Медина Мирай – Пятая сестра (страница 19)

Она вырвалась и убежала в сторону Страйтфорда. Ариан не стал ее останавливать.

Он пожалел, что не успел рассказать ей правду. Но даже если бы рассказал, смогло бы это изменить хоть что-нибудь?

Глава 13

– И ты дал ей сбежать? – отразился от стен каменного зала переполненный ужасом голос Кастилии.

Сестры-стихии собрались за столом, за которым они совсем недавно мирно ели и разговаривали вместе со своей пятой сестрой. Сейчас на столе ничего не стояло. Камин не горел. Весь зал освещался лишь светом леса, исходившим от высоких окон. Полутьма прятала их лица, но напряженность и страх скрыть не смогла. Они висели в воздухе, сестры будто вдыхали их и терялись в раздумьях.

Ариан стоял перед столом. Он не знал, что сказать. Он поведал сестрам всю правду, вновь и вновь вспоминая, как легко отпустил Мелани в город, который отныне был для нее опасен. Однако он не мог испытывать вину. Даже сестры-стихии, не являвшиеся людьми, чувствовали неладное, но только не он. Ариан разучился делать это.

– Если Маргарет ее найдет, она захочет… – Ландиниум закрыла рот рукой, не смея продолжать. Сестры поняли ее мысль, ибо сами знали, что тогда грядет. И осознавали, что виноваты.

Даже Эрзария уже не лучилась радостью от избавления от своей младшей непризнанной сестры. Она сидела, нахмурившись, готовая отразить любые злые слова от своих сестер. А им было что сказать.

Кастилия отныне смотреть на нее не желала, Ландиниум отстранилась, а Райбин была разочарована в сестре.

– Порой мне кажется, что пребывая в этих человеческих обличиях слишком долго, мы сами превращаемся в людей, – начала Райбин. Не грубо, не зло, а, скорее, вдумчиво. – Иначе как объяснить твой проступок, сестра?

Она не смотрела на Эрзарию, но все сразу поняли, о ком речь.

– Ты поддалась эмоциям, присущим людям, – сказал Ариан. – Это непозволительно.

– О, Ариан. Слышать от тебя подобное оскорбительно! – Эрзария едва сдерживала свой гнев. Она указала на него пальцем и продолжила: – Ты мог ее вернуть, но не вернул.

– Ты отпустила ее, зная, что она не сможет вернуться, – присоединилась к ним Кастилия.

– Я хотела ей помочь… – Эрзария снизила тон для убедительности, но ложь была слишком громкой, чтобы так просто ее заглушить.

– Ты хотела, чтобы она погибла, – продолжила Кастилия. Сестры давно не видели ее такой взбешенной. Ее злость то разгоралась, то затухала, и в такие моменты сестры чувствовали себя даже хуже, чем когда Кастилия ругала Эрзарию звонким и необычно громким для нее голосом. – Ты оставила глаз Артура себе намеренно, чтобы она не смогла вернуться. А уж там, в Страйтфорде, Маргарет найдет ее и использует.

– Мелани знала, что я не желаю ей добра, – призналась Эрзария, вставая со стула. Ее гневный взгляд был направлен на Кастилию. – Знала и закрыла на это глаза ради своей матушки.

– Почему же ты так ее невзлюбила? – Ландиниум надеялась успокоить сестер своим тихим голосом.

– Потому что она ненастоящая. Потому что она полукровка, как и… – Эрзария хотела указать пальцем на одного из присутствующих, но передумала. Запнулась и продолжила: – Я ни в чем не виновата. Раз на то пошло, можно копнуть глубже и увидеть, что именно ты, Кастилия, отнесла ее туда.

– Я не знала о Маргарет. Никто из нас не знал, пока однажды правители Страйтфорда не исчезли в диких лесах, а на престол не вступила их дочь – перерожденная из ада Алая ведьма. Она растеряла свои силы в новом, смертном, теле, но если Мелани окажется в ее руках, это станет концом мира, не только людского, но и нашего. И мы уже не сможем ее остановить, ибо единственное, чем можно убить Алую ведьму, – это кол из древнего дерева, которого уже ни в одной части света не сыщешь. Оно росло тысячу лет назад!

– Что же нам тогда делать? – спросила Ландиниум, уже зная ответ.

Кастилия выдохнула, успокоилась, оглядела всех и твердо произнесла:

– Мы покинем Лес Мерцаний, чтобы найти нашу сестру. Все, кроме тебя, Эрзария.

Уши болели от холода. Пальцы ног и рук промерзли так глубоко, что сколько бы Мелани их не терла, это вызывало лишь покалывания, не согревая.

В некоторых домах слабо горела свеча. Люди лежали в своих постелях, спали, ожидая грядущего дня, и для счастья и покоя им большего было не нужно. Мелани проходила мимо маленьких домов, в которых жили ее знакомые со своими детьми, и завидовала этим детям.

Она обошла весь город, шагая по самым темным переулкам, надеясь, что за углом ее будет ждать смерть в виде убийцы, который заберет ее к матушке, но никого не встретила.

