Мэделин Ру – Восход теней (страница 29)
– Да это же… Это же откровенная пропаганда!
– А парень-то попал в точку, – возразил Рокхан, задумчиво почесав подбородок. – Пропаганду я тут вижу только одну – ту, что Укус Вдовы ведет против нас, моя королева. Волна слухов растет, ширится, и без полной победы бунтовщики сумеют поднять против тебя весь город.
– Если власть королевы вправду под угрозой, – заговорил тортоллан Лашк, изогнув шею и чуть дальше высунув голову из-под панциря, – то приглашение сюда войск Орды может оказаться ошибкой. Не прими за обиду, Рокхан, но… что, если ваши полководцы сочтут это удобным случаем для вторжения?
– Мудро Лашк говорит, – закивала Таланджи. – В столице уже ходят слухи и об этом. Если Орда хочет здесь утвердиться, пусть кое-что обещает взамен. Правосудие для Альянса. Возмездие за осаду города.
– Все эти слухи… – поднявшись, вождь Рокхан сошел с возвышения, где сидели члены совета, взглянул на Таланджи, на Зекхана, и глухо, устало сказал: – Есть у меня сомнения касательно бунтовщиков. Слишком шустры они, слишком хитры. Может, лоа какой им помогает. А может, кто-то еще.
Зекхан озадаченно заморгал.
– Это, к примеру, кто же?
– Пока не знаю, парень. Пока не знаю. Но собираюсь выяснить.
Отстранив их с Таланджи друг от дружки, Рокхан медленным, степенным шагом двинулся к выходу из зала. Красный кинжал на его поясе вспыхнул, замерцал хитроумной магией.
– Так ли, иначе ли, поддержки моей тебе, королева Таланджи, не видать, пока мы не узнаем больше. Посол-то прав: шанс у нас только один. Другого не будет.
Таланджи устремилась за ним, а за нею последовали и остальные. Едва совещание само по себе, без каких-либо официальных объявлений о том, завершилось, советники тут же заспорили между собой. Ну и шум же вокруг поднялся! Толкаемый расходящимися то туда, то сюда, Зекхан таращился на советников, тщетно пытаясь вставить в их разговоры хоть слово: слушать его никто не желал. Не успел он сообразить, чем мог бы их удержать, как зал опустел – даже пажи, что вели записи, разбежались.
Почесав в затылке, Зекхан задумался. Что же сейчас произошло? Некоторых он, очевидно, хотя бы немножко убедил в своей правоте, но до Таланджи так и не достучался. А он-то еще вообразил, будто королева мало-помалу склоняется на сторону Орды! Что же делать? Как объяснить, что ей вовсе нет нужды биться с врагом в одиночку?
– Спасибо, что выслушали! – крикнул он вслед давно ушедшим советникам. – Если выслушали…
– О, они выслушали тебя, парень. Выслушали. А ты – молодцом.
Этот голос стиснул тело клещами, выжав из Зекхана всю радость и легкость так, что он и вздохнуть не успел. Снова он, Бвонсамди, лоа могил, все в той же пугающей маске… только с виду как-то ослаб, истончился, точно иссякший родник.
– Какое там «молодцом»…
Понурив голову, Зекхан подошел к помосту, присел на его край, чуть ниже сверкавших чеканным золотом и самоцветами кресел советников.
– Таланджи мне не верит, Орде довериться не желает, а время уходит.
Загремев костями и латами, Бвонсамди спорхнул вниз, присел рядом, справа. С его появлением все вокруг окуталось тенью – даже солнце снаружи заметно утратило яркость и жар. И все-таки его образ был полупрозрачен, просвечивал, словно изношенные полотняные штаны. Тревожный знак, настораживающий…
– Да, тебе ведь все это в новинку. Не будь так строг к себе, малыш. Кое-кто из советников не оставил твоих слов без внимания, а это уже немало. В тебе разглядели некую силу – ту же, что вижу я.
Услышав это, Зекхан приосанился. Сам лоа, сам бог мертвых, считает, что он неплохо справляется? Видит в нем какую-то силу? Казалось, все это не взаправду… но нет, он слышал слова Бвонсамди, а услышав их, в самом деле воспрянул духом. Что же он этакого совершил, как сумел оказаться среди стольких высокопоставленных личностей? Может, Бвонсамди прав? Может, и впрямь есть в нем какая-то особая сила?
«Ну, предки, не подведите!»
– И что же они могли разглядеть? – хмыкнул он. – Кроме неудач.
– Того, кого желательно иметь на своей стороне.
Зекхан вскинул голову, расправил накидку с гербом Орды на груди.
– А ведь верно. Совет ко мне прислушался, а если так, то может прислушаться и королева. Главное – не сдаваться.
С этими словами он поднялся и направился к широкой открытой арке. За нею тянулись в даль джунгли, укрывавшие Зандалар ковром зелени. Лесные пожары угасли – лишь столбы дыма по-прежнему зловеще, тревожно вздымались ввысь. Лоа, нагнав его, двинулся рядом. Зекхан снова сжал пальцы в кулак, будто затем, чтобы не упустить этой минуты, чтоб удержать при себе и твердость духа, и доверие бога.
– Не сдавайся, малыш.
