Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 51)

– Я хотел твоего присутствия не для того, чтобы ты предлагала себя в жертву, Анджеллина, – ответил ей Александр грубовато.

– Тогда зачем? Зачем вообще ты согласился встретиться с нами?

Он вздохнул и взглянул на нее, жалобно чуть изогнув бровь.

– Потому что это был единственный приемлемый для меня повод увидеть вас… и попросить прощения, ведь… – Перед глазами пролетели обрывки загадочного видения. – Вероятно, у меня уже не будет такой возможности.

Анджеллина растерянно уставилась на него. Взгляд ее потеплел.

– Для нас тоже.

– Мне очень жаль, что все это происходит с вами. Мои поступки не заслуживают оправданий, но у них есть причины, и вы о них знаете. Я правда стараюсь… Стараюсь… – Александр едва не прослезился, в секундном молчании одолел желание плакать и продолжил: – Нужно потерпеть еще, и все закончится. Вам нужно просто пересидеть. Еще совсем чуть-чуть, но, по правде, с каждым днем это ожидание становится просто невыносимым.

– О чем ты? – недоумевал Саша.

– Что ты имел в виду, говоря о том, что у тебя уже может не быть возможности увидеть нас? – добавила Анджеллина.

Словно придя в себя после грез, Александр вернул ясность ума.

– Просто оговорился.

Столько слов они готовились сказать друг другу, но, когда момент наступил, поняли, что говорят через силу. Им все было ясно без слов.

– Александр, как ты сейчас живешь?

Чего-то такого ждал Саша от Анджеллины. Даже в самых критических, печальных или деловых ситуациях она находила место сентиментальности и искренности. И это грело его душу.

– Все относительно хорошо, но Каспару все сложнее принять происходящее. Из-за этого у нас не раз были стычки. В последнее время мы немного отдалились.

– А что же Делинда? Есть в ближайших планах новый обстрел какого-нибудь торгового центра в Берлине?

– Саша! – возмутилась Анджеллина.

– Если у тебя есть какая-то полезная информация, Александр, то поделись.

– Даже если бы обладал ею, я не могу разглашать. Я не знал об обеих провокациях.

– А если бы знал?

Они пристально взглянули друг другу в глаза.

– Если бы знал… то вряд ли что-то мог бы предпринять.

Разочарование в глазах Саши было смешано с пониманием и сочувствием. Но ярче всего в них читалось осуждение. Он не раз пытался убедить себя в непричастности Александра ко всем преступлениям, но с каждой подобной провокацией мысль о его виновности становилась все отчетливее, а голос жалости стихал. И все же, когда Клюдер смотрел на него сейчас, усталого, измученного угрызениями совести, он был готов простить ему все.

В конечном счете Саша запутался в своем отношении к королю.

– Во время последнего обстрела в одном из ресторанов рядом с тем центром были я, Анджеллина и ее брат Мелл.

– Саша… – пыталась прервать его принцесса.

– Я сидел к окнам спиной и не видел ничего. Мелл прикрыл меня собой и получил осколочное ранение. Промедли он хоть секунду… – Саша ухмыльнулся и покачал головой. – Я сижу здесь живой и абсолютно невредимый только благодаря ему.

Саша уже не мог остановиться. Казалось, преграда понимания и сострадания к Александру дала трещину под давлением тяжелых воспоминаний о мертвой Анко, сожженных живьем солдатах, расстрелянных детях, разрушенном центре города, куда люди ходили семьями. Его народ. Чувства захлестнули его, и голос задрожал:

– Тебе жаль, что все это происходит? Что ж, мне тоже очень жаль тебя, Александр. Ты стараешься как лучше, и мы все знаем, что независимо от твоего решения были бы жертвы, но легче от этого никому не становится. Я далеко не сентиментальный человек, и мне тяжело из раза в раз проявлять сострадание. Я все еще очень хочу считать тебя своим другом, ведь когда-то ты спас меня, но даже для меня все это слишком.

– Саша! – привстала Анджеллина, повысив голос. – Хватит.

Ей удалось до него достучаться.

Александр внимал каждому его слову, и казалось, что они причиняют ему мучительную боль. И за это Саше стало стыдно. Что всем этим он пытался донести до парня, который и сам жил в вечном страхе?

Нет, не до Александра. До Делинды. Он слишком долго подавлял в себе гнев и обиду, и теперь, когда они вырвались на волю, грань между Делиндой и Александром стерлась, и он перестал их различать. Они на одной стороне. Родственники. Он – ее представитель и лицо войны. Этого гневу было достаточно.

Саша выпрямился и вздохнул, стыдливо закрыв лицо руками.

Какая нелепость, корил себя он. Примитивщина. Как он мог хоть на секунду поддаться чувствам и разучиться отличать их?

– Прости, я сказал столько ужасного.

– Вы просто очень устали.

– Не оправдывайте меня, принцесса.

