложняет нашу задачу, но не делает безнадежной.
– Но как мы его теперь найдем?
– Застежка отправилась к своему заказчику. Твоя мать в безопасности. Но он обязательно пришлет следующее требование. И когда это произойдет, мы сможем им воспользоваться, чтобы отыскать твою матушку, этого шантажиста и похищенные вещи.
Аманда опустилась на один из деревянных стульев около стола.
– А что, если не последует других требований?
– Последуют, – мрачно произнес Габриэль. – Осталась еще одна вещь, которая должна завершить коллекцию. Шантажист обязательно захочет заполучить ее.
– И мне придется ее украсть?
– Я очень люблю тебя, Аманда, и не позволю тебе больше быть воровкой.
– Но как же тогда эта последняя вещь приведет нас к моей матери?
– Мы сделаем это, не прибегая к воровству.
Он что, намерен купить артефакт? Если владелец согласится его продать, этот план может сработать.
– Я должна буду жить у тебя в доме до тех пор, пока мы не узнаем, сработает ли наш новый план?
Выражение его лица сделалось неумолимо жестким.
– Да.
Это довольно сильно задело Аманду. Она почти жалела, что не оказалась более решительной и не отослала его прочь, когда он заявился к ней домой. Он герцог, а она воровка. Об этом можно забыть лишь на какое-то время, но осознание этого все равно рано или поздно вернется.
– Значит, ты продолжаешь оставаться моим надзирателем, – произнесла Аманда вставая. – По крайней мере откровенно.
– Аманда…
– Оставь, пожалуйста. Не пытайся ничего объяснять. Все ясно! Мне кажется, я все понимаю даже лучше тебя. Пойдем и сообщим Винсенту, что ему сегодня не придется никого избивать. Думаю, он будет разочарован.
В доме Лэнгфорда постепенно привыкли к присутствию Аманды. Наблюдение за ней сделалось менее пристальным, как она и ожидала.
Однажды, когда садовников не было поблизости, она задумалась о возможности бегства. Перепрыгнуть через стену – и бегом по переулку… Но что потом? Без одежды, без денег, без жилья она просто не выживет. Хуже того, она утратит всякую возможность освободить мать. Сейчас она пребывает в заключении, но у нее сохраняется такой шанс.
Лэнгфорд вышел из дому в обычное для него время. Он исправно посещал последние балы и приемы сезона. Аманда предположила, что он также посетит свой клуб и займется всеми теми делами, которыми надлежит заниматься герцогу. Возможно, он будет присутствовать на сессии парламента. Она пыталась угадать по его внешнему виду и степени официальности костюма, в какие дни он ездит в парламент. По таким случаям он не позволял себе повседневных галстуков и ярких жилетов.
Лэнгфорд не заходил к ней уже несколько ночей подряд. Возможно, он считал их близость в подобной ситуации неприличной. Но это не значило, что он охладел к ней. Когда они оставались наедине, она чувствовала, что его влечение к ней все так же сильно, как и прежде.
В конце концов однажды, когда они вместе сидели за столом и их взаимное желание становилось все более явным с каждым взглядом и каждым словом, Аманда сделала вывод, что его желание оставаться джентльменом вновь приносит им одни лишь неудобства. И еще до окончания их общей трапезы она решительно пригласила его к себе в постель.
В ту ночь и несколько последующих он доставлял ей невероятное удовольствие, каждый раз привнося нечто новое. Дьявол научился многому во время своих частых посещений ада. И на несколько часов ей снова удавалось сбрасывать с себя оковы прошлого, настоящего и будущего и не чувствовать ни страха, ни вины.
Дни Аманда проводила за чтением. Других занятий у нее практически не было. Дамские сочинения и газеты, приобретаемые ежедневно… Так распорядилась экономка, или решил дворецкий, или же это приказание самого Лэнгфорда, она не знала. Она читала светскую хронику, посвященную в основном завершению сезона. Она следила за отъездом самых известных семейств из города, узнавала, какие из них решили остаться в Лондоне. Она прочла, что герцогиня Страттон появилась на балу гораздо раньше, чем следовало молодой матери, по мнению автора заметки.
