Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 95)

– Протестую, – возмутился Сигард, – вина моего подзащитного не доказана, а значит, приписывание ему преступлений в данный момент неуместно.

Пока все награждали адвоката взглядом, каким обычно одаривают сумасшедших, Саша сдерживался, чтобы не улыбнуться. Он наконец заметил важное отличие Сигарда от других добросовестных адвокатов, каких он изначально хотел видеть рядом с Александром, – наглость и нахальство, не переходящие границы. В зале, за исключением Саши и Дирка, и у экранов телевизоров не было ни души, верившей, что Александр невиновен полностью. Даже его адвокат поначалу в это не верил, как, впрочем, никогда не верил в невиновность ни одного из своих клиентов… Однако никто не мог отрицать, что пока вердикт не будет вынесен, называть Александра виновным никто не имел права, как бы сильно этого ни хотелось и как бы очевидны ни были доказательства его вины. Такова дурацкая формальность, прописанная в законе. И это раздражало и злило своей несправедливостью всех.

– Протест принят, – нехотя признала Ландау, подтвердив свои слова стуком молотка. – Продолжайте, мисс Шнайдер.

– Таким образом, – тверже заговорила прокурор, – Александр Каннингем обвиняется в геноциде германского народа, преступлениях агрессии, установленных уставом Мирового Совета, преступлениях против человечности и военных преступлениях.

Александр низко опустил голову.

– Благодарю, мисс Шнайдер, – механически произнесла Ландау и повернулась в сторону обвиняемого. – Суд переходит к допросу потерпевшей стороны. Мистер Клюдер, вы готовы дать показания?

– К сожалению, председательница Ландау, не готов.

– Это ваше право, – понимающе кивнула она. – Вам слово, мистер Мейджерс.

– Благодарю. – Мужчина закрыл папку, отодвинул ее в сторону, встал, поправил пиджак и, состроив скорбное лицо, заговорил твердым тоном: – Обвинения, выдвигаемые в адрес моего подзащитного, весьма серьезны и имеют все основания оказаться правдой. Я представляю сторону защиты и намерен доказать непричастность моего подзащитного. Защита не отрицает, что 5 сентября 2038 года Великобритания действительно объявила войну Германской империи, по официальной версии британской стороны, из-за обвинений в их адрес в причастности к убийству Делинды Каннингем. Однако в ходе расследования было установлено множество неизвестных до этого дня фактов, которые внесут ясность в большинство действий моего подзащитного. Но даже если опустить их, есть другие не упомянутые прокурором факты, которые уже делают это дело неоднозначным.

– Вы нас весьма заинтриговали, мистер Мейджерс, – перелистнула Ландау страницу. – Суд переходит к допросу обвиняемого – Александра Каннингема. Мистер Мейджерс, вам слово.

– Благодарю, ваша честь.

Александр сел на место для допроса лицом к судьям. Сигард встал перед ним полубоком.

– Мистер Каннингем, скажите, в каких отношениях вы состояли со своей старшей сестрой Делиндой Каннингем?

– Она… – начал он глухим голосом. – Была весьма строгой. Мягко говоря. Знаете, королевская жизнь никогда не привлекала меня. Я хотел сбежать рано или поздно, но Делинда попросту не давала мне это сделать. Она хотела, чтобы я всегда был рядом, при ней.

– Она оказывала на вас психологическое давление?

Он неловко закивал, отвечая еще тише:

– Да, оказывала.

– Получается, ваши отношения можно назвать холодными?

– Да.

– Мистер Каннингем, – обратилась к нему председательница с легким пренебрежением, – отвечайте четко и по существу, с деталями, но без лишних подробностей.

– Хорошо, ваша честь, – ответил Александр все тем же бесцветным голосом.

– Мистер Каннингем, – перехватил инициативу Сигард, – что вам известно о Зазеркалье Нашей Реальности?

– Протестую, – с места встала Шнайдер, – какое отношение имеет к делу плод конспирологической теории?

– Самое что ни на есть прямое, – невозмутимо парировал Мейджерс. – Ее Высочество, покойная Анджеллина Норфолк, ранее опровергала версию того, что истинная причина британской агрессии – смерть королевы Делинды. К сожалению, никто не знает, откуда она располагала такой информацией, и допросить Ее Высочество мы, увы, уже никогда не сможем, поэтому разумно узнать об этом у первого лица страны.

– Я слышал о нем.

– И что же вы слышали?

– Что этот проект мог стать причиной Третьей мировой.

Неразговорчивость Александра начала утомлять Сигарда, и он незаметно переглянулся с Сашей, словно выпрашивая у него разрешение продемонстрировать доказательство.

