Медина Мирай – Пятая сестра (страница 41)
Никто не возражал, но и ликовать не стал. Стоило тогда дочери старика сказать за Мелани, что она готова помочь им, как остатки их злости исчезли.
Люди осматривали Мелани и Феяну осторожно, словно видели их впервые и решали, вверять ли свои жизни в руки пятой сестры или она задумала неладное.
Но вдруг одна из девушек решилась выйти вперед. Она подошла к Мелани, опустила взгляд, сжав свое старое грязное бежевое платье, некогда бывшее белым, и сказала:
– Моя мать больна уже давно. Поможешь ей?
– И мне! – послышался детский голос, и из толпы вышла девочка в стареньком платьице с поясом в дырочку. – Моему младшему брату очень плохо.
– И мне не помешала бы помощь, – говорил мужчина.
Мелани боялась, как бы силы не оставили ее и она не подвела нуждающихся. Но слабая улыбка сама появилась на ее лице, и она сказала:
– Конечно, помогу.
Жизнь преподнесла Мелани сюрприз – свободу от собственных оков. Впервые за долгое время пятой сестре казалось, что все позади, и пусть прошлое не исправить, но создать светлое будущее еще не поздно.
Доверие – хрупкая вещь. Получить его от тех, кто хотел тебя убить, – большая ценность. И Мелани неделями копила ее и трепетно берегла. Она помогала, лечила, разговаривала по душам, что было не хуже лечения, и люди стали тянуться к ней.
Но кроме свободы от собственных оков, жизнь подарила ей кое-что еще. Вернее сказать, кое-кого.
В один из теплых вечеров, почувствовав себя плохо, она обратилась к Феяне, а та вызвала единственного врача в деревне, и пусть старая женщина была не так хороша и людей лечила слабо, но кое-что все-таки понимала.
Поэтому, выяснив причину плохого состояния Мелани, она с теплой улыбкой произнесла:
– Ты станешь матерью.
От услышанного Мелани еще долгое время не могла прийти в себя, продолжая сидеть в постели и с немым ужасом смотреть в одну точку.
Перед глазами возникла одна единственная ночь их проклятой близости, и Мелани с подступающими слезами осознала, что даже это было подстроено Арианом, дабы пленить ее. А она, наивная, одураченная его заботой, больше желавшая любви, нежели любившая, поддалась.
Она вдруг вспомнила, как он говорил: «…Для меня поцелуй – наивысшая степень выражения любви».
По виску Мелани скатилась слеза.
«Ему было проще взять меня, нежели поцеловать. Настолько я была ему нелюбима».
Глава 29
– Мама, почему я не могу умереть так, как умирают другие?
– Потому что нас лишили этого дара.
Камни скрежетали, ледяной ветер трепал грязную траву, свежая почва склонила редкие цветы и приняла в себя надгробную плиту. Еще один старик, всего шестьдесят лет назад бывший мальчиком, ушел в темный мир.
Мелани поглядывала на свою дочь Мелиссу. Она встала с колен, отряхнула пропитавшееся грязью платье и всхлипнула. Крохотный нос порозовел от холода, тонкие обесцвеченные губы потрескались от сухости, и лишь взгляд изумрудных глаз, совсем как у матери, горел огнем печали.
Длинные косы Мелиссы лежали на ее небольшой груди, укрытой шерстяным шарфом. Волосы золотые, совсем как у
– Так почему? – вновь спрашивала Мелисса. – Все мои подруги уже давно состарились. Некоторые из них умерли, как и умерла…
– Не смей произносить ее имя. – Мелани откинула последний камень. – Идем. Пора домой.
Дочь покорно последовала за матерью.
Из одной деревни в другую, от одних добряков к следующим, от старой жизни к новой и так до скончания века путешествовали мать и дочь, дабы никто не узнал их страшный секрет бессмертия.
«Никто не узнает, – повторяла себе Мелани, разливая горячий овощной суп. – Никто не узнает о нашем проклятии, а если узнают… тут же казнят, как принято придавать смерти ведьм. На костре под безжалостным пламенем, в ледяном озере, с копьем в мертвом сердце».
Мелисса оглядывалась по сторонам, словно ждала гостей. Но никто не собирался посетить их в этот серый вечер. Такой же мертвый и унылый, навевающий дыхание смерти, которая никогда, покуда существует этот мир, не решится постучаться к ним в дверь. Даже если суждено всему миру умереть разом, останутся на свете Мелани и ее дочь, не ведающая, кто ее мать и кто отец.
– Почему ты не ешь? – спросила Мелани, опускаясь на место напротив.
– Почему все умирают, а мы не можем умереть?
Мелани приоткрыла рот, собираясь произнести очередную ложь, но язык, душа, разум устали ее порождать. Шестьдесят лет в неведении жила единственная дочь – счастье и горькое напоминание о «золотом» прошлом. О «золотом» юноше.