В ее заточении случались крошечные просветы. Каждый день Винсент и Майкл сопровождали ее в экипаже в типографию мистера Питерсона, чтобы узнать, не получено ли очередное послание на имя миссис Бутлкамп. Ее присутствие, собственно, не требовалось. Любой, кто спросил бы о письмах на это имя, получил бы их. Просто подобные выезды давали ей возможность немного развеяться, и герцог прекрасно это понимал.
Через неделю после похищения Аманды мистер Питерсон извлек из коробки под прилавком очередную депешу.
Увидев ее, Винсент произнес несколько слов на ухо Майклу, и тот заспешил куда-то по улице. Винсент не сказал Аманде ни слова, усадил ее в экипаж, а сам занял свое обычное место на запятках.
Оставшись одна, Аманда внимательно рассмотрела письмо. На сей раз она узнала почерк матери. Это немного успокоило Аманду, и она вскрыла печать.
«Моя дорогая Аманда!
Прости, что я не смогла сама написать тебе предыдущее послание. Мгновение неуместной смелости заставило меня в тот раз решительно отказаться заставлять тебя совершать столь опасные поступки. И только значительно позже мне пришло в голову, что ты, увидев чужой почерк, могла предположить на мой счет нечто ужасное.
Должна с сожалением сообщить тебе: как я и опасалась, он не удовлетворен полученным до сих пор. Сейчас он дает мне клятвенное обещание, что нынешнее поручение будет последним. Мне остается только надеяться.
Ты должна для него добыть кинжал. Рукоятка сделана из золота и покрыта орнаментом, сходным с тем, который украшает брошь. В основании рукоятки – большой красный камень.
Владеет кинжалом герцог Брентворт, это часть его коллекции. Я надеюсь, что тебе удастся избежать опасности. Если аристократ устраивает большие приемы или балы, ты можешь сделать это моим излюбленным способом и быстро скрыться.
Все остальное как обычно. Пришли записку, когда заполучишь нужную вещь, после чего тебе поступят указания по пересылке.
Прими мою любовь и преданность, моя ненаглядная девочка.
Тот самый герцог Брентворт! Лэнгфорд как-то упоминал о нем. Аманда полагала, что все пэры Англии должны знать друг друга.
Она не встречала его имени в разделе светской хроники, из чего можно было заключить, что он вряд ли устраивает балы или приемы. Возможно, и устраивает, но очень редко. Если бы нынешнее требование пришло раньше, в разгар сезона, возможно, ей бы и удалось пробраться на один из балов в доме означенного Брентворта.
Аманда спрятала письмо. Лэнгфорд поклялся избавить ее от занятий воровством. Как же ей хотелось, чтобы он сдержал эту клятву… А если он не сможет, тогда должен ей подсказать как она сможет проникнуть в дом этого герцога.
Габриэль изучил письмо. Аманда сидела в своей маленькой гардеробной и дожидалась, пока он закончит чтение.
Он перевернул бумагу.
– Его пересылка была оплачена.
– Да, конечно. Лавочники, которые принимают письма для передачи адресатам, не станут выкладывать собственные деньги за их получение.
– Кроме того, нет необходимости в указании обратного адреса. И невозможно узнать, откуда оно было отправлено. К сожалению.
Лэнгфорд положил письмо, подошел к окну и вгляделся в ночную темноту, обдумывая следующую фразу.
В последние несколько дней он избегал принятия решений, хотя главные вопросы постоянно занимали его мысли, но только не ночью. Ночью они с Амандой существовали совершенно в другом мире. Ему следовало бы проявить больше твердости, но жить с ней в одном доме и не касаться ее было невозможно. Безнадежно. Мучительно. У него не хватало стойкости, чтобы отказаться от ее ласк, даже несмотря на то что это еще больше усложняло ситуацию.
– Аманда, я должен задать тебе один вопрос. Не исключаешь ли ты возможности, что вообще не существует никакого человека, удерживающего твою мать, или что она в сговоре с этим человеком, а вовсе не его пленница?
Он увидел, насколько потряс ее этот вопрос. В ее глазах блеснул самый настоящий ужас.
– Такое даже жутко предположить.
– Ты же сама говорила, что не видела родительницу много лет. Ты ее фактически не знаешь.