Довольный смешок Бвонсамди разнесся по всему залу. Да, в нем слышались нотки грусти, но это только упрочило решимость Зекхана. Лоа нужна защита? Зекхан о нем позаботится!
– Не сдавайся, – прошелестело в ушах, и Бвонсамди мало-помалу исчез, обратился в ничто – только глаза еще полыхали синим огнем в ослепительном свете зари. – Главное, это сила
Глава семнадцатая. Назмир
Сквозь дощатый настил, отделявший Матиаса Шоу от палубы и команды, в капитанскую каюту сочились нежные трели флейты. Сидевший напротив, за длинным, покрытым потертым лаком столом, Флинн Фэйрвинд тихонько подпевал матросам, постукивая ногой в такт музыке.
– А знаешь, тебе же никто не мешает отправиться к ним, – напомнил Матиас, взглянув на капитана поверх книги – труда об истории Зандалара, написанного давно, на редкость сухо, и порядком с тех пор устаревшего.
Однако его компаньон, судя по всему, куда больше склонялся к тому, чтобы прильнуть к бутылке.
– Какое ж команде веселье, когда среди них капитан? – пожав плечами, откликнулся Флинн. – Пускай на время расслабятся, пусть просто побудут самими собой.
– А разве тебе самому это не требуется? – спросил Матиас, приподняв бровь.
– Всем требуется, кроме тебя, – сказал Флинн, кивнув на разбухшую от влаги книгу в руках Шоу. – Ты хоть когда-нибудь работать перестаешь?
– Вообще-то нет.
– Вот видишь! – фыркнул Флинн.
Захлопнув книгу, Матиас отложил ее в сторону и с негромким стоном поднял над головой затекшие руки.
– Ладно. Вот перестал я работать. И что теперь?
– Ты безнадежен, – усмехнулся пират, закатив глаза, но все же повернулся к нему и ненадолго расстался с бутылкой. – Итак, о чем поговорим?
– Твоя идея – сам и предлагай, – ответил Матиас.
Порой, когда на море было спокойно, а дневная работа завершена, команда «Храброй Арвы» садилась в кружок, коротая время за байками да песнями, но Матиас неизменно оставался в капитанской каюте. Нередко к разведчику присоединялся и ее хозяин. Вечно «под мухой», он чаще всего просто то и дело прикладывался к бутылке и продолжал, продолжал, продолжал болтовню. Вначале его постоянное общество Матиаса раздражало, но мало-помалу в его голове, как всегда, сложилось досье на собеседника – странный, чарующий образ Флинна Фэйрвинда.
Интересно, сумеет ли он когда-нибудь по-настоящему понять этого пирата, преследуемого призраками прошлого, улыбающегося и хохочущего, чтобы отвлечься от чего-то гнетущего? Может, дело того и не стоило, но вот желание разобраться во всем никак не отпускало. Таков уж был характер Шоу – всякий раз ему требовалось сорвать с собеседника маску обыденности да поглядеть, что там, под нею, спрятано. Именно это умение, эта одержимость и сделали его столь хорошим разведчиком.
– Мать моя, как тебе известно, была воровкой, – ни с того ни с сего брякнул Фэйрвинд.
Корабль поскрипывал, напевая моряцкую колыбельную: укачивал, убаюкивал, точно нежная мать – возможно, поэтому Флинн и завел этот разговор.
– Не знал, – ответил Матиас. Чувствуя, что разговор предстоит долгий, он встал и достал из шкафчика за спиной винный бокал.
– Была, была… – Фэйрвинд вздохнул, покачал головой, запустил обе пятерни в длинные темно-рыжие волосы и принялся заправлять их под ленту поперек лба. – Всегда говорила, будто она официантка в баре, но как-то вечером я спрятался под кроватью в нашем домишке и ждал ее. Она, должно быть, думала, я играю на заднем дворе, но нет, я следил, наблюдал…
Заинтересовавшись, Матиас слегка подался вперед. Видя это, Флинн ухмыльнулся.
– Оттуда видны были только ее туфли, изношенные до дыр, до почерневших пяток, да истрепанный подол платья. Вынула она кирпич из стенки у очага и спрятала под него несколько ожерелий да брошей.
– И что, мать тебя обнаружила?
– Нет, – покачал головой капитан. – Я подождал, пока она снова не вышла, разыскивая меня, выбрался из-под кровати, вылез в окно и забрался в кусты, стараясь, чтобы все выглядело так, будто я все это время там и просидел. Сколько-то дней после этого мне было… не знаю, злился я больше, или грустил: хотелось ведь, чтобы она мне доверяла. Но потом я понял: любая мать, готовая ради сына рисковать свободой и жизнью, должна очень его любить.
– И быть очень храброй, – негромко добавил Матиас.
– И это говорит человек, работающий на короля, – фыркнул Флинн, искоса взглянув на разведчика.
– Теперь и ты на него работаешь.
– Да, это точно, чтоб мне провалиться!
С этими словами Фэйрвинд поднял бутылку, надолго припал губами к горлышку. Тут, в свой черед, ухмыльнулся и Матиас.
– Ну, а где же она сейчас, твоя мать?
Флинн цокнул языком и надолго умолк, уставившись на бутылку.