– Зазеркалье Нашей Реальности – это старая, как заметила прокурор, конспирологическая теория, подкрепленная одними слухами, странными заявлениями и ничем больше. Но это не совсем так. В ходе расследования мы запросили информацию об этом проекте. И файлы нашлись в федеральном охраняемом объекте в Берлине. Но есть одно «но».

На экране возник скан титульного документа под названием «Проект “Зазеркалье Нашей Реальности”. Засекречено» с эмблемой Германской империи – черным орлом с расправленными крыльями, – а за ним были показаны сканы страниц. Все строки были замазаны черным маркером.

– Итак, уважаемые судьи, – принялся объяснять Сигард, пролистывая разворот за разворотом, – каждая из пятидесяти семи страниц зацензурирована так, что ничего не разобрать. Данные засекречены, а в доступе к оригиналам документов правительство Германской империи отказало нам трижды. Слишком много секретов вокруг конспирологической теории, не находите? Я напомню, с чего начался всплеск интереса к ней.

На панели появилась запись эфира неудавшейся дуэли Саши и Александра. Клюдер бросил пистолет и провозгласил:

– Вы знаете, ради чего на самом деле затевалась эта дуэль? Ради Зазеркалья Нашей Реальности. Что это такое? Всего лишь компьютер с идеальной жизнью, где нет места боли и войне. Кто не захочет оказаться в таком, перенеся в него свой разум? Только без Сердца он бесполезен. Ядро, корень, крохотная пластинка – называйте как хотите. И британская королева очень хочет найти его. Предполагая, что оно у меня, она организовала обыск якобы для того, чтобы найти моих родителей. Но ей плевать на них. Она искала Сердце ЗНР. И не нашла. Где же оно? В надежном месте, ведь я знаю, что как только кто-то найдет его…

Запись прервалась.

Недоуменные взгляды судей метались с записи на Сашу и обратно.

– Речь Его Высочества была прервана внезапной громкой музыкой. Александру Каннингему стало плохо прямо на арене, и в его отравлении был обвинен не кто иной, как Саша Клюдер, якобы с целью устрашения.

– Эти обвинения не имели доказательной базы, – заметила одна из судей. – И к чему вы клоните?

– Я клоню к тому, что дело Александра Каннингема и война – всего лишь итог, логическое завершение чего-то большого, что кто-то старается или, по крайней мере, старался сохранить в тайне. Чтобы разобраться в военных преступлениях, нам необходимо сначала выяснить, откуда идут истоки конфликта, связанного с Зазеркальем Нашей Реальности, ведь сразу два монарха заявляли о нем, и один из них мертв. После заявления Ее Высочества Анджеллины о том, что ЗНР стало частью ее тела, эту тему усердно старались замять, придумывая отговорки и причины поведения принцессы: от нервного срыва до желания обратить внимание всего мира на конфликт двух стран и возможную угрозу новой мировой войны, или даже запутать те страны, которые вот-вот могли объявить о своем участии в этом конфликте. – Он обернулся к Александру. – Итак, мистер Каннингем, вас отравили. Делинда выдвинула обвинения в адрес Саши Клюдера и пригрозила войной в случае вашей смерти.

На панели возникло видео с короткого интервью Делинды сразу после отравления Александра.

– …Если что-то случится с Александром, если он не выкарабкается, нам не останется ничего другого, кроме как перейти к решительным действиям, а именно – к войне.

– Иными словами, впервые слово «война» в контексте последствий угрозы британской монархии мы услышали именно от Делинды Каннингем. После пробуждения до дня объявления войны вы, Александр, ни разу не обвинили Сашу Клюдера в попытке убийства. Почему?

– Я… не видел в этом смысла. За меня ведь все сказала Делинда.

– Действительно, мы знаем об этом только с ее слов. Но в том-то и дело. По большей части доказательств, как справедливо заметила судья, не было. Обвинения были взяты едва ли не из воздуха. Почему вы, выкарабкавшись с того света, не поспешили рассказать всю правду о случившемся?

Александр раскрыл было рот, но вдруг понял, что совершенно не знает, что ответить. На несколько секунд он забыл, что Мейджерс – его адвокат.

– Ваше молчание наводит нас на подозрения.

– Я… Я не хотел бы отвечать на этот вопрос.

– Поймите, нам важно разобраться. В том числе и в том, почему вы так неразговорчивы, когда на кону стоит ваша жизнь, а факты указывают на неоднозначность дела и у вас есть шансы как минимум избежать смертного приговора.

Некоторые судьи переглянулись, прикидывая, можно ли сделать Мейджерсу замечание, и они наверняка сделали бы его, если бы их самих не интересовали ответы.

– Мне нечего сказать, – произнес Александр.

За его спиной послышались шепотки, и он опустил голову так низко, что в объективы попадал только воротник его рубашки.

Мейджерс выдержал драматичную паузу, дабы все услышанное отложилось в мозгу судей, и спросил: