Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 91)

– Когда он придет в себя?

– Через два часа, но не обещаю, что парень с ходу сможет ответить на все ваши вопросы. Так что с беседами лучше наведаться завтра утром.

– Сколько времени нужно на реабилитацию?

– К суду успеет оправиться. Но ему лучше оставаться здесь. Не переживайте, прессе сюда дорога заказана. Они не узнают о том, что случилось.

– Волнует меня вовсе не пресса.

Врач понимающе кивнул.

– У нас хорошая охрана, но обещать полную защиту мы не можем. Слишком много людей желают убить его собственными руками, и кто именно – не всегда легко понять. Может, это медсестра, а может, уборщица или даже сам охранник.

– Ваше Высочество, – рядом с ним встала Джоан, – позвольте мне остаться здесь. Я хочу все исправить. В этот раз я буду внимательна, и если с ним что-то случится, пусть я умру вместе с ним!

– Джоан… – Эти слова глубоко задели Сашу, напомнив, что он за все это время ни единым словом ее не успокоил. – Я не виню в этом тебя. Виноваты Джин, он и я – за то, что допустил все это.

Губы ее дрожали. Как же непривычно было видеть Джоан, обычно такую сдержанную, плачущей! И даже в этом была его вина.

– Я не виню тебя, – повторил Саша, слабо улыбаясь. – Я должен был сказать тебе это сразу, пока ты не напридумывала себе обвинений.

– Спасибо за вашу доброту. Но я все равно хочу остаться здесь.

– Я буду рад.

Она благодарно кивнула, чуть склонившись, как кланяются королевским особам.

– Не надо так делать, – заметил он, взял девушку за плечи и выпрямил, смотря ей прямо в глаза. – Я такое не люблю. Глупо кланяться людям.

Она закивала ему, утирая слезы.

– Хорошо, Ваше Высочество. Я останусь здесь с вашего позволения, но хотела бы взять с собой Анису. Она была добра к Александру. И я ей доверяю.

– Я тоже так думаю, но разве у нее сегодня не выходной? У нее ведь дети.

– Если объяснить ей ситуацию, уверена, она приедет.

– Хорошо, я позвоню ей сам.

«Но прежде поговорю с той сволочью».

Сначала Саша собирался поехать к нему в Делиуар, но частые перелеты порядком утомили его, и он решил обойтись звонком, в душе радуясь, что благодаря этому не увидит лица Дирка.

По дороге до замка он размышлял, с чего стоит начать разговор. Обвинений и злости у него было предостаточно, чтобы удивить Дирка, но к моменту, когда он добрался до своего кабинета, сомнения перекрыли его уверенность в необходимости звонка. Зачем все это? Неужели ему удастся найти такие слова, благодаря которым удастся достучаться до Марголиса и устрашить?

Саша почти передумал, когда, проходя мимо комнаты Александра, застыл. Сломанную дверь к его приходу уже убрали, в комнате прибрались, но казалось, что из нее все еще тянулся резкий металлический запах крови. Или ему уже мерещилось?

Нет, он не мог оставить это как есть. Он должен все высказать Дирку, чтобы хотя бы высвободить свою злость, иначе мог взорваться.

Он зашел в кабинет и набрал номер отца.

Гудки остались без ответа. Сашу это нисколько не удивило, но сдаваться он и не думал. Уж слишком манила возможность наконец-то поставить точку в их отношениях.

Номер снова был набран.

Он терпел его слишком долго, заставляя себя видеться с ним, успокаивая мыслью о выгоде, терпя унижения и грязные разговоры, сдерживая рвотные позывы при мысли, что в нем видят подобие его любовницы и матери в одном лице… Но нападение на Александра стало последней каплей. Больше он не позволит Дирку собой помыкать, входить в его дом, когда вздумается, и вредить тем, кого он отчаянно старается защитить. Его больше ничто не держит рядом с таким папашей.

Гудки прервали шорохи.

Саша не ждал, что Дирк возьмет первое слово на себя.