Впереди показался край города. Не тот, что вел к мосту, а тот, что вел к дороге в другие города и деревни. Дома здесь были ветхие, прогнившие, брошенные людьми. К себе домой Мелани вернуться не решалась. Улицу, на которой жила пятнадцать лет, после смерти матери она решила обойти стороной. Боялась разрыдаться на весь город. Боялась, что Ариан прав и Маргарет, которой она восхищалась, действительно опасна и будет ее там поджидать.

Половицы заскрипели, когда она вошла в один из целых домов. Здесь было сухо, но от окон остались лишь торчащие осколки. Пыль парила в воздухе, а на полу ее было столько, что оставались следы. Грамотно сколоченный дом из начавших гнить досок спрятал ее от ночного холода. Она закрыла дверь, подошла к окну и провела пальцем по торчавшему осколку. Кровь прыснула на стекло, и Мелани зашипела. Ей нужна была эта боль, чтобы привести себя в чувство и убедиться, что она жива, что она в мире, в котором нет мамы. Когда слезы вновь подступили к глазам, и Мелани уже собиралась погрузиться в волны нахлынувшей тоски, позади раздались скрипы. Громкие, но короткие, будто детские ножки бегали по дому в поисках выхода.

– Кто здесь? – Мелани стерла слезы и стала оглядываться по сторонам.

Вокруг только тьма. Лунный свет не падал на то место, где слышались шаги – возле лестницы, ведущей наверх.

– Я не причиню вам вреда, – громче сказала Мелани, – мне бы только побыть у вас немного. Мне ничего не нужно: ни еды, ни питья, только тепло и покой. Позволите?

Скрип стали приближаться. Мелани не сдвинулась с места. Маленькая фигура медленно очерчивалась во тьме. Перед Мелани возникла девочка, на вид не больше десяти лет, немного чумазая, в разорванном платьице.

– Ох… – только и вымолвила Мелани.

На лице девочки не читалось эмоций. Она хлопала глазами, но так зловеще, что Мелани почувствовала холодок.

– Есть будешь? – вдруг тоненьким тихим голоском спросила девочка.

Мелани будто потеряла дар речи. Немного помедлив, она неуверенно кивнула.

Девочка зажгла свечу и установила ее на деревянную дощечку. Теперь Мелани видела, что в доме нет ничего, кроме деревянных стен с лестницей. Они устроились в углу на полу. Здесь было не пыльно и тепло. Малышка достала из мешочка пару яблок и хлеб – настолько твердый, что Мелани, кусая, боялась сломать зубы.

– Одна ты здесь? – спросила Мелани. Пусть она и была старше, но все же считала девочку значимее себя – дом, еда и тепло были ее.

– Как видишь, – ответила девочка. Она немного приободрилась, жадно обгладывая яблоко, с хрустом закусывая хлебом.

– А как же твои… родители?

– Померли. – На этот вопрос девочка ответила резко, приглушая в голосе горечь, пытаясь казаться равнодушной. Но Мелани сейчас переживала то же самое и знала, что малышке больно.

– Прости, я не назвала свое имя. Мелани.

– Гильда, – ответила девочка, устремив взгляд на Мелани. – Что же ты здесь делала? Странствуешь? В бегах?

– Не знаю, что и сказать, – Мелани схватилась за плечи, но не от холода, а от растерянности, – моя мать умерла на днях, а я узнала лишь сегодня. В дом возвращаться я боюсь.

– Почему же?

– Сказать, увы, я не могу.

– Я подворовываю порой у людей, – призналась Гильда. В ее голосе Мелани заметила нотки сожаления. – Богатства не желаю. Мне б выжить хоть. Кочую из одного брошенного дома в другой, днем что найду, то и беру. – Она потянулась к мешку на поясе. – Недавно вот чего нашла. Продать думаю, а за деньги домой в родной город вернуться.

Она достала из мешочка книги – книги Мелани. Те, что под запретом, те, что она хранила в тайнике. Мелани, забыв о такте, выхватила их из рук девочки и прижала к себе. Слезы вновь душили ее, и она судорожно вздохнула, приглушая боль.

– Книги, боже, книги! – повторяла она, зажмурив глаза. – Только они у меня и остались теперь.

Гильда не стала их отбирать. Она внимательно посмотрела на Мелани и спросила:

– Так значит, они твои? Из твоего дома?

– Да. Ты мне веришь?

– Верю. Твои глаза не лгут. Они красивые.

Мелани положила книги к себе на колени. Раскрыла их, перелистала, понюхала и вновь прижала к себе, чтобы убедиться в их подлинности.

– Как же ты их нашла?

Гильда сосредоточила взгляд на горевшей свече. Свет от маленького язычка пламени освещал ее грязное лицо и большие карие глаза, в которых, как казалось Мелани, можно утонуть, если долго смотреть.

– Я во многих домах была и все хитросплетения знаю. Твой дом был заброшен, разгромлен, все вещи перевернуты. Быть может, пока тебя там не было, кто-то за тобой пришел. Или за ними, – Гильда бросила взгляд на книги, – или и за тобой и за книгами.

В горле Мелани застрял острый ком, отдававший желчью. Она провела ладонью по одной из книг и тихо произнесла:

– Принцесса. Я нужна ей, но знать бы зачем.