Ароматный ужин стал Мелани противен. Все ее существо отказывалось принимать пищу даже после недолгих раздумий об Ариане, сестрах, Лесе Мерцаний и изгнанной служанке – храброй девушке, ставшей Мелани поддержкой и опорой, любовью и смыслом жизни, ярким, пронзительным, вездесущим лучом. Но после Феяны Мелани осознала свою ошибку: не делать смыслом жизни тех, кого однажды заберет смерть.
Феяна прожила недолго. Едва Мелиссе исполнилось десять, как бывшую служанку сразила болезнь. Ни один лекарь не смог ее излечить. Ни одно усилие Мелани не помогло продлить жизнь Феяны хотя бы на час. В борьбе со смертью она проиграла жизнь любимого человека и в ту же секунду зареклась никогда не любить смертных, если найдутся однажды в ее сердце остатки разбившейся любви, веяние которой все еще чувствовалось ночью.
Феяна умерла, но любовь Мелани к ней, казалось, лишь усилилась.
Ужин прошел в тишине, и пятая сестра вернулась в свою комнату. Через год они покинут это место. И так каждые пять лет.
Все знали о Мелани – несчастной королеве, погубившей свой народ, но никто из далеких деревень не знал, как она выглядела. К счастью, люди распускали разные слухи, и пятой сестре не составляло труда называть разные имена каждые пять лет, как приходилось делать это и ее дочери. Но за шестьдесят лет все, кто знал крохотную семью с самого ее рождения, давно покоились в сырой земле, и Мелисса уговорила мать оставить на следующие пять лет ее настоящее имя.
Мелани почувствовала неизвестную угрозу, словно змея скользнула по полу их дома, готовясь напасть и выпустить свой яд.
– Мелисса? – забеспокоилась она. Подозрительная тишина повисла на кухне. – Мелисса, ты где? – Обеспокоенная мать выбежала к входной двери и застала ее приоткрытой. – Мелисса! – Она бросилась из дома в тонком платье под нещадный ливень.
Куда могла пропасть ее единственная дочь? Последний лучик надежды, освещавший ее темный путь, крохотное зернышко, с трепетом посаженное в ее закаменелом сердце.
– Мелисса! – кричала Мелани. Никогда за шестьдесят лет жизни дочь не уходила от нее без разрешения. Она была послушна и тиха, порой улыбчива и весела, но, знала и чувствовала мать, ни разу не держала темных мыслей. Не могла уйти, не получив материнского одобрения.
Сколько раз оббегала округу несчастная мать? Дыхание подводило, тело дрожало от каждого болезненного вздоха. Мелани, продрогшая и напуганная, едва доковыляла до дома, до теплого очага с догорающими щепками в маленьком камине.
– Мама? – услышала она невинный голосок.
Мелани не верила своим глазам. Бросив мысли о теплых одеждах и новых поисках, она бросилась к дочери с крепкими объятьями дрожа от страха, облегчения и холода.
– Где ты была? – Ее крик срывался на шепот. – Где была? Ты хотела оставить меня?
– Что? – пораженно глядела дочь. – Я не собиралась убегать от тебя, ма…
– Никогда! – объятия Мелани стали мягче. – Никогда, прошу тебя, не уходи от меня. Мы должны быть вместе всегда, даже если мир сгинет в пучинах ада, даже если мы будем последними людьми в этом мире. Никогда не привязывайся к смертным, никогда их не люби. Это… больно. Это опасно. Это бессмысленно.
«Не сказала ли я слишком много?» – задумалась Мелани, но облегчение от появления дочери перекрывало ее беспокойство за вырвавшиеся слова. Если последуют вопросы, она оставит их без внятного ответа, завуалирует под обыденными отвлекающими вещами и сделает так, что дочь еще долго не узнает желаемого.
– Значит, тот парень был прав?
Мелани отпрянула от дочери, впиваясь пальцами в ее плечи.
– Какой парень? – спросила она дрожащим голосом.
Мелисса опустила задумчивый взгляд. Когда девочка вышла на улицу подышать свежим воздухом под узким козырьком, с ней завел разговор странный златовласый человек:
– Не правда ли, прекрасная погодка?
Мелисса оглянулась. Слева от нее стоял юноша. Лицо скрывали золотистые пряди волнистых волос, выглядывавшие из-под капюшона плаща.
– Не сказала бы. – Девушка поглядывала на незнакомца искоса, прижимаясь к стене дома.
Юноша снял капюшон и повернулся к ней лицом с легкой улыбкой. Его взгляд заставил Мелиссу насторожиться. Он смотрел на нее так, словно знал о ней то, чего не знала она сама.
– А мне нравится погода здесь. Она такая мрачная, как и сама деревня. Холодная, как сердца правителей этих владений. Свободная, как сердца жителей.
– Сердца жителей свободны, – подтвердила Мелисса.
Улыбка исчезла с лица юноши. Его голубые глаза пленяли и завлекали, устрашали и восхищали. И Мелисса, подавшись невидимым чарам, спросила:
– Кто вы?
– Я тот, у кого ты найдешь ответы на все вопросы.
Мелисса потупила взгляд.
«Какой странный человек», – думала она.