– Дирк, после того, что ты сделал, я не желаю видеть тебя. Я терпел тебя слишком долго и больше не стану наступать себе на горло. Не знаю, имеет ли смысл говорить о том, какой ты подонок, – для тебя это скорее комплимент, чем оскорбление, – и не знаю, есть ли такие слова, благодаря которым ты по-настоящему ощутишь всю мою ненависть и разочарование, но я хочу, чтобы ты знал: я больше никогда не желаю видеть тебя. Больше всех на свете я ненавижу таких, как ты, извращенцев, которым нет дела до чувств людей!

– От кого же я это слышу?

Саша крепче сжал телефон.

Голос Дирка был непривычно низким и глубоким, как если бы он охрип или был сильно пьян.

– Нет, конечно, ты не извращенец, и даже не предрасположен к этому, но в остальном чем ты лучше меня? До гибели Анджеллины тебе также не было дела до чувств других. А теперь ты размяк, тебя мучает вина, и в тебе проснулся синдром спасателя. – Мужчина прокашлялся, выдержал несколько секунд и продолжил тише: – Ладно, не хочу это обсуждать. Будь по-твоему. Меня, впрочем, уже мало что волнует.

Сашу раздирало любопытство, чем вызвано такое безразличие, но показывать свою заинтересованность – вдруг Дирк решит, что тот волнуется? – он не мог в силу гордости.

– Чего молчишь?

И все же он действительно был нетрезв. Саша мысленно ликовал, что не поехал на личную встречу.

– И откуда такое смирение? – отчеканил он с нахальными нотками.

Смех Дирка перерос во влажный кашель.

– Александр тебе не рассказал?

– По твоей милости он в больнице.

– Что? – Казалось, на секунды Дирк протрезвел. – Что с ним случилось?

– После того как ты напал на него, он пытался покончить с собой – так сильно ему хотелось сбежать от тебя.

Последовало тревожное молчание.

Саша пожалел, что не видел лицо Марголиса в тот момент.

– Он в порядке? – спросил Дирк нерешительно.

– Да, его успели спасти. И я клянусь тебе: еще хотя бы раз попытаешься прийти к нему или просто на глаза покажешься, я за себя не ручаюсь.

Снова молчание. Саша заметил, как тяжело было давать волю ярости и раздражению, когда ответом служила тишина или редкие фразы, усыпляющие желание выговориться. Все равно что бросить мяч в стену – отскочит и прыгнет к тебе в руку. Все же Дирк, сам того не зная, дал Саше шанс зацепиться за слова. Вздохнув, он наконец сказал безучастным, наигранным тоном:

– У меня для тебя сюрприз.

– Весь в нетерпении.

– Лови.

Протяжный сигнал со стороны включенного ноутбука возвестил о новом письме в электронном ящике.

Саша открыл его и загрузил документ. В глаза бросилось полотно текста, заверенное бледной голубой печатью. Серые края страницы и мелкие, почти незаметные точки на листе сообщили ему, что перед ним скан.

Заголовок гласил: «Заключение эксперта».

Быстрым взглядом он пробежался по тексту до самой подписи внизу, несколько раз перечитал последние строчки, выделенные жирным шрифтом, и ляпнул до того, как сумел уложить прочитанное в голове:

– И что это?

– Ваша с Александром мечта.

Перед Сашей было заключение лечащего врача. Ни его подпись, ни печать, ни подробно расписанные симптомы и последствия не могли убедить Сашу в том, что все это правда.

Дирк умирал от половой болезни, а самое нелепое, что Саша не мог распознать свои чувства, узнав об этом. Он не успел разобраться в этом, когда вынужден был выслушивать:

– Я всегда был осторожен в своих интимных связях, но часто пренебрегал защитой, когда дело касалось оральных ласк. Особенно в непринужденной обстановке, скажем, в окружении игральных автоматов.

– Значит, в тот раз в казино…

Дирк ухмыльнулся.

– Мне осталось от силы два года. И знаешь… Я вроде прекрасно пожил. Столько всего сделал и познал, купил, увидел, услышал… А сейчас такое ощущение, что я ничего не знаю о жизни. О настоящей. Ощущение, что я ничего не успел. И, может, бог дает мне шанс исправиться, прежде чем я встречу свой конец, ведь… Проживи я жизнь без бед, никогда бы не переосмыслил ее и не понял, что я на пятом десятке, в сущности, не сделал ничего хорошего.