И снова затянувшееся молчание.

– Анджеллина, если ты не против, я хотел бы обсудить кое-что с Сашей наедине.

Разумеется, такое предложение немного смутило ее, но возражать она не стала. Молча встав из-за стола, она приблизилась к Александру, положила руку ему на плечо в знак поддержки, прошептала на ухо: «Берегите себя» и вышла из переговорной через черный ход, к которому никогда не допускались журналисты, но у которого всегда дежурила охрана.

Александр подошел к окну и чуть отодвинул штору, чтобы впустить дневной свет. Саша посчитал это предложением продолжить разговор стоя, и подошел к окну, расположившись чуть поодаль. Двойное пуленепробиваемое стекло, предусмотренное во всех кабинетах дворца, защищало их от возможных угроз.

Король собирался с мыслями долго, вглядываясь в серые городские просторы под пасмурным мутным небом с клоками дождевых облаков.

– Скорее всего, до лета следующего года я не доживу. И мне сложно даже предположить, что или кто именно меня убьет.

– С чего ты взял, что погибнешь именно к этому времени?

– Я вижу странные видения, будто обрывки прошлого и будущего. Я думал, что вижу это в бреду, но нет. В первый раз это случилось после Нейроблока. Он должен был показать мне желаемое. И я увидел. Сначала все было в порядке. Передо мной открылись морские просторы, красивый пляж, я наслаждался шумом прибоя. Затем я увидел зал. Делинда говорила мне, что нашу мать застрелили одной пулей, но в моем видении она вся была ими изрешечена, но, конечно же, в гробу под красным атласным платьем этого не увидишь, да и я никогда не подвергал сомнению ее слова. О матери, по крайней мере. Эта деталь видения показалась мне странной. Я поднял архивы дела об убийстве. Ее убили не одной пулей. Их из ее тела вытащили целую дюжину.

– Постой, – прервал его Саша, – получается, ты увидел правду?

– Но меня не было в тот вечер на Съезде Мировых Лидеров, и я ничего не видел. Не было, и все же я увидел то, что случилось на самом деле. Совпало все, даже расположение некоторых тел, которые я запомнил, и маминого в том числе. Нейроблок показывает желаемое, основываясь на воспоминаниях человека. В сущности, человек сам себе все показывает.

– Но только обычный человек.

Александр мягко кивнул ему, наконец взглянув в глаза.

– Мы же от ЗНР уже неотделимы, и поэтому… – Саша помедлил. – Поэтому, когда мы желаем что-то увидеть, то видим не плод своих фантазий или элементы воспоминаний, а правду в первозданном виде.

– Я не знаю, как это происходит, но, похоже, все так. Раньше я не чувствовал связи с ЗНР, но после Нейроблока то видение было не последним.

– Как это связано с предположением о твоей смерти?

– Я часто вижу один и тот же зал в своих снах. Никогда не бывал в нем прежде. В нем я встречал Уильяма Дэвиса. В моем видении показывались и те времена, когда он уже был мертв, как и я из прошлой жизни, если можно так сказать, а значит, мои встречи с ним не связаны с тем, что я знал его когда-то. Я разговорился с одним официантом. Выяснилось, что нахожусь в 2039-м. – Он отвернулся от окна и задвинул штору. – Он мне и сказал, что известный всем Александр Каннингем погиб.

Саша пытался осмыслить услышанное. Все это звучало для него фантастически.

– Ты думаешь, что увидел недалекое будущее?

– Не знаю. Мне кажется, это невозможно, и все же… Потом началось что-то странное. Какие-то вспышки света, и там был ты. Ты взял меня за руку, и мы побежали навстречу этому свету. Затем я услышал шум прибоя, как в первом своем видении, и увидел чью-то улыбку. Мне показалось, я понял, что было передо мной, но в ту же секунду утратил знание об этом. Возможно, я увидел все это в бреду. В снах такого типа не разобрать, где фантазии, а где истина. Все вперемешку.

В двери со стороны черного входа трижды постучали.

– У меня для тебя подарок.

Саша поднял брови и уставился на дверь. В переговорную как по команде зашла дворцовая охрана с большой зеленой коробкой, поставила ее на стол и удалилась.

– Возможно, он тебя немного напугает, – пояснил Александр, подходя к столу. – Но я думаю, это должно быть у тебя.

Саша осмотрел коробку с явным недоверием.

– Дворцовая охрана все проверила, и коробку не раз пропускали через сканеры. Не бойся.

Не бояться? Саша никогда не любил, но точно знал, на что способен человек ради дорогих людей. Например, по приказу подарить тому, кого когда-то считал другом, красивую коробку с отравленным «подарком» замедленного действия. Никакой сканер не поймет, что содержимое смертельно опасно.

– Ты все равно не доверяешь мне, – прочел Александр в его настороженном взгляде. – Если все-таки решишься когда-нибудь открыть, то многое поймешь.