Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 99)

– Все они были вывезены на безопасные территории в пункты для беженцев. Им было велено молчать и сообщать о том, что они в безопасности, только близким родственникам. Никто из посторонних не должен был узнать о том, что мы делаем, чтобы спасти как можно больше людей. И это стало убедительной причиной хранить молчание.

– Стоит заметить, что отпускали людей не с голыми руками. Каждому из спасенных на руки давалось по две тысячи фунтов на первое время. Это доказывают сами спасенные. Вот видео, снятое Робин Кац в подземном проходе при встрече со спасенными.

На панели запустили видео. Судя по расположению камеры, она была прикреплена к груди Робин.

– Эй! – окликнула она группку людей в конце коридора. – Идем скорее.

– Ч-что происходит? – спросила одна из девушек дрожащим голосом. Пары минут не хватило, чтобы пережить и забыть ужас подступающей смерти через сожжение живьем.

– Времени мало. Нам нужно уходить.

Резкая склейка. Все тот же туннель.

– Куда мы идем?

– В машину. Я увезу вас отсюда.

– Я не понимаю, что происходит, – заныла одна из девушек, держа под руку другую.

– Вы в ужасе, я понимаю. Но это был единственный способ вызволить вас отсюда: сделать вид, словно вас действительно сожгли.

– Они же заметят, что в камере никого.

– За это можете не переживать.

Склейка. На экране – фургон, заполненный спасенными людьми, большая часть которых – молодые девушки, некоторые из них с детьми на коленях.

– Дорога не близкая. Вода и еда под сиденьями. По прибытии в лагерь беженцев вам выдадут деньги на первое время.

Одна из девушек замотала головой, все еще не в силах поверить в происходящее.

– Как все это возможно?

– Скажем так: не все рады этой войне даже на стороне британцев. В частности Александр.

– Александр? – возмущенно выдохнула другая. – Он убийца! Он разрушил мой дом. Я выжила чудом.

– Все сложнее, чем кажется, но ваше спасение организовано им. В лагере я объясню все подробнее.

Запись оборвалась.

Казалось, председателя и судей не впечатлило и это. Схватив ручку, Ландау принялась постукивать ею по столу, устало вздыхая и смотря на адвоката невидящими глазами.

– Все это, включая фото и видео, было найдено в электронных архивах Александра Каннингема. Он собирал эти данные.

– Почему в таком случае он не предоставил их сам и не защищается? – поинтересовалась прокурор.

– Предоставил, но на тот момент в его планах было начать новую жизнь, и доказательства своей невиновности он собирал на всякий случай. Однако потеря мистера Шульца, ради которого он и согласился стать лицом войны, сильно подкосила его и, должен заметить, мистер Каннингем, даже находясь под следствием, от горя пытался покончить с собой. Но чудом был спасен. Он вряд ли расскажет нам в подробностях об этом, как и о лжесвидетельстве в собственный адрес и своем желании смертью искупить вину, но для стороны защиты это очевидно.

– По вашим словам, он спас четыреста человек. О какой вине речь?

– О вине за ведение войны. Да, он спас многих, но в его представлении он никого не спас. Потому что мистер Каннингем не был в силах контролировать ход войны, все решения Делинды, и все равно были жертвы. Жить с этим тяжко, а с осознанием того, что ты остался один, – еще тяжелее.

Председательница Ландау кивнула и вскинула брови.

– Есть еще свидетели со стороны защиты?

– Да, вызывается Тера Гарсия.

Краем глаза Саша заметил, как напряглись плечи прокурора.

В зал провели Теру в излюбленных ею армейской куртке, свободных брюках на резинке и массивных ботинках. Рассевшись на стуле с подлокотниками, она закинула ноги на тумбу для дачи показаний и собрала короткие волосы в низкий хвост.

– Мисс Гарсия, – обратилась к ней председательница, – опустите, пожалуйста, ноги. Они закрывают ваше лицо.

– Мне так удобно, – протянула она нараспев и сцепила пальцы в замке на затылке.

– Мисс Гарсия, – перехватил инициативу Мейджерс, – расскажите нам, что вас связывает с Александром Каннингемом.

– Да ничего, в принципе. За исключением того, что как-то раз мистер Шульц, земля ему пухом, попросил присмотреть за Александром после отравления на арене. Ну, когда еще Его Высочество Клюдер отказался сражаться с ним на дуэли.

– Мистер Шульц чего-то опасался?

– Ага. Что Делинда решит убить своего братца и подставить Сашу, чтобы получить вескую причину объявить ему войну. Вот так-то.

В зале поднялась волна шепотков, и Ландау уже было вооружилась молотком, чтобы призвать всех к молчанию, когда Тера продолжила:

– Кстати, не зря он боялся. Девка чуть не прикончила его. – Тера запрокинула голову назад так, что смогла разглядеть обескураженную Робин на скамье свидетелей. – И Робин, кстати, прибежала на помощь тоже. Но я была быстрее.

Шепот в зале лишь усилился. Грозные стуки молотка заставили людей замолчать.

– Я делала это не по доброте душевной, если что. Мне просто хорошенько заплатили. Ту наемницу мы с Робин в итоге отпустили.

– Мисс Кац, – призвала ее к ответу председательница. – То, о чем говорит мисс Гарсия, правда?

Робин встала с места.

– Да, ваша честь. Бесспорная правда. Мы пытались выведать у наемницы, действительно ли ее послала Делинда. Она призналась. Больше я ее не видела.

– Очевидно же, что прибили ее, глупая, – развела Тера руками. – Даже жаль бедняжку.

Мейджерс выпрямился и с нескрываемым удовольствием заявил:

– Записи камер наружного и внутреннего наблюдения в больнице, где проходил реабилитацию мистер Каннингем после отравления, были стерты, но не все, а именно те, что были сделаны в день покушения. Однако медсестры, работавшие в ту смену, подтвердили, что видели бегущую в палату мистера Каннингема Робин Кац и Теру Гарсия, а также некую девушку, которую они вывели из больницы.

– Все это доказывает лишь то, что покушение имело место, – уточнила прокурор с недоверчивой улыбкой. – Но это не доказывает, что на жизнь мистера Каннингема покушалась именно Делинда.

– Может и так, но бывшая телохранительница Делинды, Янмей, на допросах также подтвердила, что на моего подзащитного готовилось покушение, которое было прервано Терой Гарсией. Материалы перед вами, уважаемые судьи.

С явной неохотой лишь некоторые из судей пролистнули пару страниц в увесистой папке.

– Мисс Гарсия, – продолжил Мейджерс, – всем нам известно о вашем подвиге в Куксхафене. Однако мало кто знает, что вы вернулись на фронт. Почему?

– Чтобы спасти двух дур и по совместительству моих сокурсниц, которые попали в плен.

– А если точнее?

– Лауру Свон и Логан Лоренс. Спасала их на пару с Ксарой Белл…

За спиной послышался приглушенный кашель.

– Ах, ну да. Еще Робин помогла, – пробубнила она едва слышно.

– Расскажите подробнее.

– Короче, – Тера хлопнула в ладони, – дело было так: увидела я, значит, по телеку тот ролик с расстрелом детей, услышала на фоне знакомые крики и сразу поняла, что это Лаура. Ну, и я сразу поняла, что ее, скорее всего, взяли в плен. Договорилась с Ксарой и отправилась обратно на фронт, но впервые от Германской империи. Намеренно выбрала самый бестолковый отряд, чтобы наверняка попасть в плен. Там меня сразу признали. Удивительно, но особо даже не колотили – приберегли для чокнутой Одри Хьюз. Она была очень злой на меня из-за предательства. Ей, кажется, капец как досталось после моей подставы. Поэтому она хотела свести со мной личные счеты. Я вывела эту психопатку на эмоции прямо перед ее подчиненными и предложила сразиться врукопашную в обмен на спасение нас с Ксарой, Лаурой и Логан. Естественно, я не верила, что мне дадут уйти оттуда живой, но это я ляпнула для красного словца. – Тера сложила руки на груди. – Одри была высокая, мускулистая, взглянула на меня, с виду хиленькую, и решила, что ей ничего не стоит меня сломать. Важным условием было запереть нас в камере на пятнадцать минут, в течение которых нужно было прикончить своего врага.

– И что же было дальше? – Мейджерс незаметно увлекся ее рассказом.

– Она нависла надо мной, пытаясь задушить. Я чувствовала себя такой маленькой под ней. Но, если честно, хоть я и предложила сражаться врукопашную, даже не думала делать это честно. Так что пока она меня душила, я вытащила из кармашка запрятанный керамический нож, который они отследить не смогли, и перерезала ей горло. Я всадила нож ей прямо в шею и выкрутила его, так что умерла она быстро и тяжелой тушей свалилась на меня. Да и все лицо кровью залило – та еще мерзость. Немного даже в рот попало. Случилось это на десятой минуте, и еще целых пять минут я слушала, как эта ненормальная людоедка и по совместительству сводная сестра Робин… Как ее там? А, Челси. Так вот. Пять минут я слушала, как она орала, проклинала меня, плакала и твердила: «Нечестно, нечестно!» Солдаты тоже были в шоке. У них руки чесались отомстить. Через стекла видела, как они уже вооружились пистолетами и ножами.

– Как же вам удалось выбраться? – поинтересовалась Ландау.

– Ну-у-у, не успела дверь открыться, как послышалась череда выстрелов. Это Робин всех расстреляла. Только сестру свою полоумную оставила…

– Тера! – чуть приподнялась Робин. – Хватит.

– Да ладно тебе, – махнула на нее Тера. – Так вот. Дверь открылась, и Челси рванула ко мне. Может, я и выиграла, но Одри успела меня хорошенько поколотить, так что я не смогла сопротивляться Челси. Она с разбегу ударила меня коленом по лицу так, что я потеряла не только нож, но и зуб, потом вцепилась в мое плечо зубами и оторвала кусок. Хлынула кровь. Никогда мне так больно не было! Еще и эта дурная вопила так, что чуть барабанные перепонки не лопнули. Все это время Робин стояла с пистолетом, направленным на Челси, и наблюдала за тем, как ее сестра пытается еще чего от меня откусить. Затем она все-таки решилась и застрелила ее! – Тера фыркнула. – Жизнь мне спасла, так сказать. И потащила нас всей нашей отбитой компашкой самоубийц в печь. А дальше вы сами знаете, как все сработало. Так что я на себе эту печь испытала.